Глава 44. Месть

     Они вышли на дорогу первыми — Какаши чуть впереди, команда десять за ним.      Хидан и Какузу стояли на старом тракте как будто ждали. Хидан с косой на плече, с той самодовольной ухмылкой, которая, судя по всему, была его постоянным выражением. Какузу — спокойный, невозмутимый, оценивающий.      — Вы кто такие, смертнички? — сказал Хидан.      Шикамару не стал отвечать на вопрос.      — Ты, — сказал он и указал пальцем на Хидана. — Мой. Отойдём.      Хидан прищурился.      — А ты самоуверен, пацан. Я буду убивать тебя медленно.      — Хорошо, — сказал Шикамару и начал отступать вглубь леса.      Хидан пошёл за ним — с косой, с усмешкой, с тем видом человека, который не понимает, зачем противник уводит его в лес, но это его забавляет.      Они отошли достаточно далеко — так, чтобы команда не видела.      Хидан поднял косу.      Шикамару потянул тени.      Захват сработал мгновенно — Хидан замер на полушаге, коса застыла в воздухе. Он дёрнулся, попытался разорвать — безрезультатно.      — Что за...      Шикамару уже складывал печати дотона.      Земля поднялась вокруг Хидана — быстро, плотно, со всех сторон. Одновременно чакра вошла в камень изнутри — напитала каждый слой, сделала его чужеродным для любой техники слияния с природой. Теневое связывание легло поверх — второй слой, удерживающий то, что было внутри.      Изолятор.      — Стоп! Что ты делаешь?! Меня нельзя убить!      — Знаю, — сказал Шикамару.      Он открыл дверь.      Не щёлочку — настежь. Так же, как у Долины Завершения. Темнота хлынула изнутри камня — чёрный столб в несколько метров, существовавший секунду и за эту секунду сделавший всё, что должен был сделать.      Крик оборвался.      Там, где стоял Хидан, осталась стеклянная крошка.      Шикамару закрыл дверь — с усилием, потратив треть резерва — и несколько секунд просто дышал. Потом достал заранее подготовленные стальные бочки из свитка, собрал дотоном крошку внутрь, залил кислотой, закрыл, обмотал цепями.      Опустил на тридцать метров вглубь.      На всякий случай.      Если Хидан каким-то образом выживет — будет существовать в виде чёрной крошки в запаянной бочке под землёй вечность. Это устраивало Шикамару как исход.      Он убрал следы дотоном и побежал обратно.

     ***

     У команды дела шли не идеально.      Шикамару почувствовал это ещё на бегу — через земляную сенсорику, через вибрации, через характер теней. Какаши и Чоджи давили на Какузу — два сердца уже были уничтожены, Шикамару это чувствовал по изменению в излучении чакры. Но три оставшихся держались.      Какузу был профессионалом.      И он понял, что проигрывает.      Шикамару выбежал на опушку в тот момент, когда Какузу принял решение — он почувствовал резкий выброс чакры сразу с нескольких точек. Нити выстрелили в Какаши и Чоджи — живая стена, которая держала их на месте. Одновременно маска ветра объединилась с огнём.      Комбинированная техника.      Летела в Ино.      Шикамару видел траекторию, видел скорость, видел, что Чоджи не успевает развернуться из-за нитей, Какаши блокирован маской молнии.      Никто не успевал.      Он сложил печать.      Теневое перемещение бросило его вперёд — доля секунды, тень под ногами приняла и выбросила точно перед Ино. Он развернулся спиной к технике и одновременно поднял за собой земляную стену дотоном и выставил теневую броню — слой инь-чакры, поглощающий чужое излучение.      Техника ударила.      Стена приняла основной удар. Теневая броня поглотила часть — не всё, она была несовершенной, он знал это, работал над ней меньше года. Оставшееся прошло сквозь него.      Спина вспыхнула.      Шикамару устоял — сжал зубы и устоял. Ино охнула, затем отступила дальше в лес, жива.      Хорошо.      Он опустил руку и почувствовал затылок. Волос не было — выжгло.      Это разозлило его сильнее, чем боль.      — Не двигаться!      Он развернул теневую сенсорику на полный радиус и поднял нулевое пространство.      Тьма расползлась по всей округе в радиусе ста метров — не видимая глазом, просто присутствующая в каждой тени, в каждом тёмном углу между деревьями, под корнями, в складках земли. Он чувствовал пространство целиком — каждый сантиметр.      И из каждого сантиметра вышли шипы.      Не два, не десять — лес теневых шипов, из земли, из теней деревьев, из темноты между ветвями. Одновременно, мгновенно, во всех направлениях.      Союзников он держал теневым подражанием — неподвижными, зафиксированными в тех позициях, где шипы не задевали.      Какузу не успел ничего.      Маски разбиты. Сердца пробиты. Нити упали.      Шикамару убрал шипы и отпустил союзников.      Тишина.      Он смотрел на то, что осталось от Какузу, и думал, что нужна дополнительная проверка — пять сердец это много, и уверенность лучше предположений.      — Какаши-сэнсэй, — сказал он. — Огонь по тому, что осталось. На всякий случай.      Какаши смотрел на него несколько секунд — с тем выражением, которое Шикамару видел у него редко. Не удивление — что-то глубже.      Потом без слов сложил печати.      Огонь сделал остальное.

     ***

     Они стояли на старом тракте в тишине.      Ино подошла к Шикамару — осторожно, обошла его спереди, посмотрела на спину.      — Плохо? — спросила она тихо.      — Терпимо, — сказал он.      — У тебя нет волос.      — Знаю.      — Совсем.      — Ино.      — Что?      — Я знаю.      Она помолчала секунду. Потом — очень тихо, почти себе:      — Они отрастут.      Чоджи стоял рядом и молчал. Смотрел на место, где только что был Какузу. Потом перевёл взгляд на Шикамару.      — Спасибо, — сказал он. Это было про всё — про сегодня, и про Хидана, и про Асуму, которого уже не вернуть, но хотя бы это.      Шикамару кивнул.      Какаши подошёл последним. Остановился рядом и долго молчал.      — Нара, — сказал он наконец.      — Да.      — Что ты сделал с Хиданом?      — Нейтрализовал навсегда, — сказал Шикамару.      — Как?      Пауза.      — Надёжно, — сказал Шикамару.      Какаши смотрел на него ещё секунду. Потом кивнул — медленно, с тем видом человека, который решил не задавать следующий вопрос.      — Хорошо, — сказал он. — Возвращаемся.      Они шли обратно в Коноху. Шикамару шёл и думал о том, что спина болела терпимо, а волосы действительно отрастут.      Асума был мёртв.      Хидан и Какузу тоже.      Это было не равнозначно — он понимал это. Смерть Асумы не стала меньше от того, что те, кто его убил, перестали существовать. Пустота осталась пустотой.      Но что-то закрылось.      Не боль — просто незакрытый счёт стал закрытым.      Шикамару шёл и позволил себе думать об этом ровно столько, сколько нужно. Потом убрал в сторону.      Впереди было ещё много работы.