* * *

Тамтей начинает замечать свои чувства в момент, когда Со'лек спасает её из лап Вукулы. Держа его за руку, она чувствует то самое маленькое пламя. Оно загорается задолго до этого, но девушка проявляет к нему внимание лишь в тот момент. То, как он смотрит в её сторону. Его пальцы в её ладонях. Сердце пропускает удар, дыхание останавливается. Их отвлекают соратники, но чувства никуда не исчезают. Они прорастают, словно росток тарсью. Разгораются как пламя, которое получило новую порцию дров. Каждая новая встреча, каждый диалог добавляет к нему маленькую веточку, подпитывая огонь и делая его сильнее. Всполохи танцуют между рёбрами, а сны наполняются его редкой улыбкой. Тамтей мечтает с закрытыми глазами и старается набраться смелости. Надеется, что не получит удар ножом, называемый отказом. Но этот огонь получает ведро ледяной воды, когда появляется она. Риму. Одинокая, отделившаяся от своего клана. Нацеленная на поиски того юноши, которого теряет годы назад. Их воссоединение — пение ветра в ушах, шорох высоких крон и тихий смех. Она обнимает его поперёк груди, а его рука ложится на тонкую талию. Они слегка покачиваются, чувствуя реальность друг друга. — Риму. — Со'лек, — говорит она, улыбаясь. — Мы слишком долго были в разлуке. Я скучала. — Я тоже скучал. Они разъединяются, но между ними словно тянется тонкая нить. Пара удаляется, продолжая разговаривать. Она смеётся, а он едва приподнимает уголки губ. Тамтей стоит в тени дерева. В груди словно начинается ливень, пытающийся затушить любые остатки пламени. Едва мерцающие угольки просят о помощи, а появившаяся в мыслях вода выливается в реальность, превращаясь в горькие слёзы. Время не лечит — всё становится только хуже. Она видит, отчетливо, как Риму крутится у его ног. Преподносит ему подарки, старается привлечь всё внимание и смотрит на него с широко открытыми глазами. Он держит её за руку, иногда вовсе забывая про других Саренту. Принадлежность к новому клану не беспокоит их — Риму не обращает внимание на его метку, помня того юного Трр'онг, который владеет только самим собой. Со'лек отвечает ей тем же, вырезая для неё маленькие деревянные украшения и проводя её сквозь незнакомые леса. Недели превращаются в месяцы, а дни становятся ночами. Он исчезает подолгу, оставляя Тамтей в лагере. Она разговаривает с Тэмек, плетёт украшения и пишет тексты для новых песен. Когда слова превращаются в тихий плач, а темы становятся слишком трагичными, Саренту бросает эту затею. Мысли превращаются в сплошную смесь слёз, разочарования и кусков разрушенной мечты. Она давно перестаёт плакать. Глаза высыхают, а оставшийся внутри огонёк скрывается за толстой стеной. Получив сильный ожог, Тамтей огораживает себя. Не смотрит в сторону того, что когда-то считала признаком привязанности. Думает о том, как может затоптать остатки углей, которые всё ещё жгут её сердце. Риму посещает одно из празднований. Зесва проводят очередной охотничий фестиваль. День, проведённый за выслеживанием, обработкой туш и молитвами перед Эйвой, благословляет большим количеством еды и материалов, которые превращаются в предметы торговли и основы для будущих проектов. Аранахе с интересом рассматривают шкуры, а Камe'тире интересуются жирами и травами. Саренту, укрывшись в одном из просторных шатров, обмениваются историями и практикуются в плетении. Раси, наклонившись над Ри'нелой, учит её очередному узлу. Девушка сосредоточенно двигает пальцами, слушая голос старейшины с приподнятыми ушами. Тейлан, уткнувшийся в свой планшет, умудряется перекидываться словами с несколькими членами сопротивления, решившими посетить мероприятие. Среди них оказывается Прия, последовавшая за Анкой. Девушка расспрашивает о культур Зесва, а Тейлан или ловко отвечает, или обращается к собранной базе данных. Риму, заинтересованная тканями, обсуждает что-то с пожилым представителем клана Аранахе. Со'лек стоит рядом, слегка наклонившись над материалами. Только Тамтей, не нашедшая себе места среди толпы, молча плетёт очередную игрушку. Дети Зесва становятся редкими лучами радости в тех днях, которые танцуют на останках её души. Народы начинают ждать визитов всего клана, но некоторые малыши высматривают саму Тамтей. Когда на её коленях появляется с десяток игрушек, она поднимается и выходит из шатра. Её глаза неохотно падают к тому торговцу, когда они ловят Риму, которая приобнимает Со'лека поперёк груди и поднимает голову к его лицу, смеясь над чем-то. Нежность, с которой мужчина смотрит на неё, заставляет Тамтей вздрогнуть и ускорить свой шаг. Она лавирует между стоящими на'ви, ныряет под арками крепежей и останавливается у широкой площадки. Дети, сидящие перед поднятой платформой, наблюдают за игрой теней. Женщина, сидящая спиной к огню, создаёт разные формы с помощью свои пальцев, позволяя им блокировать свет и превращаться в зверей. Дети смеются и просят показать что-то другое, когда смотрительница поворачивается через плечо и видит Саренту. Проследовав за взглядом старшей Зесва, дети вскакивают и оказываются рядом с Тамтей. — Ты принесла нам игрушки? — Да. Они гогочут и просят показать. Тамтей достаёт из их сумки, протягивая малышам новые изделия. Передавая их друг другу и уже споря о том, кто будет играть первым, дети благодарят Саренту, предлагая что-то своё. Некоторые из них протягивают ей камни интересных цветов, пока другие отдают маленькие фигурки или маленькие шарики лакомств. Тамтей поднимается и провожает их с улыбкой, позволяя им продолжить игру. Женщина улыбается, смотря на неё с лёгким наклоном головы. — Ты очень нравишься детям, Саренту. — Это взаимно. — Но это не отражается на твоём лице. Тамтей выдыхает. Она не отмечает того факта, что многие её эмоции сами пишутся на лице. — Не могу радоваться, когда на душе такое беспокойство. — Тебе, должно быть, тяжело. — Да. Она смотрит в сторону, хмурясь. — Эйва поддержит тебя, ma' eylan. — Спасибо. Тамтей старается отвлечься, принимая предложение присоединиться к группе танцующих бойцов. Некоторые из них уже пьяны, поэтому своеобразное соревнование превращается лишь в потеху для души. Тамтей останавливается рядом с одним из юнош, который смеётся с друзьями и пьёт цангке. Он поворачивается к ней лицом, приподнимая уголки губ. — Не выпьешь ли ты с нами, Саренту? — Не откажусь. Она берёт из его рук предложенную миску, делая несколько глотков. Со временем вкус традиционного напитка кочевников начинает становится более приятным и привычным. Слова Кина оказываются правдивыми. Она облизывает губы и, запрокинув голову, допивает оставшуюся порцию. — Кажется, что тебе это нужно. — Ты прав. Она встряхивается и, решив позволить алкоголю осесть в своём желудке, подзывает к себе одну из девушек. Достаточно хмельная соперница слегка качается, но делает это на удивление грациозно. Она переступает с ноги на ногу и начинает закручиваться в парном поединке с Тамтей. На'ви извиваются, смеются и пытаются придумать новое движение, повторяя друг за другом. Их выступление производит впечатление, притягивая взгляды ещё нескольких юнош. Тамтей прогибается в спине и хохочет, смотря в проглядывающее через ткань шатра небо. Встрепенувшись, она снова оказывается в вертикальном положении и ведёт плечами, позволяя себе помочь девушке осесть на землю. Соперница восстанавливает дыхание и смотрит на неё с улыбкой. — Ты прекрасно двигаешься. — Спасибо, — Тамтей ухмыляется. — У меня мало практики, но я быстро учусь. — Тебе стоит посещать нас чаще, — Зесва облизывает верхнюю губу. — Постараемся научить тебя всему, что умеют лучшие танцоры нашего клана. Тамтей старается запомнить то, что ей говорят другие. Но с потреблением цангкэ употребление информации становится всё более и более трудным, а желание отдаться инстинктам становится лишь сильнее. Взмахнув головой в очередной раз, она оказывается слишком близко к одному из молодых Аранахе. Юноша вежливо кивает головой. Она широко улыбается ему, видя лёгкое смущение, появившееся на его лице. Внимание смущает Анарахе, но он не отворачивается, вместо этого позволяя себе затянуться в кольцо танца вокруг костра. Зесва начинают сбавлять темп, пока темнота вокруг лагеря становится тише и спокойнее. Свет появившихся сверху звёзд делает атмосферу более интимной. Многие разделяются на пары, позволяя себе забыться в новых знакомствах и родных движениях медленного танца. Тамтей размеренно движется с юношей, из которого умудряется вытянуть имя. Нан'хэ, стараясь повторять за ней, оказывается приятным дополнением к их кругу движения. Его руки оказываются на талии Саренту, а она осторожно кладёт руки на его предплечья. — Ты хорошо двигаешься. — Ты прекрасно учишь меня. Они проводят вместе немало времени. Танцы превращаются в долгие разговоры, а они превращаются из чего-то дружеского в более близкое. Тамтей утягивает его за собой, помня уединенное место под корнями массивного дерева. Укрывшись под кроной огромного растения, оба позволяют себе зайти чуть дальше. Нан'хэ исследует её ключицы едва заметными прикосновениями пальцев, пока Саренту зарывается руками в его длинные локоны. — Наша встреча — приятный сюрприз. — Рад услужить. Он улыбается, и Тамтей читает в этой улыбке искренность. Чуть прикрыв глаза, девушка уже тянется выше, собираясь поцеловать юношу, когда сзади раздаётся рык. Он заставляет обоих подскочить, повернувшись к источнику звука. Ожидая найти за своей спиной хищника, Тамтей, успевшая обнажить зубы, видит перед собой Со'лека. Воин Трр'онг, также показывая клыки, смотрит на неё с широко открытым ртом и узким прищуром глаз. — Что ты здесь делаешь? — Я могу спросить у тебя тоже самое, Саренту. — Ты следил за мной? — Ты исчезла из палатки. Я не мог найти тебя. — Я ушла несколько часов назад! — Я ждал твоего возвращения. — С языком Риму в твоём рту? Со'лек вздрагивает. — Причём здесь- — Позволь ей отвлечь тебя от беспокойства за меня. Я буду сама занимать своё свободное время, — она скалится ещё шире. — Мне не нужен твой надзор. — Саренту. Она удаляется широкими шагами. — Саренту! Старается не оборачиваться. — Тамтей! Его рука хватает её запястье, а свободная тут же летит в ответ. Когда тыльная сторона её ладони соединяется с его щекой, звук кажется оглушающим. Разносясь по тишине ночи, он словно обжигает уши. На его лице начинает расцветать отпечаток. Отпуская её, мужчина хватается за свою щёку. Тамтей не знает, что становится причиной её слез. Сожаление или гнев, который бурлит в крови. Она убегает, более не проронив ни слова. * * * Cо'лек возвращается в лагерь. Его лицо привлекает внимание Саренту, но никто не решается задавать вопросы. Он садится рядом с костром, прижимая к лицу холодный кусок сыра. — Со'лек. Риму садится рядом. Она кладёт руку на его лицо, чуть отодвигая сыр. Видя расцветающий на ней след, она приоткрывает рот и смотрит на него с широко открытыми глазами. — Всё в порядке. Это моя вина. — Что произошло? — Наконец спрашивает Ри'нела, начиная смешивать целебную мазь. — Я попытался поговорить с Тамтей, — он опускает глаза к костру. — Она увела за собой одного из юных Аранахе. Выражение лица Тейлана начинает напоминать лицо Риму. Раси, смотря на него с беспокойством, добавляет к своему взгляду понимание и сожаление. — Она выпила достаточно. Повела его за дерево. Попыталась поцеловать. Я хотел её остановить, но потерял контроль. Зарычал, не давая себе отчёта. Тамтей сорвалась. Я попытался её остановить, но получил в ответ. Она убежала. — Ты не знаешь, куда она ушла? — Нет, — Со'лек выдыхает. — Я не решился идти следом. Риму принимает из рук Ри'нелы мазь, осторожно обрабатывая кожу. Со'лек молчит, но в его груди словно оседает камень. — Ты привязан к ней, Со'лек? — Она моя соплеменница. — И только? Риму смотрит честно и открыто. Они не обсуждают то, что происходит между ними. Но её взгляд словно просит прочертить линию, где закончится их близость. И Со'лек не знает, где её нарисовать. * * * После празднования Со'лек возвращается к своей рутине. Его сутки снова состоят из взаимодействия с Саренту, выполнения миссий и охоты. Каждые несколько дней к ним добавляются встречи с Риму, состоящие из долгих прогулок, разговоров и простых развлечений. Их отношения снова приходят к комфортному, знакомому ритму. Со'лек чувствует, что почти всё становится на свои места. Почти. Тамтей, вернувшаяся к утру, не смотрит на него большую часть времени. Попытки завести диалог превращаются в набор пассивно-агрессивных шуток, редких фраз и холодных плечей. Она едва ли появляется в его лагере, вместо этого находя временные места для отдыха или возвращаясь в штаб квартиру Сопротивления. Со'лек не сразу замечает меха, разложенные в одном из просторных углублений в скале. На них появляются маленькие персональные вещи, включающие несколько набедренных сумок, несколько видов оружия и запасную одежду, которая развешивается по тонким шнуркам ближе к потолку. Тамтей читает что-то с человеческого планшета, точит стрелы или плетёт новую игрушку, не обращая внимания на соратников. Под глазами заметны мешки, под нагрудником появляются рёбра. Волосы, наполнившиеся колтунами, становятся последней частью её неухоженного и грязного внешнего вида. Под левым глазом заметен тик, на руках — старые пятна засохшей крови. Со'лек, изначально отрицавший реальность происходящего, начинает находить в ней слишком знакомые привычки и поведенческие изменения. Нашедший себя в похожем состоянии в начале своего пути после убийства клана, охотник за жетонами вымещал свою злость на врагах, иногда переходя и на союзников. Злость внутри постепенно съедает то, что остается от бывшего на'ви, оставляя за собой заполненную пеплом дыру. В душе больше не горит огонь. Вместо него появляется сплошной ливень, который топит все возможные чувства и заставляет сфокусироваться лишь на негативных эмоциях. Тамтей тонет в этой воде, и Со'лек лишь надеется, что сможет её вытащить. Её рука словно выскальзывает из его хватки, когда девушка исчезает. Не сказав ни слова ни одному из соратников, она покидает Туманный Лес и уходит туда, где её не может выследить даже Со'лек. — Куда она пропала? — Тейлан кладёт руки на свою голову, смотря в пол. — Сначала Нор. Теперь Тамтей. Мы когда-нибудь сможем быть вместе? — Мы найдем её, Тейлан, — Ри'нела старается успокоить юношу, поглаживая его по спине. — Она не могла уйти слишком далеко. — А если она отправилась в ссылку? Как Нор? Как мы найдем её, если она улетела на другую сторону Пандоры? — Ты начинаешь паниковать, Тейлан, — Со'лек берёт его за руку. — Я приложу все усилия, чтобы узнать, где она. Юноша делает глубокий вдох и кивает. Мужчина одаривает его лёгкой улыбкой, разворачиваясь и возвращаясь к своей подготовке. Он берёт с собой рацию, припасы различного назначения и несколько типов оружия. Со'лек уже теряет счёт тому, сколько времени проводит за поисками девушки. Тамтей слишком хорошо использует его уроки, заметая следы и не оставляя ему ни одной очевидной подсказки. Он исследует парящие скалы, проводит время за изучением следов на лесном грунте и наблюдением. Небеса не подают признаков знакомой ярко-алой кожи икрана, а на земле не появляется лохматая копна волос. Надежда практически иссякает несколько недель спустя, пока Со'леку не улыбается удача. Он замечает лоскут, который отдаёт слишком знакомым запахом. Охотник тут же старается уловить его след, начиная идти в сторону лёгкого цветочного аромата, смешанного со свежестью листвы. Воин никогда не смотрит за своими шагами так пристально, как делает это сейчас. Его ступни словно сливаются с окружением, избегая каждую неровность и используя растущий повсюду мох в качестве преимущества. Широкие глаза сужаются в концентрации, а его тело приближается к земле в попытке избежать раннего обнаружения. Его усилия окупаются, когда Со'лек замечает силуэт, наклонившийся над убитым животным. Тамтей быстрыми движениями рук срезает шкуру с убитого ею эхолова. Она старается не позволить местным микроорганизмам захватить ценную кожу, ловко работая кончиком своего охотничьего ножа. Отрезав последнюю секцию шкуры, девушка цепляется за мембрану и начинает отделять мясо от сухожилий и скелета. В её сумке быстро появляются жирные и постные части животного. Со'лек начинает двигаться, когда Тамтей закрывает сумку и старается как можно быстрее вернуться к своему икрану. Мужчина хватает её руку в десяти метрах от животного. Тэмек, изначально напуганная появлением другого на'ви, быстро успокаивается в присутствии знакомого лица. Тамтей, резко повернувшаяся и едва не ударившая воина по лицу, останавливается и делает шаг назад. — Что ты здесь делаешь?! — Я могу задать тебе тот же вопрос, — Со'лек старается говорить спокойно, но его интонация дрожит из-за волнения. — Ты ушла, не сказав никому ни слова о своём местоположении. — Ты не думаешь, что я сделала это специально? — Она крепит сумку с мясом на седло Тэмек. — Я не хочу разговаривать. Ни с кем из вас. Она уже прыгает в седло, когда Тэмек, к удивлению её всадницы, не двигается с места. Икран не предлагает свою куру, вместо этого отворачиваясь и встряхиваясь, словно пытаясь заставить Тамтей сойти с её спины. — Предательница. Тамтей спешивается, не зная, куда ей стоит смотреть. Она сверлит взглядом почву под своими ногами, когда осторожное прикосновение к её плечу привлекает внимание. — Говори со мной, Саренту, — охотник за жетонами смотрит на неё, надеясь получить ответ. — Я не могу читать твои мысли. — Не можешь читать мои мысли, да? — Она одёргивает руку, дёргаясь. — Мои действия ты тоже читать не можешь? Тамтей пихает Со'лека в грудь, заставляя мужчину сделать шаг назад. — То, как я начала от тебя отдаляться. Как я смотрела в сторону Риму, надеясь, что она перестанет тянуть тебя за собой. Что ты обратишь внимание на меня. Она закусывает губу, пытаясь сдержать слёзы, которые копятся у её глаз. — Я провела месяцы за попытками сблизиться с тобой. Помогала тебе, проводила почти всё свободное время с Ри'нелой и Тейланом. Старалась показать, что заинтересована. Но ты? То, с какой злостью она кидает охотничий нож на землю, пугает. — Как только появилась твоя старая возлюбленная, ты повернулся ко мне хвостом и побежал за ней. Так, будто я ничего не стоила. Ничего для тебя не сделала. Плюнул мне в лицо, с радостной улыбкой последовав за той, от кого ты ушел почти двадцать лет назад. Зато когда я попыталась найти что-то новое, ты затушил этот уголёк так, словно он стал твоим личным врагом. Знаешь, как я почувствовала себя в тот момент? Тамтей наконец смотрит прямо ему в лицо, но это не приносит Со'леку никакого комфорта. — Словно я пробивала дыру в стене, только чтобы найти за ней другую. Новую, возведенную специально для меня. Предназначенную для того, чтобы отвергнуть меня в самой холодной и жесткой манере. Со'лек открывает рот, пытаясь найти слова. Они не слушаются его. — Я всё поняла. После этого, — Тамтей улыбается, но в этой улыбке видны только осколки разбитого сердца и разочарование. — Я действительно тебя любила. Но сейчас я сомневаюсь в реальности этих чувств. Со'лек кусает себя за губу в попытке сдержать эмоции, неожиданно вырвавшиеся на свободу. Недели, проведенные в беспокойстве и постоянных мыслях о ней, заполняют душу до краёв, срывая часть стен. Первая влага на его щеках остаётся незамеченной, пока он не видит изменение в лице Тамтей. Её злая гримаса меняется на испуганное, удивлённое лицо. Со'лек наконец чувствует текущие по щеке редкие слёзы, судорожно пытаясь избавится от влажных капель. Получается откровенно плохо. — Со'лек... — Oeri soaia nìtxan, Tamtey, — он пытается дышать глубже. — Я должен был знать. Лицо Тамтей становится ещё более испуганным. Перед ней вдруг стоит не закалённый в битвах воин, а молодой Трр'онг, потерявший всё и не имевший смысла существовать вне мыслей о своей мести. С него словно падает весь образ, возвращая в то время, когда в нём бушевал тот же ливень, не оставлявший места для любви, привязанности и спокойствия. Её руки сжимаются в кулаки, а глаза начинают щипать собственные слёзы. Всё её представление неожиданно кажется настолько маловажным и по-детски обидчивым, что становится просто смешно. Сердце бьётся в тяжёлом, неопределённом ритме, словно ожидая следующего шага. Она делает шаг вперёд и, вытягивая руки перед собой, осторожно обхватывает его поперёк груди. Слёзы, висящие на его подбородке, начинают капать на её спину. Тамтей не обращает на это внимания, прижимаясь ближе. Она плачет сильнее и громче, но старается успокоить его. Со'лек кладёт щёку на её макушку, закрывая глаза и пытаясь заглушить разбушевавшийся в душе ураган мыслей, эмоций и страхов. Они теряют счёт времени, стоя посреди леса под тихое урчание икранов и шуршание древесных крон. Со'лек отстраняется первым, но не позволяет ей уйти слишком далеко. Он берёт её руку в свою, приподнимая и рисуя небольшие круги на тыльной части её ладони. — Вернись. В мой лагерь. Я убежусь, что никто не найдет тебя там. — Хорошо. Тамтей следует за силуэтом Илея. Над Западным Рубежом уже начинают расцветать первые признаки сумерек. Интенсивность света понижается, а активность природы вокруг постепенно снижается. Ночные обитатели лишь готовятся покинуть свои жилища для охоты, в то время как большинство представителей фауны разбредаются в поисках ночлега. Тамтей позволяет себе рассмотреть несколько стад, которые виднеются с высоты их полёта. Снизу бродят несколько титанотериев, а неподалёку держится стадо стурмбистов. В нескольких сотнях метрах она замечает тройку стрелоленей, которые прорываются через толстую растительность и бегут всё глубже в лес. Жизнь не перестаёт кипеть за время её отсутствия. Она позволяет себе выдохнуть, когда Тэмек приземляется у входа в лагерь охотника за жетонами. Саренту развязывает узлы, крепящие несколько сумок к седлу икрана. Она путешествует на легке, предпочитая не останавливаться в определенном лагере. Длительный сон на природе и странствие, присущее её людям, оказываются сложнее, чем представляется. Привыкшие к осёдлому образу жизни, нынешние Саренту вряд ли сумеют быстро вернуться к рутине, известной среди других кланов. Внутри её сумок лежат добытые ресурсы, боеприпасы и несколько верёвок, с помощью которых она создавала временную палатку. Простое прикосновение к мехам, разложенных на полу, вызывает у неё лёгкую дрожь. Кожа успевает привыкнуть к холодной почве и слегка колючей траве, которая сопровождает её большую часть времени. Толстые шкуры не предназначаются для длительных переносов на легке, поэтому ей приходится временно смирится с отсутствием полностью комфортной постели. Она садится на одну из шкур, проводя рукой по мягкой коже. Когда её кожу трогает лёгкий оранжевый свет, Саренту поднимает голову и видит Со'лека, наклонившегося над огнём. Пламя начинает разгораться, пожирая предложенные ветки и обломки древесины. Мужчина отряхивает ладони и позволяет новорождённому пламени стать сильнее, пока его руки работают над нарезкой мяса. Он не предлагает диалога и не пытается смотреть на неё с жалостью, вместо этого фокусируясь на еде. Тамтей смотрит на его работу, понимая, что голод действительно начинает забираться к ней в желудок. Свернувшись в клубок, девушка отворачивается к стене в ожидании еды. Её успокаивает не только аромат еды, но и слабый запах, идущий от кожи под её рукой. След Со'лека, оставшийся на поверхности, приносит ей небольшой комфорт. Опустив голову, Тамтей не замечает, как умудряется задремать. Её будит лёгкое прикосновение к плечу. Открыв глаза, Саренту видит перед собой миску с похлёбкой. Она пахнет мясом, овощами и чем-то вроде специй. Поднимаясь, Тамтей берёт миску в свои руки и делает глоток, тут же хватая кусок мяса и начиная жевать. Голод просыпается с новой силой, заставляя её забыть про культуру питания и быстро поглотить порцию. Со'лек молча подносит ей вторую, пока Тамтей не успокаивает собственное тело. — Спасибо. Со'лек садится рядом, забирает из её рук миску и смотрит на неё. Его слегка прикрытые глаза и расслабленные плечи говорят о доверии. Спокойно вздымающаяся грудь, согнутое колено и вытянутая рука. Проходит не так много времени, прежде чем Со'лек ложится на спину и закрывает глаза. Он не засыпает: для спящего мужчина слишком часто дышит. Но лицо разглаживается, делая морщины и шрамы менее явными. Тамтей позволяет себе расслабиться, но её положение кажется слишком неправильным. Ей становится холодно. Одиноко. Закусив губу и повернувшись к мужчине лицом, она долго смотрит на его плечо. На вереницу полос, которые бегут вдоль его руки. На то, как его рёбра расширяются, давая путь наполняющему лёгкие кислороду. Выставив руку вперёд и оказавшись на локтях, Тамтей подтягивает себя ближе. Позволяет себе положить голову на его ключицу, зарыться носом в его кожу. — Я скучал. Слова оказываются такими простыми, но такими нужными. Они разбавляют остатки напряжения, повисшего в воздухе. — Я тоже. Признаться в этом оказывается на удивление просто. Тамтей сворачивается в клубок. Со'лек поглаживает её по спине, в конце концов повернувшись на бок и вжав её в свою грудь. Её запах, тяжесть тела и мерность дыхания скидывают тот вес, который застревает меж ребёр после того фестиваля. — Прости меня. — Ты уже извинялся. — И сделаю это ещё раз. Она фыркает, кладя руку на его грудь. Приподнимает голову, чуть наклоняет её и целует. Прикосновение длится всего секунду, но говорит столько, что оставляет Со'лека без единого ответа. — Я принимаю твои извинения.