Часть 5. Толкование сновидений

Гермиона пыталась скрыться. Она слышала, как рядом с ней пробегали другие, словно размытые силуэты, но ее тянуло вперед – бежать, скорее бежать, среди осенних деревьев. Лес обступает, лес становится непрогляднее. Кого-то уже схватили, она это слышала краем уха. Вот, попался еще один, а затем – вой. Чего она боялась больше всего. Как она ни старалась убежать, ее ноги были словно ватными, и ей становилось все тяжелее удерживать бег. В то же топот позади становился всё громче, а дыхание в затылок — всё ближе. Сначала было слышно, как чередуются шаги, а потом преследователь словно опустился на четвереньки и ускорил бег. Ее ноги сдались, и теперь вместо учащенного дыхания ей послышался рык. Гермиона свалилась на землю – и, к своему ужасу, обнаружила над собой оборотня. Клыкастая морда нависала над ее лицом, а рука, скорее напоминавшая лапу, проводила по ее волосам. Оборотень сразу прижал ее своим телом, другой рукой схватил за ее горло, и из его пасти донеслось: «Как тебя зовут?» Комок застрял в горле Гермионы, но она решилась назвать… И тут она проснулась. Оказывается, она все это время так проспала на своей руке, что та успела онеметь. Полусонная, она обняла себя, словно стряхивая объятия оборотня. Или, наоборот, повторяя их?.. Конечно, в реальности встреча выглядела иначе, но в ее снах она чаще всего выглядела именно так. Как бы сказал один австрийский знаток душ… «Перенос». Струпьяр не был оборотнем, им был Фенрир. Однако оба были ей в реальности противны. Может, перенос имеет другую природу?.. Был мальчик с волками – теперь девочка с волком. Почти как в «Красной Шапочке». Она приподнялась в кровати, еще не до конца отойдя ото сна. Провела рукой по горлу, хотя с ним было все в порядке. Ей смутно вспоминался какой-то эпизод с этим, но сонливость пока что не отпускала ее. Гермиона упала обратно в подушки. «Мне же надо хотя бы побывать в здании университета». Несмотря на то, что Гермиона всегда боролась за справедливость, равенство и правила, она не всегда придерживалась этих принципов. Достаточно вспомнить, как она колдовала в стенах Хогвартса вне занятий, хотя это и было запрещено. В этот раз она сочла справедливым, что мир магглов должен расплатиться перед ней за свою ошибку… …и заняла место отчислившейся студентки Венского университета, воспользовавшись прорехой в прусском аппарате австрийской бюрократе. И все ради дешевого места в общежитии. За непосещаемость ее смогут отчислить лишь через полгода, а занятия начнутся только осенью. Гермиона не имела больших накоплений. Ее родители поддерживали семейный бюджет в достаточной мере, но не настолько. Хотя Гарри и предлагал ей помощь, чтобы ей было проще найти родителей, но ей было жутко неловко, и она приняла от него лишь небольшую сумму, с которой она могла обеспечить себе пропитание. «Все же не хотелось бы, чтобы все закончилось». Ей как будто бы не хотелось и студенческую жизнь бросать. Может, ей и правда выучиться на преподавателя? За окном мельтешили студенты в расстегнутых пальто, которые почти не отличались от мантий. День был таким солнечным, что сонная Гермиона разомлела у окна и не сразу услышала тихого стука. — Простите, можно зайти? – произнес девичий голос на немецком. Гермиона быстро повернулась: в дверном проеме выглядывала светлая голова блондинки. — Извините, я не… – начала Гермиона. — А, все в порядке, я могу и на английском! – проговорила девушка и зашла в комнату, – я Сандра. Как тебя зовут? — Пенелопа Кристал, – Гермиона встала, запахнув халат, и подошла пожать руку. – Тебя тоже направили в эту комнату? — Да, я как раз собиралась сказать, – за Сандрой стоял большой чемодан, и она подтянула его за порог. – Какое у тебя направление? — Политология. Хогвартс готовил к магии, но никак не готовил к жизни. Социология, экономика, философия – ничего из того, что дает понимание общества, особенно магов. Гоблины же, кроме элементарной магии, изучали все эти вещи в своих гильдиях, поэтому смогли создать банковскую систему. Почему бы не подучить нечто, что давало бы общее представление о том, как работает все? Тем более, что посещать занятия она будет, как захочет. — Ого, это очень… влиятельное направление. У меня искусство, туда и доступ попроще. Хотя я тут первое время ненадолго. — Практика? — Курс. А потом уже – настоящая учеба, – Сандра начала распаковывать чемодан. Гермиона немного задумалась об университетской системе, но потом вернулась к другим мыслям – о поисках родителей. Ей придется наведаться в Австрийскую ассоциацию врачей, чтобы найти информацию там. — Нам повезло, что бывшие жильцы уехали еще до начала лета, – Гермиона начала одеваться. Сандра вытащила из чемодана тубус, несколько папок и маленькую коробку с карандашами – и на кровати сразу возник творческий беспорядок. — Ты рисуешь? – спросила Гермиона. — Да, это моя страсть. Иначе бы мне не удалось попасть в университет. – Сандра достала лист с наброском старого здания. – А больше всего я люблю реставрацию. Гермиона подошла ближе. На холсте было изображено нечто, скорее напоминающее обсерваторию или музей. — Красиво. А что это за здание? — Один из Венских газгольдеров. Это пока верхний слой, я как раз буду моделировать, как восстановить здание по макету. Сандра аккуратно положила рисунок на стол. — Иногда все вокруг уверены, что картина испорчена. Темная, грубая, безнадежная. А потом снимаешь поздний лак – и оказывается, что она просто пережила слишком многое. Много слоев, много событий, много переживаний. — И ее можно восстановить? – Гермиона не знала, как магглы могли восстанавливать нечто основательно разрушенное без Репаро. — Не всегда. И не до прежнего вида. Но можно понять, какой она была задумана – первичную интерпретацию художника. Так говорил мой парень, меня это очень вдохновило. — У меня учеба в школе была удивительной сама по себе, но в то же время эти годы всегда были чем-то омрачены, – говорила Гермиона, – И как будто бы… Одно без другого было бы совсем не то. Как приключения, где чередуется и хорошее, и плохое. — Хм… Однако идея и того, и другого одновременно хорошо звучит! Некоторый постмодернизм. Может, фасад газгольдера оставить таким же, а внутри наполнить новыми деталями? Сандра подтянулась к кровати и начала черкать карандашом. «Новые детали, новая жизнь» – думалось Гермионе. Хотя мысль о старом здании и богатом интерьере уже зависла у нее в голове, как Норберту Ганольду не давал покоя до боли знакомый образ во снах. — И народ подтянется. «Встречают по одежке», а газгольдеры как раз одно из мест для туристов – и внутри их будет ожидать нечто узнаваемое. — Рада, что и мне удалось вдохновить тебя, – улыбнулась Гермиона. — Ты будешь креативным дипломатом! – заявила Сандра и убрала рисунок в папку и стала доставать из чемодана кучи каких-то бумаг. – Ты уже все документы подала? — Да… Хотя их оказалось ненормально много. – у Гермионы была такая же стопка документов, как и у ее соседки. — Все только через бумажную волокиту, с этим сталкиваются все иностранные студенты. Хотя какие-то люди уже пользуются компьютерами и ходят в интернет-кафе. — Компьютерами? — Да! Там теперь можно все – и почту отправлять, и людей искать, и в чаты заходить – все, что угодно! «Артур был бы на седьмом небе от счастья» – Гермиона в первую очередь вспомнила отца Рона, он был таким фанатом маггловских технологий, а тут все в одном. «Может, и родителей там удастся поискать?» — Но компьютеры жутко дорогие, лучше в интернет-кафе сходить, – Сандра наконец разложила свои вещи на кровати. – А можно тебя звать Поппи? Перед глазами Гермионы моментально вырисовалась мадам Помфри, и она прыснула. — Ладно, я поняла. У австрийцев и немцев популярна Нелли, это тоже вроде форма твоего имени, верно? — Да, меня так чаще называют, – Гермионе придуманное имя было в новинку, так что она с радостью приняла удобный вариант. — Отлично. Пойдем в столовку? Там есть и отдел с кофе. И чаем, – добавила Сандра, видимо, припоминая британские традиции. — Пошли, – Гермионе тоже не терпелось взбодриться. Обеденный зал Дома студентов чем-то даже напоминал Хогвартс: высокие потолки, деревянные скамьи в грюндерском стиле, подвесные лампы с матовыми плафонами, меловые доски с меню, эмалированные вывески… Даже какие-то старые портреты висели. В воздухе витал запах свежих булочек и круассанов вместе с кофейным послевкусием. — Я слышала, столовку хотят поменять, а жаль, – вздохнула Сандра, лелея старину, – как раз здесь хранится дух старых времен. — Значит, мы будем последними живыми свидетелями ее интерьера. — Судя по всему. Кстати, к нам присоединится мой парень, ты не против? — Нет, почему же, наоборот – компания! – Гермионе уже не хватало какого-то общества из трех человек, поэтому она с радостью согласилась. На раздаче они показали свои студенческие книжечки и взяли себе разного вида булочек, Гермиона ради любопытства взяла себе меланж. — Германизируешься? – Гермиона чуть не вздрогнула, подумав, что Сандра узнала ее имя. — Д-д-да, можно и так сказать – начинаю изнутри, – отшутилась волшебница с облегчением. Они заняли место у окна. — А ты откуда? Ты не из Вены? – Гермиона хотела немного разрядиться. — Нет, я из Линца. Там тоже есть два университета, но в первом нет искусства, а второй скорее прикладной и имеет дело с дизайном, – девушка отпила мокко, – так что я переехала сюда. Хотя не это первопричина. — Ого, столько университетов, и в одном городе… — Линц тоже крупный город, столица Верхней Австрии, так что неудивительно, – пожала плечами Сандра. – А что привело тебя именно сюда? Гермиона уже придумала мотивацию на случай таких вопросов. — Англия слишком изолирована от Европы, и мне захотелось побольше узнать ее. Австрия же… Можно сказать, я здесь оказалась в поисках себя. – Резонно. Я бы тоже выбирала что-то из немецких или романских стран. Хотя Германию я бы не брала в расчет, она только недавно оправилась после воссоединения. Гермионе все больше нравилась рассудительность общительной Сандры – кажется, они даже могут подружиться. — А вот и он! – повернулась студентка. У входа в столовку появился высокий парень в квадратных очках и бежевом пальто, приветственно махая рукой. — Нелли, знакомься, это мой парень, Пауль, – представила его Сандра, опять же, на английском. — Приятно познакомиться, Пенелопа, – Гермиона пожала руку молодому человеку. — Взаимно! – подхватил Пауль. – Видимо, вы познакомились при заезде? — В точку. Она из Британии, так что есть возможность подтянуть язык, – Сандра подмигнула Гермионе, и та улыбнулась в ответ. — Это реально классно. Как и Сандра, я занимаюсь рисованием, а художники – люди подвижные и интернациональные, – Пауль начал что-то искать по карманам. — Ты опять забыл свою докторантскую книжечку у меня, – Сандра достала из сумочки и протянула ему похожее удостоверение. — Фух, а то я чуть было не лишился завтрака, – Пауль приобнял Сандру. — Докторант?.. А что это за ступень? – поинтересовалась Гермиона. — Это уже после бакалавриата и магистратуры. Хотя Паулю двадцать шесть, у него все та же студенческая книжка. Мне пока только шестнадцать лет, да и я еще не поступила окончательно. Гермиона обомлела. — А так и не скажешь… — Ой, это правда, – застеснялся парень, почесав затылок, – мне по виду дают лет 18-20, так что никто не придирается к разнице в возрасте, поскольку не видит ее. — А, забыла сказать! – добавила Сандра. – Я ведь не совсем студентка. Я еще заканчиваю школу, просто меня взяли по высокому художественному навыку. Хотя и выгляжу довольно взросло. Гермиона была человеком, открытым ко всему новому, прогрессивному и без предрассудков – сколько ей говорили, что она грязнокровка и потому не сможет в полной мере овладеть магией?.. Но вопрос возраста… Она просто никогда не думала об этом. Хотя… Ремус и Нимфадора. Но и здесь у нее не возникало вопросов – оба были взрослыми, хотя Ремус часто досадовал, что он слишком стар для Доры. И по Флер с Биллом тоже, действительно, не скажешь, что внешне они сильно разнились в возрасте. В магическом мире возраст порой ощущался иначе: война слишком рано делала людей взрослыми. И всё же разница прозвучала резче, чем она ожидала. Но Сандра смотрела на Пауля так спокойно и уверенно, что Гермиона решила не делать поспешных выводов. — Мы познакомились прошлой весной на открытом дне Венского университета. Я приехала с классом, он показывал мастерскую реставрации. Потом мы случайно разговорились уже после экскурсии, обменялись адресами — сначала переписывались о рисунках, а потом как-то само вышло… — И теперь учимся вместе, – усмехнулся Пауль. – Здесь все в метрополии – за свободу мысли, любви и кафе. — Кафе? — Да! Какие только встречи тут не случаются, – мечтательно протянула Сандра. – Более того, в них можно найти то, что ты так долго и мучительно искал. Например, вдохновение после беседы. — А что у тебя за специальность, Нелли? – сменил тему Пауль. — Политология. Для меня это несколько ново… Но мне очень интересна эта тема. — Не переживай. Здесь есть разные профессора, но, бывает, что и молодые доценты доступно и открыто объясняют. Помнишь, да, Сандра? — Ох, тот чувак, который просто сел на стол и начал объяснять основы архитектуры? — Да-а-а, он такой замечательный! — У вас творческий дух, может, у меня будет построже, – заметила Гермиона. — Не обязательно. Неформальная обстановка расслабляет всех, – Пауль словно специально перебросил одну ногу на другую, развернувшись вдоль стола. — Хотя письменные формалии тут живы, как никогда. Нелли, ты ведь уже разобралась с документами? — Да, неделю пришлось покорпеть, – не скажет же она, что сделала это все дома, в Британии, одним заклинанием Ординаре. — Тебя точно выберут старостой с таким старанием. Я вот задумалась, а будут ли совпадать наши занятия? – задумалась школьница. – В любом случае паузы те же, можем пересечься в коридоре или опять же тут, в столовке. Или зайти в кафе при университете. Просто нам сейчас пора идти, еще не все дела закончены с бюрократией. Да, Пауль? — Верно, – он взял ее за руку. – Я порой бываю так рассеян и могу запутаться в документах. — Тебе надо меньше сидеть над рисунком и доводить детали до идеала. Главное ведь – схватить основную мысль. — И то правда. Ну, мы пошли! — Еще свидимся, Сандра! – Гермиона взяла свои вещи и направилась с ребятами к выходу. — Никуда не денешься, соседка, – Сандра с Паулем уже шли к переходному вестибюлю между корпусами. Гермиона задумчиво шла по Рингштрассе. Столько всего нового за день: странный сон, университет, интернет, соседка по комнате – и ее бойфренд… В мареве полуденной дремы, когда люди среди толпы погружаются в свои мысли, планы и желания, Гермиона снова начала вспоминать Северуса, и внутри нее все сжалось. Его смерть, на самом деле, глубоко потрясла ее – как только она узнала правду о нем. Если бы он был таким плохим человеком, как она о нем думала, он бы давно для Волдеморта нашел сотни поводов, чтобы убить Гарри и их. Как в ту ночь, когда открылся еще один сообщник в лице Питера, а Люпин стал обращаться в полнолуние. Он бы мог их бросить – но отгородил собой компанию от оборотня. В этот момент его рука схватилась за руку Гермионы, и она сейчас, посреди млеющего солнца, инстинктивно, словно воспоминание, взяла одну руку в другую, словно замыкая возвращение в сонное царство. Из состояния легкого оцепенения ее вывела рыжая шевелюра, мгновенно промчавшаяся рядом. Она вздрогнула и обернулась, чуть было не подумав, что это Рон приехал раньше времени. Однако это был Кристиан Бек, который был совершенно незнаком ей и который прямо сейчас спешно направлялся к служебному автомобилю. Этому предшествовал разговор с Хеллерером, немедленно позвавшего его поговорить. — Мозер в бессознательном состоянии в Дёллерсхайме. — Где? — В Дёллерсхайме. — Это где вообще… — Бек, только не говори мне, что и у тебя географический кретинизм. — Я не обязан знать все, что находится за пределами Вены, – взмахнул руками Бек. — Это вымершая деревня в Нижней Австрии. Там оказалась очередная жертва по нашему делу. — Он что, предугадал следующее преступление? — Не только предугадал, но и предупредил. Девушка жива, хотя… С ней сотворили что-то такое, что она лишилась воли к жизни, – в связи с этим местом Петеру невольно вспомнились нацистские эксперименты. — Я немедленно выезжаю, – подскочил Бек. — Местная полиция уже прибыла, – махнул рукой Хеллерер, – тебе незачем спешить. — Я не могу оставить Ричи там в таком состоянии. — Его уже привели в чувство, – лениво протянул Петер. — И все-таки, – Кристиан на всякий случай прихватил табельное оружие. – Тем более, наш меланхолик все время погружен в работу. Мне кажется, поддержки медика будет мало. Он и так ни с кем особо не общается. — Как знаешь. Кристиан был последним, кто покинул офис, очередной раз оставив Хеллерера одного. Но полицейскому только этого и надо было. Прямо перед ним была зацепка, которую он искал уже несколько недель. Петер нашел лазейку по Мозеру, но связана она была вовсе не с ним – а с их общим знакомым: Макс был связан с некоторым местом, именуемым Нурменгардом. «Послевоенная стажировка при работе с тюремщиками Нурменгарда, 1945-1949». Петер Хеллерер большую часть времени проводил за письменным столом и почти всегда умудрялся где-нибудь капнуть кофе среди рутинных бумажек, так как его рабочее место было завалено кучей канцелярских принадлежностей. Но, видимо, сама судьба решила взять и вписать свои коррективы, и в этот раз каплей оказались чернила, которые он бережно собирал с меток Снейпа в один пузырек – и им не посчастливилось брызнуть прямо в биографию Макса. И магические чернила мгновенно высветили белым негативом строку среди пунктов жизненного пути Макса, которые вели прямо к бывшей тюрьме Гриндевальда. «Надо как-нибудь проследить за нашим Ричи, когда он отправится один на вылазку» – твердо решил Хеллерер, открывший новое дело – вне полицейского департамента.