Часть 1 Нежданная Дочь и Миллиарды Какузу

Хидан, бессмертный фанатик Джашина, как обычно, наслаждался своим ритуалом. Кровь, пролитая им во имя Джашина дарила ему извращенное удовольствие, а крики жертв были музыкой для его ушей. Его напарник, Какузу, стоял в стороне, скрестив руки на груди, и с нескрываемой злобой и раздражением наблюдал за этим зрелищем. Для него это было лишь пустой тратой времени и ресурсов. "Сколько еще ты будешь возиться, Хидан? У нас есть дела, а ты тут устраиваешь свой кровавый балаган!" – проворчал Какузу, его голос был сухим, как пустынный ветер. "Не смей прерывать мой ритуал, неверный! Джашин-сама требует жертв, и я не могу отказать ему!" – огрызнулся Хидан, его глаза горели безумным огнем. "Не будь ты бессмертным, то давно бы тебя задушил, распилил на части, а твои органы продал на черном рынке! " – ответил Какузу, мысленно прикинув сколько он смог бы на нем заработать. Внезапно их перепалка была нарушена громким, пронзительным криком. Напрягшись, Хидан вскочил и схватив свою косу приготовился к встрече к незваным гостям. Какузу тоже напрягся, укрепив свое тело стихией земли и готовясь к нападению. Из тени выскользнула красивая девочка, лет десяти, с горящими глазами и неестественно бледной кожей. Ее волосы были цвета пепла, а на лице читалась одержимость. "Папочка!" – воскликнула она, и ее голос, несмотря на свою сладость, звучал с пугающей интенсивностью. Хидан замер, его коса выпала из рук. "Папочка? Что за чертовщина?" Девушка подбежала к нему, обняв с такой силой, что Хидан захрипел от боли. "Я так долго тебя искала, папочка! Я – твоя дочь, созданная во имя тебя! Мое имя – Джашина!" Ее взгляд был настолько интенсивным, что Хидан почувствовал холодок по спине. Он не помнил, чтобы создавал дочь, но в ее глазах была та же дикая, неукротимая энергия, что и в его собственных. Она прижималась к нему, словно боялась, что он исчезнет, и ее прикосновения были одновременно нежными и пугающе сильными. Хидан быстро понял – эта девочка была не просто одержима им, она была его воплощением, его темной стороной, обретшей плоть. И она была готова на все, чтобы остаться рядом. Какузу, который обычно не проявлял никаких эмоций, даже слегка приподнял бровь. "Дочь? Да уж, не ожидал от тебя такого Хидан…" Хидан, ошарашенный, слегка оттолкнул ее. "Что за бред? Я не создавал никаких дочерей! И уж тем более не по своему образу и подобию!" Джашина лишь рассмеялась, ее смех был похож на звон разбитого стекла. "О, папочка, ты просто забыл! Я – твое величайшее творение, воплощение твоей веры и твоей жажды крови! Я буду всегда рядом с тобой, всегда!" Она снова попыталась обнять его, но в этот раз Хидан ловко увернулся. "Убери ее, Какузу! Она какая-то сумасшедшая!" – прошипел Хидан, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Какузу, однако, был занят чем-то другим. Он держал в руках небольшой, помятый листок бумаги, который вытащил из кармана. Его обычно хмурое лицо выражало нечто, похожее на шок. "Не может быть..." – пробормотал он, его голос дрожал. "Я... я выиграл?" Хидан и Джашина одновременно уставились на него. "Что выиграл, старик?" – спросил Хидан, забыв на мгновение о своей новой "дочери". "Миллиард йен!" – выдохнул Какузу, его глаза расширились. "В лотерее! Я купил билет на сдачу, когда мы грабили тот банк в Стране Огня. Я думал, что это очередной ненужный мусор! Его многочисленные сердца забились в унисон, когда он увидел сумму: миллиард йен. Миллиард! Вся его жизнь, вся его жажда наживы, вся его паранойя – все это могло измениться.  Джашина, казалось, не обратила никакого внимания на слова Какузу. Ее взгляд был прикован к Хидану. "Папочка, ты ведь не уйдешь от меня, правда? Мы ведь будем вместе всегда-всегда?" Она снова попыталась прижаться к нему, но Хидан отшатнулся, чувствуя себя загнанным в угол. "Я – твоя дочь!" – заявила она с абсолютной уверенностью. "Я – твоя идеальная спутница, та кто будет ценить и любить тебя вечно. Никто не сможет разлучить нас, папочка. Никто!" и ее глаза сверкнули безумной маниакальной одержимостью. И вот таким необычным составом они пошли на базу, не зная, что судьба подготовила им еще пару сюрпризов. Вернувшись на базу и отчитавшись о проведенной мисси каждый пошёл к себе в комнату. Хидан с новоиспеченной дочерью к себе, а Какузу в свой личный кабинет, где хранились его сбережения, а также остальные финансы Акацуки. Он был полностью погружен в раздумья. Миллиард йен. Эта сумма была астрономической даже для такого скряги как он, который ценил каждую монету. Сидя в своей комнате и перебирая купюры, Какузу дрожал от предвкушения. Он всегда был прагматиком, его действия были продиктованы жаждой денег и выживания. Но этот выигрыш заставил его задуматься. Что он будет делать с таким богатством? Продолжать копить? Или, возможно, впервые в жизни, потратить его на что-то, что не принесет прямой финансовой выгоды?  Ведь он мог купить себе вечный покой, или, что более вероятно, инвестировать в еще более прибыльные, но рискованные предприятия.  Но в то же время, эта сумма поставила перед ним сложный выбор. Продолжать ли свою деятельность в Акацуки, рискуя всем ради еще большей прибыли, или же использовать эти деньги, чтобы начать новую жизнь, свободную от постоянной опасности? Решение, которое он должен был принять, было одним из самых важных в его долгой и кровопролитной жизни. Тем временем Хидан также был в замешательстве. Хоть девочка и была странной, но что он также подметил, она была воплощением его самого темного желания – абсолютной преданности к нему, так же как и он предан господину Джашину. Девочка обожала Хидана с маниакальной одержимостью, ее глаза горели жадным нездоровым блеском каждый раз, когда она смотрела на него. Теперь, если ему нужно было куда-то идти, на миссию или на совещание их группировки она не могла оставить его. "Папочка, не уходи!" – ее голос, детский и пронзительный, эхом отдавался в их комнате. Она цеплялась за его ногу, ее пальцы сжимались с невероятной для ребенка силой, ведь Джашина не могла вынести и минуты разлуки с ним, ее маленькое тело дрожало от страха, если он отходил слишком далеко. Хидан, привыкший к боли и страданиям, находил в этой одержимости нечто пугающее, но в то же время… странно успокаивающее. Он был всем для этой девочки, ее единственным смыслом существования. Он стал брать ее с собой на задания, чем постепенно заставил ее привыкнуть к Какузу. И если кто-то осмеливался встать между ними, будь то член Акацуки или случайный ниндзя, Акира превращалась в маленького, но смертоносного монстра. Ее движения были быстрыми и точными, ее детские руки сжимали кунай с такой яростью, что казалось, будто она рождена для убийства. Она не знала жалости, только безграничную любовь к своему "папочке" и готовность уничтожить любого, кто угрожал их единству.