Глава 13. Баланс

     Два года — это много и мало одновременно.      Много, если считать тренировки, отвары Каташи, занятия с Масару и Тораши, медитации в темноте и бесконечное хождение по всему, по чему можно было ходить. Мало, если смотреть на то, что ещё предстояло.      Четвёртый уровень костюма дался тяжелее, чем он рассчитывал.      Не из-за лени — просто генетику не обманешь. Клан Нара сотни лет культивировал в себе инь составляющую чакры, и тело Шикамару было устроено соответственно: высокая духовная энергия, тонкий контроль, точность вместо грубой силы. Качок Нара — это нонсенс. Это Шикамару понимал без обид, просто как факт биологии.      Но даже с этой поправкой — шестьдесят на сорок. Инь к ян.      Для Нара это было феноменально. Он не был скромен на этот счёт — незачем. Скромность хороша, когда скрывает что-то реальное. Здесь скрывать было нечего: результат был именно таким, каким был, и отрицать его было бы просто глупо.      Связь с Царством теней помогала — давала такой контроль над тенью, что эту часть работы можно было чуть ослабить и перенаправить усилия в физику. Небольшое перераспределение, но за два года оно дало результат.      Хождение по воде он освоил раньше, чем ожидал.      Не потому что стало легче — просто в какой-то момент понял, в чём ошибался. Хождение по воде требовало не контроля, а чувствования. Нужно было не держать чакру на поверхности стопы, а чувствовать, как поверхность двигается, и успевать за ней. Как только он перестал контролировать и начал чувствовать — пошло.      С деревьями и стенами было иначе — там статика, там контроль. С водой — динамика. Разные задачи, разный подход.      Потом он выпросил у отца небольшой бархан — песок в свитке, привезённый из Страны Ветра, высыпанный на клановом полигоне в специально отведённом углу. Учился ходить по песку. Это снова было другим: поверхность мягкая, уходит под ногой, чакру нужно было распределять иначе, чтобы не проваливаться и не скользить.      Тораши наблюдал за этим молча, потом сказал только:      — Зачем тебе песок?      — На случай, если придётся воевать не здесь, — ответил Шикамару.      Тораши помолчал секунду и кивнул. Больше не спрашивал.      Академические техники были отработаны давно — настолько, что на контрольных он выполнял их механически, почти не думая. Трансформация, клонирование, замена — всё это было инструментом, которым пользовался не задумываясь, как ходьбой.      С клановыми хидзюцу всё было интереснее.      Теневое подражание вышло на уровень, которым он был доволен — насколько вообще умел быть доволен промежуточными результатами. Радиус перевалил за тридцать метров. Скорость выхода была такой, что несколько чунинов, которых Шикаку иногда приглашал для тренировочных спаррингов, попадались — не все, но достаточно, чтобы считать это боевым показателем, а не случайностью. Из тех, кто попался, большинство не могло выбраться самостоятельно — чакры для сопротивления не хватало.      Теневые шипы выросли в нечто серьёзное.      Рядом, в радиусе метра-двух, он мог поднять десятки — быстро, почти без задержки. Если добавить чакры, шипы превращались в штыри — толще, длиннее, с другим весом удара. На расстоянии тридцати метров одновременно получался только один, и медленнее, но один на тридцати метрах — это всё равно было неожиданностью для большинства противников его возраста.      Теневые нити работали чисто. На десяти метрах подобранный кунай летел в мишень с нормальной скоростью — не идеально, но достаточно, чтобы пробить мишень насквозь. Он мог подтянуть оружие, зафиксировать небольшой предмет, намотать нить на несколько целей одновременно, если они стояли достаточно близко.      Теневой захват шеи и Теневое связывание пока оставались слабыми — тени двигались медленно, против генина работало, против чунина — нет. Он знал это и не форсировал. Придёт с физикой.      Теневое клонирование оказалось неожиданно ценным — не в бою, в быту.      Клон нагружал разум так, что держать его долго было трудно. Но именно это и было полезным — пока тело тренировалось, клон сидел в архивах и читал. История Конохи, политические структуры, география пяти великих деревень, расстановка сил в Стране Огня. Информация, которую нужно было знать, но на изучение которой не было времени.      Теперь время появилось.      Параллельная обработка информации давала нагрузку, сравнимую с тяжёлыми умственными упражнениями, и разум тренировался сам, пока Шикамару занимался физикой. Это было эффективно настолько, что он поругал себя за то, что додумался до этого только сейчас.

     ***

     Отдыхать он тоже умел.      Вечера с отцом за сёги никуда не делись — если что-то и оставалось постоянным в расписании последних двух лет, то это они. Шикаку не всегда выигрывал теперь, но никогда не показывал, заметил ли это. Просто играл, иногда комментировал ход сына одним словом, иногда молчал до конца партии.      Чоджи приходил раза три в неделю — ел, разговаривал, иногда тренировался рядом, пока Шикамару работал с тенями. Ему не нужно было ничего объяснять и ничего от него не требовалось. Это было отдыхом само по себе.      С Наруто было громче.      Тот вырос в нечто непредсказуемое — упрямое, шумное, преданное с той степенью интенсивности, которая иногда пугала. Шикамару был для него одновременно лучшим другом, старшим братом и непререкаемым авторитетом, что создавало странную ситуацию: Наруто одновременно спорил с ним по любому поводу и делал всё, что тот говорил. Логики в этом не было, но это был Наруто.      Шикамару принял это как данность и работал с тем, что было.      Саске держал дистанцию — всегда, ровно настолько, чтобы оставаться в поле зрения, но не ближе. Шикамару понимал это без обид: у Учихи была цель, и всё остальное существовало относительно неё. Шикамару был для него соперником — тем, кого нужно было перегнать, потому что иначе какой смысл. Но при этом — единственным человеком, с которым он разговаривал не как с препятствием.      Это что-то значило. Немного, но что-то.      Ино смотрела на него чаще, чем следовало бы, с учётом того, что ей было девять лет.      Шикамару держал дистанцию. Вежливо, без демонстраций — просто дистанцию. Девятилетние девочки его не интересовали. Не потому что Ино была плохим человеком — скорее наоборот. Просто сейчас было не время, и он достаточно себя уважал, чтобы не притворяться, что время есть.      Зарубка оставалась. На потом.

     ***

     Вечером он сидел на веранде и смотрел на тени от деревьев — длинные, вечерние, с тем качеством света, которое он любил больше всего. Не полдень, когда тени сжимаются и становятся бесполезными. Вечер, когда они расходятся во все стороны, перекрываются, накладываются друг на друга.      Он чувствовал их все.      Своё теневое подражание он мог дотянуть до дальнего края сада — он проверял. Тридцать с небольшим метров, через несколько теней одновременно, по траектории, которую он выстраивал в уме за секунду.      Два года назад это было невозможно.      Через два года — он не знал точно, что будет возможно. Но примерно представлял направление.      За спиной скрипнула дверь — отец вышел с двумя чашками чая и доской для сёги под мышкой.      — Не занят? — спросил Шикаку.      — Нет, — сказал Шикамару.      Они расставили фигуры в тишине. За садом темнело небо, первые звёзды появлялись над крышами.      Шикамару сделал первый ход и почувствовал краем сознания, как тени в саду стали чуть длиннее.