Глава 2. Ускользая на лёгких чёлнах

— КУДА ОТПРАВИЛИ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ? Маггловская турагентка сидела за компьютером, ее губы слегка тряслись. — В-в-в Австрию. Но я п-п-пытаюсь обновить данные, чтобы уточнить информацию. Гермиона была ошарашена. Нет, ее родители наверняка и без того были в безопасности вдали от событий, творившихся в магическом мире. Но как и где теперь они устроились в стране, языка которой они не знают?! — Я же ясно указывала при подаче заявки, что путевка в Австралию, – жестко произнесла Гермиона. Ну, понятно же, что они перепутали буквы. — Возможно, в отделе заполнения анкет перепутали буквы. Точно. Угадала фразу. Может, ей теперь занять должность Трелони? — И поэтому мои родители отправились тупо в другую страну?! — Было столько возможностей перепроверить информацию, в конце концов, на табло в аэропорте… – пробормотала она в неловких попытках оправдаться. Гермиона была в бешенстве и ужасе. Слова уже вертелись на языке, готовые вылиться на голову тураператорши. Не скажет же она, что ее родители были лишены воли под заклинанием. И необязательно именно эта девушка занималась этим распределением. — Они рассеянные люди. Именно поэтому я, как их дочь, и занималась подготовкой поездки, – злобно выдавила Гермиона. – Я буду писать на имя вашего начальника. А еще жаловаться в соответствующие службы. Операторша бросила на нее испуганный взгляд. — У нас часто бывают опечатки, пожалуйста, не надо… Гермиона любила бороться за справедливость, но перед ней сидела женщина, маггл, да и времени у неё почти не было — нужно было срочно решать, что делать дальше. Однако… — Ждите, – насупив брови, она припугнула ее, развернулась и вышла из турагентства. Постращать не помешает. Поначалу она думала трансгрессировать в туалете этой фирмы, но после услышанного она телепортировалась прямо на одном из поворотов в коридоре – так зла она была на все и вся. Хотя бы в этом году она получила лицензию на аппарацию – еще бы она не сдала экзамен – и теперь может в любой момент залететь в Хогсмид. Хогсмид освещало редкое весеннее солнце, что полностью контрастировало с ее настроением. Однако вид привычных улочек немного смягчил ее дух, и она направилась к воротам Хогвартса. Ей остались считанные месяцы до сдачи финальных экзаменов, и тут она получает такие вести. Как же быть? До этого времени она все не удосуживалась этим заняться, да еще за границей наложили немыслимую защиту от магии. Ее согревала лишь мысль, что ее родители-магглы спокойно занимались своими делами, прочно огражденные от любых малефиков. Мракоборцы и авроры беспощадно гнались за оставшимися Пожирателями, ведь свита Волдеморта состояла не только из его приближенного круга. Говоря об аврорах… Скоро каникулы, и она должна была встретиться с Гарри и Роном – у них как раз тоже были каникулы на обучении. Рона она не зря вспомнила на втором месте. Первое время – и это одна из причин, почему ей некогда было заниматься родителями – она продолжила встречаться с Роном. Это был расцвет их отношений, как расцветают краски осени: они были предоставлены самим себе. Каждые выходные они придумывали, куда им отправиться, и там проводили все время. Однажды они отправились в Ирландию, на родину Уизли – действительно, кому как не потомкам ирландцев быть такими рыжими? Они обследовали весь Дублин, то фланируя, то телепортируясь от места к месту – особенно к удаленным от города замкам. Эти вечера она вспоминала особенно тепло — это была их первая по-настоящему большая поездка. Город, да и люди как-то отдавали какой-то атмосферой, какой был запах Амортенции для нее – конечно, не свежескошенная трава, но дождь с зеленых полей, не пергамент, но камень старинных зданий, не… Но именно в таких условиях она со временем как-то стала охладевать к нему – в отличие от самого Рона. Рону было тоскливо, авроры были по большей части парни, так что общество Гермионы каждый раз приводило его в щенячий восторг. Гермиона тоже поначалу была счастлива: у нее создавалось ощущение, что ни Хогвартс, ни их компания никогда не закончатся. Мыслям о том, что Рон ей больше докучает, чем радует своим присутствует, она отчаянно сопротивлялась. Однако постепенно заканчивался последний курс. Чем больше Гермиона общалась с Роном, тем больше ощущала, что… из первоначальной дружбы сложно трансфигурировать любовь. По крайней мере, ей. Гарри с ними не было, и его отсутствие постепенно давало о себе знать. Он как будто бы задавал тон всей компании – и дело было не в том, что он «герой магического мира»: сам по себе он – как Джеймс – любил повеселиться, когда мир не дергал его. Хотя это не всегда было ощутимо на фоне его приключений и мучений с Волдемортом. Хотя Джеймс иногда переступал эту грань, если уж вспоминать о нем. Гарри был не таким. У Гарри было трудное детство, и он сам потом рассказывал, как теперь понимал Снейпа и его положение с такими родителями. Снейп… Он всегда ей казался человеком с каким-то надломом. Этот надлом делал его тусклым, невзрачным, словно растворяющимся в дыму, который парил над котлами в сыром подземелье. Тогда она думала лишь о том, как бы все сделать – правильно, по инструкции, не отклоняясь ни на шаг. В нем было трудно увидеть какую-либо личность, а особенно после того, как он якобы перешел на темную сторону: всеобщая ненависть к нему казалась оправданной. После увиденного в Омуте Гермиона вспоминала о нем не раз. Пока были живы воспоминания, она переосмысливала каждую встречу с ним. Что он мог думать, зачем он мог так поступать. Что он был верным человеком – преданным Лили, преданным Дамблдору, преданным – нет, не Гарри – а его защите. Он был готов на все, чтобы – как бы ни иронично это ни прозвучало – защитить свою память о Лили. У него не было никаких причин заниматься мальчишкой, в котором все напоминало о неприятной личности отца – он просто следовал своему принципу. Если бы он выжил, то его миссия была бы исполнена: долг Лили он вернул, Темный лорд мертв, и призраки прошлого живут лишь в образе его Патронуса. Может, он бы тогда продолжил преподавать в Хогвартсе, и она могла бы видеть его каждую неделю… Она чуть было не вступила в Косой переулок, как вовремя свернула обратно – на освещенную сторону улицы. — Мисс Грейнджер. Гермиона резко оторвалась от своей готовки. — Вы используете Легилименцию? – бесстрастно спросил Снейп. — Почему вы так решили? – с некоторым вызовом в голосе спросила Гермиона. — Вы все делаете правильно. Но не по инструкции. Между ними над котлом зависло тягучее молчание – со стороны Гермионы смущение от замечания, с его стороны сомнения в попытке самому применить чтение мыслей. — Вы делаете именно так, как поступил бы я. А ведь только я и… – Снейп чуть было не сболтнул лишнего, – знаю, как улучшить процедуру приготовления зелий с последних занятий. Гермиона не хотела признавать ему – да и самой себе, – что она чаще учебника подсматривала за тем, как показывал приготовления он сам. Возможно, чтобы угодить ему? Его объяснения порой расходились с тем, как вела его рука. Ученикам он выкладывал стандарт, но сам невольно использовал мелкие махинации, которые делали каждое зелье идеальным. А Гермиона просто изучила его логику – и уловила ее. Так, как Принц-полукровка в свое время нащупывал методы улучшения рецептов. — Она же просто хочет сделать все, как надо. Вы придираетесь теперь и к тому, что она делает все безупречно? – не выдержал Рон, который готовил рядом. Голова Снейпа повернулась к нему так медленно, как великан поворачивается к изрядно надоевшей ему мелюзге. — Минус двадцать очков Гриффиндору, Уизли. Я еще не договорил, а вы уже критикуете мой метод преподавания. А вы, Грейнджер… продолжайте в том же духе. Он развернулся к ученикам других факультетов, игнорируя гриффиндорцев. А Гермиона не без доли восхищения развернулась к Рону, который решился заступиться за нее. Так ее и стало тянуть к нему. К Рональду. Она была необщительной и держалась лишь своей компании, не искав никого за ее пределами. Виктор Крам тогда был лишь поводом… чтобы задеть Рона. Чтобы он ее заметил. Вскоре в ней заиграли краски весеннего цветения – и ее буквально заносило к нему, безо всяких заклинаний. У нее была одна догадка, которая ей не очень льстила. Гермиона отбрасывала ее, как нечто постыдное, в дальние закоулки своей памяти, но мысль настойчиво заявляла о себе: «Рядом с ним ты чувствовала себя в разы умнее». Гарри не нужно было заучивать тонны книг, чтобы мастерски управлять заклинаниями, у него был свой арсенал, который он с энтузиазмом пополнял формулами Принца-полукровки. Он как будто бы интуитивно ощущал, что ему было нужно или что подходило больше под его профиль – и разучивал это с удовольствием. Она же… просто хотела знать и уметь побольше. Ученики обычно слабо чувствуют свою будущую специализацию, но Гарри будто предчувствовал, кем станет и куда пойдет – но в его случае много предопределила и его судьба – что ли? – или сложившийся жизненный путь. Быть умным и быть сообразительным – разные вещи. Она же не знала, куда ей податься дальше с такими объемами знаний – нужными и ненужными. Это было и ее даром, и проклятием.

✨ ✨ ✨

— А может, тебе бы пойти в науку? Например, стать профессором в Хогвартсе или ученым в Институте Чародейства и Волшебства, – Рон не шел далеко в своих предположениях. — Вроде бы и неплохо, – Гермиона сидела в раздумьях, – но я сомневаюсь, что смогла бы справиться с оравой учеников. А научная карьера… не очень надежна. И у меня никогда не было тяги к сочинению новых заклинаний, – она невольно вспомнила Снейпа с его поразительной способностью к экспериментам. Черта заката разделяло дублинское кафе на две половины, высвечивая ее посетителей и накрывая потемками крышу. — Ну тогда не знаю, – Рон глотнул кофе, отчаянно пытаясь подавить зевок. – Может, у Напоминалки спросить? Вдруг мы чего забыли. — Если бы она так работала, было бы чудесно, – слабо улыбнулась Гермиона. – Мне почему-то вспомнилась политика… Тем более, что мы все трое пока что известные личности, на виду, и можем как-то повлиять на настроения в обществе. — Не знаю, – хотя Рон также мелькал в колдографиях газет, к нему редко обращались за автографом. – У тебя с… Г.А.В.Н.Э. не очень получилось. Хотя кто его знает, может, теперь к нам будут больше прислушиваться, действительно. Гермиона прикусила губу. — Наверное, ты прав, надо присматриваться к чему-то более реалистичному. Знания и впрямь ближе к преподаванию. Где-то рядом заиграла народная «Каррикфергус», навевая напевы зеленых холмов, свободного ветра и солнечных кудрей. Но Гермиона тогда была озабочена своим будущим. — Главное – не сдаваться, – Рон толкнул одну из истин. – Я тоже не сразу смог попасть к аврорам. Там сложные вступительные, и пару экзаменов тоже пришлось пересдать, помнишь? — Да, – Гермиона также припомнила, как долго она разбирала его ошибки. — Но все благодаря тебе, – широко улыбнулся Рон, – и вдвоем, я думаю, мы все преодолеем. Именно такие речи и делали эту поездку самым счастливым временем – словно отдых от Хогвартса, бесконечной борьбы против Волдеморта и однообразия рутинных маршрутов. — Говоря об исследованиях… Я до сих пор не могу поверить, что выпитое тогда зелье так смогло на тебя повлиять. Что сказали в обсерватории? — Видимо, пока организм не окреп до совершеннолетия, он слишком чувствителен для влияния, – пожала плечами Гермиона, – и это опровергло большую часть исследований о том, что анимагия отражает внутренние свойства человека. — То есть… — Да. Я могу превращаться в кошку – и баста, – Гермиона тут же добавила, – или Бастет. Рон вспомнил, как один раз она целый день была кошкой, и его улыбка потянулась до ушей. Тогда он пронес ее в бараки для авроров, пока в его комнате никого не было – это был идеальный повод, чтобы побыть вместе в таком виде. Гермионе было это необычно: смесь непривычных ощущений человеческой ласки, внезапной миниатюрности и неврожденной ловкости давали о себе знать, но она быстро освоилась тогда в роли кошечки. — Но ведь тогда еще сказали, что это может быть даже не анимагия. Я смог тебя пронести в аврорат только благодаря этому – врата тщательно фиксируют, если прошел чужак с магической силой. — Да, то есть меня везде будут ощущать, как обычную кошку. Возможно, даже книззлы. Разве что поведение может выдать. — Давай ко мне на ручки, – Рон приобнял ее, так что он зарылся носом в ее волосы, и она зажмурилась от щекотливости – ну совсем как кошечка. – Мне иногда кажется, что твои волосы пахнут так, как тогда кошечка. — Рональд… — Ну то есть ты кошечкой пахнешь так же приятно, как сейчас, – испуганно сгладил Рон. Гермиона склонила голову себе на грудь, спрятав улыбку – ей все равно было приятно. — Ваш кофе по-ирландски, - официант звеняще поставил блюдца с чашками, и крепкий запах вместе с нотками виски немного вскружил ей голову. — Как у тебя там сейчас, кстати? На обучении. — А, да, больше тренировки на беспалочковую магию, ловкость рук и иллюминационные заклинания. Нашему герою уже, правда, поручают практику и вылазки в опасные места, а ему только и надо – рвется туда сам. Недавно был очередной поход на Нурменгард – ну, знаешь, сейчас же разгоняют дементоров – и Гарри как раз там в ударе, у него почти нет никаких проблем по жизни, и с его счастьем он их просто рвет, как цуцик тряпку. Гермиона прыснула, вообразив разлетевшихся на лоскутики дементоров, но тотчас же приняла серьезный вид. — Зачем он идет на рожон, когда только одолел самого жуткого врага… – проговорил Рон. — Ну, после Волдеморта, видимо, ему ничего не страшно. Но осторожность не помешает, – тут Гермиона была в своем репертуаре – и Рон стал чем-то походить на нее.

✨ ✨ ✨

Сейчас подобные вечера всплывали у нее в памяти как островки, за которые цеплялся якорем ее корабль под флагом сердца. Они еще и видеться стали реже – у Рона были тоже свои экзамены, и более серьезные, чем теория и практика в Хогвартсе: боевые испытания в правдоподобной симуляции с разными противниками. Может, им стоит отдохнуть друг от друга на это время? Да еще и родители. Мысли о них также отвлекали. — Сегодня один из покупателей прислал нам письмо с вопросом, можем ли мы добавить в «Синюю птицу» сахар, – проговорил Даниэль. Так начинался их последний разговор – перед отъездом. — Видимо, они не могут найти похожую, – вздохнула Эмма, – она у нас действительно вышла на славу! — Согласен, милая, – Даниэль все так же не отрывался от письма. – Причем он готов доплатить! Тем временем Эмма Грейнджер занималась дизайном шоколадной лягушки. Дочь подкинула ей идею – Гермиона всегда осторожничала, и нередко задумывалась, придет ли за ними сотрудники Министерства Магии, чтобы стереть им память. Хотя, в конце концов, это пришлось сделать ей… — Мне кажется, что лягушка тоже найдет своих поклонников, – уверенно произнесла Эмма. Позже Гермиона – когда у них были тяжелые времена в скитаниях – разыграет Гарри и Рона на первое апреля, подарив им неподвижных лягушек. «Они что, сдохли?» – недоумевал Рон, пока Гермиона помирала со смеху – скорее истерического смеха, пока вокруг шастали Пожиратели и темные маги. Маггловские шоколадные поделки миссис Грейнджер действительно очень пришлись по вкусу – особенно тем чародеям, которые не любили шоколадки с норовом. «Магазин здоровых сладостей» был завален заказами. — Гермиона, дорогая, чай готов! — Да, мам, – глухо донесся голос сверху. Мистер Грейнджер отложил письмо и присоединился к жене, рисовавшей за чайным столиком у телевизора. — Дети любят сладости. И зверушек, — задумчиво сказал Даниэль. — Может, стоит делать упор на это? Например… на что-то вроде сердечек. Телевизор как раз показывал кенгуру с ее детьми. — Это правда, хотя нам придется поменять формочки для выпекания, – задумалась Эмма, – но почему бы и нет? Посмотри на этого кенгуренка. Может, сделать что-то вроде… шоколадной кенгуру с карманом? И в нем, как матрешка, будет лежать этот малыш. — Сложновато… Если потом налаживать производство, – Даниэль внимательно разглядывал кадры документального фильма о фауне Австралии. Они и не услышали тихих шагов по ковру. — …три с половиной тысячи километров вдоль восточного побережья Австралии, – продолжал диктор на телевидении. После этих слов они забыли о существовании Гермионы. Вдохнуть и выдохнуть, сказала себе Гермиона. Они там были целых восемь месяцев, пока по миру отлавливали Пожирателей. Все равно ей было рановато рваться к ним прежде поимки всех приспешников Темного Лорда. Что бы с ними ни случилось… Она оборвала мысль. Пару месяцев ничего не решат. Нужно действовать разумно. Она твердо решила: сначала закончит Хогвартс, а потом отправится на поиски родителей в Австрию. Что-что, а работа всегда подождет, благо всегда можно списать на ее поиск. А за время экзаменов и поисков она подумает о своих отношениях с Роном – в любом случае, он поймет ее спешное желание отправиться на поиски родителей. И рациональность Гермионы, как всегда, ее не подвела.