Часть 1

Эгг просыпается, когда влажная от пота ладонь закрывает ему рот. Глаза его брата в свете свечи выглядят темными, как фиолетовый виноград. На мгновение ему кажется, что это Эйрион, но потом ему на лицо спадают русые волосы Дейрона. Конечно, больше ни от кого так сильно не пахнет вином. Бледный палец касается его губ: — Тише. — Я ничего и не говорил, — бормочет Эгг сквозь прижатую к лицу ладонь. Дейрон медленно убирает руку, и Эгг садится, прислоняясь к спинке кровати. На пути между Летним Замком и Эшфордом нет других замков, да и все лорды всё равно уехали на турнир, поэтому они остановились на постоялом дворе. Эггу с Дейроном пришлось спать в одной постели, поскольку сир Гиллам настоял на том, чтобы остаться рядом с ними, а больше свободных комнат не было. «Я буду тебе мешать», — предупредил Дейрон. Он хотел выкупить комнату у кого-нибудь из гостей, но Эгг отказался. Дейрон не солгал, он говорил во сне. Эгг не смог разобрать слова, если они и были в его бормотании. И вот теперь, как раз когда Эггу удалось заснуть, не обращая внимания на шум, Дейрон снова будит его. — Одевайся скорее, мы сбежим от них всех, — шепчет он, кивком указывая туда, где, возможно, находится их охрана. — Почему? Дейрон уже осматривает вещи, прежде чем убрать их в сумки. Он прерывает свое занятие и поворачивает голову к брату: — Я хороший рыцарь, Эгг? — Не очень. Дейрон ничего не отвечает, только наклоняется, чтобы взъерошить Эггу волосы, и снова начинает складывать вещи. Он неуверенно нюхает камзол. Тот, должно быть, проходит проверку — его тоже бросают в сумку. — Ты был бы более хорошим рыцарем, если бы не напивался так часто, — говорит Эгг, протирая заспанные глаза и вылезая из постели. — А ты был бы более хорошим оруженосцем, если бы был выше ростом. Убедившись, что их сумки в порядке, Дейрон вытряхивает из кошеля около двадцати серебряных оленей и оставляет на столике. — Сир Гиллам чутко спит, поэтому на лестнице нам нужно вести себя очень тихо, — предупреждает Дейрон. Они очень осторожно спускаются в конюшню. Эгг никогда прежде не видел, чтобы его брат так легко двигался. Галладон, конь Эгга, приветственно ржет, когда они открывают дверь конюшни. Дейрон остается у входа: оруженосец из него не лучше, чем рыцарь, и седлать лошадей он предоставляет Эггу. Дейрон всегда смеялся над тем, как Эгг заботится о лошадях — главным образом потому, что сам их побаивался. «Он пугливый, прямо как ты», — прошептал Эгг коню своего брата перед тем, как они отправились в путь. — Как его зовут? — спросил Эгг накануне, когда дорога наскучила ему и он начал ерзать в жестком седле. — Кого? — Твоего коня. — Я не спрашивал, — ответил Дейрон. Из-за тряски у него был немного больной вид. Эгг предположил, что он пытался пить во время езды. — Имена важны. У лошади должно быть хорошее имя, чтобы она научилась хорошо себя вести. Моего коня зовут Галладон, в честь Рыцаря без упрека, и, видишь, он гораздо спокойнее твоего. — Я не знаю, кто такой Рыцарь без упрека, но можешь дать имя моему коню, если хочешь. Какое-нибудь, которому он сможет соответствовать. Дейрон всегда выглядел грустным, но сейчас это было для Эгга заметнее всего. — Как насчет Симеона Звездоглазого? Посмотри, у него звезда прямо надо лбом. — Сир Симеон был слеп, верно? Видеть — это не всегда хорошо. Теперь, стоя в лунном свете, его брат выглядит… может, и не счастливым, но менее грустным. Это стоит того, чтобы столкнуться с неизбежным гневом отца. Когда Эгг остается доволен лошадьми, то выводит их на свежий воздух. — Стражники спят с южной стороны дома, так что мы не должны с ними столкнуться. Сбегать на удивление легко: им ничего не нужно делать, кроме как говорить тихо. Эгг не совсем понимает, почему Дейрон взял его с собой. Он довольно крепко спит и мало чем сможет помочь им скрыться. Но зачем спорить? Даже если бы он остался, ему было бы некому служить оруженосцем без Дейрона. Он просто рад, что уходит вместе с ним. Эгг с облегчением снимает плащ с капюшоном, когда они входят в комнату. Дейрон, похоже, забыл, что у него более чем достаточно денег на две комнаты, так что они снова заняли одну — с двумя кроватями, разделенными небольшим промежутком. Но пока Эгг может наслаждаться тишиной, а его брат будет пить весь день напролет. Скорее всего, он появится только чтобы, спотыкаясь, добраться до кровати. Дейрон удивляет его — врывается в комнату после, вероятно, всего одной выпитой чаши. Эгг испуганно бросается к своему плащу, но потом понимает, кто перед ним. — Почему ты так рано вернулся? — Мне нужно разобраться с твоими волосами, и я не уверен, что справлюсь с этим, когда напьюсь. Порывшись в сумках, он достает бронзовую бритву и рассматривает лезвие в свете свечи. — Где моя одежда? Я думал, ты положил ее в сумку, — говорит Эгг. Он перебрал вещи, пытаясь хоть как-то привести их в порядок, и нашел только камзолы и штаны своего брата. — Тебе нельзя разгуливать в такой одежде. На всех твоих вещах есть герб. — Тогда что мне надеть? — Я попросил жену хозяина принести что-нибудь из одежды ее сына, он примерно твоего возраста. Дейрон кладет бритву на столик и достает из-за пояса кинжал. Очевидно, он все продумал. Конечно, он ведь проделывал такое и раньше — сбегал, чтобы напиться в какой-нибудь таверне, пока стражники пытались его найти. Эгг не знает, почему их отец поверил, что Дейрон больше так не сделает. Может быть, он решил, что побои после прошлого раза возымели свое действие. «Но Дейрон выдержит все твои затрещины, если только будет пьян». Эгг уже не пытался убедить Дейрона не раздражать отца так сильно. В конце концов, ему было всего девять лет. — А что насчет твоей одежды? — спрашивает Эгг. Дейрон толкает его, и он падает на кровать. Вскоре в дверь стучится хозяйка. За ней следует маленькая девочка, примерно ровесница Эгга. Они обе странно смотрят на Эгга, который сидит в плаще, но ничего не говорят, когда Дейрон незаметно протягивает им серебряную монету. Они принесли две миски с водой, теплой и холодной, и стопку одежды. Вещи хорошо пахнут; они совсем не такие грубые, как ожидал Эгг. Льняная одежда, конечно, будет намного удобнее в летнюю жару, чем его собственная, из плотного дамаска. Дейрон усаживает его и на мгновение отступает назад, приподнимая пряди серебряных волос. Краем глаза Эгг видит лезвие, богато украшенную рукоять и свет, отражающийся от острого металла. — Мне точно стоило попросить у них ножницы, ну да ладно. Дейрон левой рукой оттягивает прядь и отрезает ее лезвием. Стрижка у цирюльника выглядела совсем по-другому, но, по крайней мере, Дейрон старается быть аккуратным. — Мне не нравится этот звук, — говорит Эгг, глядя, как серебряные волосы падают на пол, словно куклы с перерезанными нитями. Ужасный сухой треск, с которым нож проводит по волосам, пронизывает его насквозь, как глоток вина. Эгг бессознательно прикусывает губу. — И что же мне делать? — Говори что-нибудь или пой. Когда Эгг оборачивается и смотрит на Дейрона, тот выглядит смущенным. Эгг с детства любил певцов и актеров. Иногда, когда он слушал достаточно внимательно и забывал про все остальное, то мог притвориться, что он не Эйгон, а настоящий рыцарь — может быть, Галладон из Морна, который всего три раза обнажал свой зачарованный клинок, Справедливую Деву. Только ради правого дела и никогда — против смертного человека. Однажды он убил дракона. Что ж, драконов больше не было, а если бы эту историю рассказывал Эйрион, то Эгг был бы драконом, а не рыцарем. — Я знаю не слишком много хороших песен. Только те, что поют в тавернах, — говорит Дейрон. Он быстро отрезает еще одну прядь — как будто если он станет делать это быстрее, звук будет не таким неприятным. Но Эгг все равно дрожит. — Пожалуйста. — Ну хорошо, только перестань вертеться. Дейрон снова берется за нож. — Принц Бейлор — наш любимец, Принц Мейкар — обалдуй, А Деймон был бастардом, Его послали в… Он почему-то замолкает, и треск ножа кажется еще громче, чем раньше. — Что случилось? Почему ты остановился? — Ничего. Я… неважно. Дейрон потирает пальцы, чтобы убрать с них срезанные волосы. — Худо быть голодным, Хоть вой от невезухи, Жизнь тебе не сладость, Когда рожден от… Шлюпки тонут в море, Сраженные грозой. Блэкфайр незаконный, Рожден не той… Эгг и раньше слышал, как Дейрон поет; кажется, ему нравится петь, когда он напьется вина, а это случается довольно часто. Он взял в дорогу всего один мех с вином и пил понемногу, чтобы сохранить запас, поэтому его голос звучит не так уж плохо. Пьяным Дейрон поет хрипло, невнятно и медленно, но сейчас его приятно слушать. — Пишут письма лорды — настало время мерам. Прибили бы бастарда Здоровым крепким… Слава копьям Дорна! К концу Дейрон немного сбивается с ритма, но даже Эгг слышит, что ему понравилось петь. Они справляются со стрижкой, обходясь без порезов. Тонкие волосы в беспорядке лежат на полу. — Готов поспорить, теперь они достаточно короткие для бритья. Передай мне бритву. Эгг протягивает Дейрону бритву. Эта часть беспокоит его намного больше. — Ты споешь еще? — Песня на этом заканчивается. Я не думаю, что знаю много других песен целиком. — Я могу еще раз послушать эту. Дейрон поет еще трижды, прежде чем они заканчивают. Со второго раза к нему присоединяется Эгг, довольно хорошо уловивший мелодию, и песня получается еще громче. Эхо пения в ушах Эгга заглушает скрежет бритвы. Когда Дейрон откладывает бритву, Эгг поднимает руку и проводит по чистой и гладкой голове. Щекотно, но не неприятно. — Давай, посмотри на свое отражение. В мисках с водой плавает немного волос, но они не мешают ему видеть. Вот его лицо — без волос оно кажется меньше. Серебра и золота больше нет, теперь он выглядит хорошо. Он выглядит нормально. Иногда он проклинал выпавшую ему удачу родиться с валирийскими серебряно-золотыми волосами. Только у Эйриона были такие же волосы. У Дейлы волосы были русые, как и у Дейрона, а у Рей — темные, как у матери. Волосы Эймона были светлыми, но он был больше похож на Ланнистера или Хайтауэра. Эйрион никогда не позволял ему забыть, что только они двое имеют цвет волос истинных Таргариенов. Теперь Эгг впервые видит в отражении лицо своей матери — не отца, не брата. Лысый мальчик, отражающийся в воде, улыбается. Вечером они сидят в таверне при постоялом дворе. Перед ними ставят две тарелки с печеной свининой, политой чем-то вроде соуса из эля. Еще им подали ячмень в масле и запеченные с медом овощи. Дейрон жадно ест, запивая все это вином. Для Эгга принесли кружку слабого пива. Время от времени он делает маленькие глотки, но при этом невольно морщит нос. — Слабое пиво отвратительно на вкус, — говорит он, потому что ему нечего больше сказать. — Верно! — почти кричит Дейрон. Он еще говорит внятно, но уже достаточно пьян, чтобы повышать голос. — Вот, выпей лучше вина. — Я не хочу вина, — отвечает Эгг, чтобы ему не пришлось больше ничего говорить. «Я не хочу быть как ты», — думает он. — Ты ведь пьешь его в Летнем Замке. — Мы не в Летнем Замке. — Брось, выпей со мной! Это помогает. В его словах слышится внутренняя пустота. Эгг смотрит на него, на вино, уже разлитое по столу. Он не уверен, что это так. Как только Эгг думает, что брат забыл о своем предложении, тот жестом просит налить еще одну чашу. Эгг допивает ее до дна — чтобы успокоить Дейрона и еще потому, что вино действительно нравится ему больше слабого пива. Вскоре после этого у него начинает мутиться в голове, словно она погрузилась в грязь. — Еще, — говорит Дейрон, прижимая влажную ладонь к лысой голове Эгга. — Тебе нужно больше, чтобы почувствовать. Этого едва ли хватит. — Я не хочу это чувствовать. — Но почему нет? — Дейрон, пожалуйста. Дейрон, уже наполнявший чашу, останавливается, вино выплескивается из кувшина. Дейрон медленно переводит взгляд на Эгга. — Седьмое пекло, я… прости. Он подпирает голову рукой и потирает лицо. Говорит так тихо, что почти невозможно разобрать: — Иди и отдохни немного. Я постараюсь тебя не беспокоить. Мгновение Эгг разрывается между желанием остаться с Дейроном — может, даже помешать ему пить дальше — и желанием уйти, отрешиться от всего этого. Но ему, конечно, вряд ли удастся остановить Дейрона. Это еще никогда у него не получалось. Он встает и выскальзывает наружу, в темноту. Около часа Эгг проводит в конюшне, разговаривает с Галладоном и Симеоном и вычесывает их. Он уже вдвое дольше лежит в своей маленькой кровати, свернувшись калачиком, и не может уснуть, когда, наконец, в дверь входит спотыкающийся Дейрон. Он стаскивает с себя сапоги и, не раздеваясь, забирается в постель. Эггу нет нужды притворяться спящим: Дейрон все равно ничего не заметит. Через некоторое время он погружается в беспокойный сон, но Эгг по-прежнему не спит и наблюдает за братом. Поначалу тот храпит из-за вина, но в конце концов храп сменяется бормотанием. Дейрон дергает головой, будто пытаясь что-то стряхнуть, но, насколько можно судить, он все еще спит. Когда он поворачивается, Эгг видит, как его руки словно отталкивают что-то. «Пожалуйста, не надо», — бессвязно бормочет он. Эймон говорит, что Дейрона невозможно разбудить, когда он видит сны, или же в этом просто нет смысла. Видения все равно настигнут его — наяву, или во сне, или если кто-то его разбудит. Эгг знает, что сны Дейрона сбываются. Но они никогда не бывают хорошими. Эгг всегда думал — если Дейрону суждено видеть сны о будущем, то почему бы ему хоть раз не увидеть что-нибудь приятное? Так было бы легче ему и им всем. Эгг изо всех сил старается уснуть, но бормотание Дейрона не замолкает и даже не становится тише. Из-за разницы в возрасте Эгг никогда не делил с братом детскую, поэтому они редко спали рядом. Все знают о том, что происходит с Дейроном, но видеть это самому — совсем другое дело. Прошлая ночь не идет ни в какое сравнение с этой. Дейрон всхлипывает, ворочается, словно его жжет огнем. Эгг выскальзывает из кровати и подходит к нему. Он видит, что Дейрон плачет — слезы текут из его закрытых глаз, следы от них видны в темноте, даже когда он дергается. Всхлипы становятся громче, Дейрон корчится еще сильнее, словно кто-то тянет его изнутри. И звук, этот звук… Эгг не слышал такого плача с тех пор, как умерла их мать. Наплевать, что там говорил Эймон. Он разбудит Дейрона. — Дейрон! Дейрон, проснись! — зовет Эгг, пытаясь удержать брата на месте и встряхнуть его. Дейрон извивается в его хватке, но Эгг стал сильнее, пока водил лошадей. — Дейрон! Дейрон вскидывается, дико сверкая глазами, но смотрит прямо перед собой, как будто еще не проснулся. Он вцепляется в Эгга и пытается оттолкнуть его. — Прекратите! Хватит! Оставьте меня в покое! — Дейрон, это я, Эгг! Эгг видит, как взгляд его брата медленно смягчается. Тот приходит в себя, дышит медленно, но по-прежнему тяжело. Его волосы прилипли к покрытому потом лбу. — Мне приснилось… Эгг, мне приснилось… — хрипло говорит он. — Шлюхи пожирали меня, кусочек за кусочком, пока от меня ничего не осталось. В конце концов что-то рушится окончательно, и Дейрон разражается прерывистыми рыданиями. Обычно он не рассказывал так много — сон вытряс из него правду. У Эгга возникает ужасное чувство, что он вторгся туда, куда не должен был. — Все закончилось, брат, — шепчет Эгг, и его голос звучит совсем по-детски. — Ложись обратно. Дейрон откидывается на подушки. Глаза у него покраснели, он выглядит даже старше дедушки. Убедившись, что с ним все в порядке, Эгг бросается к кувшину с водой, наливает немного в миску и обмакивает в нее льняное полотенце. Он прижимает его ко лбу брата, стирая слезы и пот. Дейрон лежит неподвижно, как мертвый, и ничего не замечает. Но как только Эгг вытирает ему лицо, Дейрон кладет ладонь ему на руку, останавливая его. — Ложись спать, Эгг. Теперь со мной все будет в порядке. Что еще ему остается делать, кроме как лечь спать? На следующий день Дейрон остается в постели. Он не спит, а просто лежит, уставившись в стену. Все уехали на турнир, в гостинице нечем заняться. Эгг берет Галладона и поднимается на небольшой холм, с которого открывается вид на Эшфорд. Он мог бы бросить Дейрона, уехать в Эшфорд и присоединиться к своей семье. Но тогда это он будет виноват, что Дейрон сбежал, и отец рассердится. Кроме того, он не сможет избежать встречи с Эйрионом, а это было самой приятной стороной их маленького побега. Он разглядывает свою руку, лежащую на поводьях Галладона; рукав слишком просторной чужой рубахи сползает с нее. Каково это — по-настоящему быть мальчишкой с постоялого двора? Быть Эггом, а не Эйгоном? Он бы смотрел на турниры и проводил время с лошадьми, а его мать укладывала бы его спать каждый вечер. У него была бы мать, у этого Эгга. Не его мать, но все же. Он думает, что это было бы здорово. Может быть, так и есть. Может, ему не нужно было бы быть Эггом, если бы его мать была жива. Эгг еще раз смотрит на замок вдалеке и поворачивает назад. Дейрон уже встал с постели и пьет — похоже, что довольно давно. Эгг заказывает им две порции пирога с дичью и заставляет его все съесть. Покончив с едой, Дейрон снова падает головой на стол. Иногда он становится веселым и жизнерадостным, когда напивается, ведет себя как хороший брат, но сейчас не тот случай. — Тебе стоит пойти спать, — неуверенно говорит Эгг. Ответом ему служит приглушенное «нет». — Почему нет? — Сны… И тут Эгг вспоминает, что увидел вчера, когда вытаскивал вещи из сумок. Маленький мешочек, в котором Дейрон хранил «сладкий сон». По правде говоря, мейстеры запретили Дейрону часто его пить, потому что он брал слишком много. Но ведь это только на одну ночь. Эгг поднимается по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и роется в вещах, пока не находит мешочек. На обратном пути он чуть не врезается в дочку хозяев. — Дейрон, — говорит он, тыкая пальцем скрючившегося брата. — Сколько «сладкого сна» нужно, чтобы уснуть без сновидений? Дейрон запрокидывает голову; вокруг рта у него винные пятна. — «Сладкий сон»… — Сколько? Дейрон сглатывает и смотрит Эггу прямо в глаза. Эгг бьет его по щеке — несильно, но достаточно ощутимо, чтобы тот встряхнулся. Дейрон медленно моргает. — Одна щепотка. — Ты уверен? — Да. Эгг осторожно открывает мешочек, берет оттуда маленькую щепотку порошка и высыпает Дейрону в вино. Его брат с трудом приподнимается и размешивает вино пальцем. После этого он осушает чашу. Эгг отмахивается от предложения хозяина помочь и сам ведет Дейрона вверх по лестнице. Это нелегко — Дейрон высокий, да и пьяный к тому же. В конце концов они добираются до своей комнаты, и Эгг то ли укладывает, то ли роняет Дейрона на кровать. Он снимает с брата ботинки, чулки и штаны. С камзолом сложнее, Дейрона приходится усадить, чтобы снять его. В одной рубашке и бриджах Дейрон выглядит ужасно беззащитным. К тому времени, как Эгг складывает всю одежду и аккуратно убирает ее в сторону, Дейрон уже засыпает. Вторую ночь подряд Эгг подходит к его кровати. От Дейрона пахнет вином, но он выглядит спокойным. Эгг осторожно устраивается рядом с братом и обнимает его. Сегодня они оба смогут отдохнуть.