Глава 2. Чужая память

     Первые дни он просто наблюдал.      Не потому что не мог действовать — тело слушалось неплохо, навыки никуда не делись, пальцы складывали простые детские печати так же уверенно, как до полигона. Просто прежде чем что-то делать, стоило разобраться, что именно досталось в наследство.      Память Шикамару была устроена хорошо. Не в том смысле, что в ней было много приятного — в ней было много упорядоченного. Мозг клана Нара работал как хороший архив: ничего лишнего, всё по полочкам, связи между фактами очевидны. Чужие воспоминания не давили и не путались — они просто лежали там, доступные и структурированные, как книга, которую можно открыть на нужной странице.      Это облегчало задачу.      Задача была простой и неприятной одновременно: не провалиться. Мир шиноби не прощал странностей. Особенно странностей в детях кланов, где каждый взрослый привык читать людей как технику — по жестам, по паузам, по тому, что не сказано вслух. Отец умел это лучше большинства. Мать — тоже, просто делала вид, что ей неинтересно.      Шикамару помнил их обоих до последней интонации.      Это спасало. Он знал, как держать паузу именно той длины, которую они ожидали. Знал, какие вопросы задавать, а какие — нет. Знал, что отец не станет давить, если сын молчит, а мать — станет, но только если почувствует, что молчание неправильное.      Правильное молчание он умел изображать.      Труднее было другое.      Играть шестилетнего ребёнка не хотелось. Не из гордости — просто внутри сидело что-то, что помнило себя иначе. Старше. Намного. Конкретных воспоминаний не было — только ощущение возраста, как помнят усталость после долгой дороги, даже если забыли, куда шли. Притворяться, что тебе интересно гонять жуков по двору и ныть из-за тренировок — это требовало усилий, которые казались бессмысленными.      Но дети клана Нара не были обычными детьми.      Это он тоже помнил из памяти Шикамару — и это давало пространство для манёвра. Здесь не удивлялись, если семилетний рассуждал как взрослый. Здесь удивлялись, если не рассуждал. Так что можно было позволить себе чуть больше — думать вслух, реагировать спокойнее, чем положено ребёнку его возраста. Понемногу. Без резких движений.      Пока — понемногу.      Яманака жили через три квартала.      Он знал это из памяти Шикамару — знал и раньше не думал об этом ничего особенного. Соседний клан, союзники, отец иногда пил с Иноичи чай. Инo была девочкой со светлыми волосами, с которой Шикамару иногда играл.      Теперь это был другой разговор.      Техника чтения мыслей клана Яманака требовала физического контакта — руку на голову, время, концентрацию. Не делается на бегу, не срабатывает случайно. Это он знал точно, и это немного успокаивало. Никто не мог случайно задеть его в толпе и получить полную картину того, что у него в голове.      Но «случайно» и «намеренно» — разные вещи.      Если кто-то из взрослых заподозрит неладное — а взрослые в кланах умеют замечать то, что дети считают хорошо спрятанным — то физический контакт организовать несложно. Дружески потрепать по голове. Положить руку на плечо, якобы поправляя стойку на тренировке. Способов достаточно, и все они выглядят невинно.      Учихи — другая история.      Там не нужны руки. Нужен взгляд. Шиноби с активированным шаринганом мог вытащить воспоминания через зрительный контакт — медленно, но верно. И в отличие от Яманака, это было сложнее заметить в момент, когда это происходит.      Пока клан Учиха существовал в полном составе — это был реальный риск.      Он добавил в мысленный список: избегать затяжного зрительного контакта с Учихами. Не параноидально, не демонстративно — просто как привычку. Шикамару в памяти и так не отличался тягой к долгим взглядам в глаза собеседнику.      Это было удобно.      Менее удобным было другое — у него не было никакой защиты. Ни техник ментальных барьеров, ни даже базового понимания, как они работают. В памяти Шикамару про это было пусто — шестилетнему ребёнку из клана Нара никто не рассказывал о защите сознания, потому что незачем.      Теперь — зачем.      Значит, искать. Осторожно, через отца, через клановую библиотеку — туда, куда на этот раз стоило заходить с разрешения, а не тайком. Прямой вопрос не годился — «папа, как мне защитить свой разум от чтения мыслей» у любого нормального родителя вызовет вопросы встречные. Нужно было что-то более естественное. Академический интерес, который у детей Нара никого не удивлял.      Он пока не придумал формулировку. Но время было.      Пока — достаточно знать, где опасность. Остальное придёт позже.      Вторую память он разбирал дольше.      Та, первая — про жизнь Шикамару — была понятной. Живые люди, реальные места, запахи и звуки. Эта была другой. Обрывки — как чужие сны, увиденные со стороны. Люди, которых он не знал, и люди, которых знал слишком хорошо, проживали какие-то жизни в последовательности, которую он не мог до конца выстроить. Не воспоминания — скорее тени воспоминаний, лишённые запаха и веса.      Там был Шикамару. Взрослый, с усталыми глазами — живой, но едва.      Там были войны.      Он просматривал это методично, без спешки, откладывая в сторону то, что не поддавалось анализу, и выстраивая в цепочку то, что поддавалось. Картина складывалась медленно и не нравилась по мере складывания. Враги, которых нельзя было назвать просто сильными шиноби — они были чем-то другим, чем-то на границе между человеком и явлением природы. События, которые переламывали деревни и кланы. Смерти людей, чьи живые версии сейчас ходили по улицам Конохи.      Это можно было назвать будущим.      Можно было назвать выдумкой.      Проверить — пока невозможно. Почти.      Он помнил одно событие, которое невозможно было пропустить и которое, судя по памяти Шикамару, должно было произойти примерно через год. Резня клана Учиха. Не слухи, не стычка на границе — именно резня, за одну ночь, почти под корень. Такое не замалчивают даже в деревне, привыкшей хранить секреты.      Если это случится — значит, остальное тоже нужно воспринимать как правду.      Если правда — значит, есть смысл готовиться.      Придётся тренироваться.      Он лежал на спине в своей комнате и смотрел в потолок. Логика была простой, и она понравилась бы любому Нара: один раз хорошо поработать — чтобы потом не работать вообще. Стать достаточно сильным сейчас, пока есть время и пока никто не ждёт от шестилетнего ребёнка ничего особенного.      Лениться в покое — роскошь. Роскошь нужно заслужить.      Скорее всего, одного шестилетнего мальчика из клана Нара не хватит, чтобы сдвинуть хоть что-то.      Но это не означало, что не надо пробовать.