Часть 1

«Ваш капучино готов». Молодой голос прозвучал неожиданно, вырывая Блэр из раздумий. Девушка взяла стаканчик с горячим напитком, поблагодарила баристу и вышла из кофейни. На улице стояла вечерняя прохлада. Ветер приятно освежал кожу и мысли после знойного дня и изнурительной репетиции. Блэр: «Чертов Шекспир... Но я до тебя доберусь». Все мысли Блэр были заняты предстоящей постановкой по Шекспиру. Она была настолько погружена в детали неудачной репетиции, что даже не заметила фигуру, которая пристально следила за ней с того самого момента, как она вошла в кафе. Мужчина стоял, облокотившись на капот машины; его руки, сложенные в замок, были прижаты к груди. Если бы Блэр его видела, то непременно оценила бы его ухмылку. Эта ухмылка ясно давала понять: мужчина был очень рад видеть её, рад, что с ней всё хорошо и что она всё так же горяча и прекрасна. Мужчина: «Спешишь, солнце?» — Голос его был ровным, четким и выдавал огромное желание и предвкушение от встречи. В голове у Блэр мгновенно пронеслась фраза: «Солнце? О, боже, не может быть!» Девушка резко остановилась. Она стояла к нему спиной, но он был уверен, нет, он даже знал, что Блэр сейчас улыбается. Не поворачиваясь, девушка заговорила. Блэр: «Офицер Бакстер». Она произносила это имя нарочито медленно, смакуя каждый звук, растягивая гласные. Блэр даже подумать не могла, что произнесение имени этого мужчины доставит ей огромное удовольствие... Девушка медленно развернулась к офицеру. На её лице сияла открытая и дружелюбная улыбка, исполненная радости от неожиданной встречи. Бакстер был нечастым гостем в её мыслях, но всё же место в голове он занимал. И порой, чтобы вдохновиться на какую-нибудь смелость, она мысленно возвращалась ко всем встречам с этим горячим офицером. Блэр стала медленно приближаться к Бакстеру, заодно оценивая весь его облик. Мужчина совсем не изменился, даже напротив — Блэр показалось, будто он помолодел лет на десять, посвежел, и это уже был не тот Бакстер, который опустошал джин и опустошался сам. Всё та же стать и выправка, смелый и открытый взгляд. В его глазах Блэр увидела благодарность и... не может быть! Желание от встречи с ней. Жгучее желание. В них не читалось одержимости, но глаза горели задорным огнём. А Блэр знала взгляд Бакстера и вполне могла отличить его душевное состояние. Приблизившись к мужчине вплотную, конечно же, не соблюдая дистанции, Блэр принялась пристально смотреть на Юджина Бакстера, склонив голову набок и поигрывая стаканчиком с еще не остывшим кофе. И даже сейчас дразнила офицера, стреляя глазками и покусывая нижнюю губу. Она поняла, как скучала по этим играм. Блэр: «Офицер Юджин Бакстер, полиция Ветвуд-Рока. Какими же судьбами вас занесло в наши края? Неужели вы наслышаны о моей премьере и решили оценить её по достоинству?» Юджин выправки не терял. Он знал, как нравится Блэр его дразнить. Его поза всё так же оставалась неизменной. Но внутри уже зарождалась буря, пожар. Он видел перед собой всё ту же милую, юную, бесстрашную, но безумно дерзкую девушку. Только она могла разжечь в нем это пламя первобытной страсти. Юджин: «Здравствуй, Блэр. Надеюсь, судьба не сыграла со мной злую шутку, приведя меня сюда. Я бы с удовольствием оценил твою работу, да и все твои труды достойны определенного внимания». Блэр не могло показаться — офицер с ней флиртовал! На мгновение ей почудилось, будто он хотел погладить её лицо ладонью, но всё же сдержался. Блэр: «Приятно слышать от вас столь высокую оценку моей творческой натуры. И да, офицер Бакстер, я рада видеть вас в полном здравии, рада, что с вами всё в порядке». Последнюю фразу Блэр произнесла мягко, без тени флирта и заигрываний. Ведь она действительно не желала терять Бакстера. Юджин: «Блэр». Имя из уст офицера прозвучало серьезно, будто он собирался сказать что-то важное, раскрыть все мысли, что долгое время не давали ему покоя, закрыть «свое дело» по отношению к Блэр. В этот самый миг Юджин опустил глаза, посмотрел на свои руки, сделал глубокий вдох. А затем поднял голову и протянул руки, которые до этого всё так же были скрещены на груди, к Блэр. Своими широкими и шершавыми ладонями он крепко сжал предплечья девушки. По телу Блэр тотчас пробежала волна приятных мурашек от этого порыва; под его ладонями становилось горячо, и касания пробудили приятные воспоминания. Дыхание девушки участилось. Её взгляд невольно переместился на руки Бакстера, на его кисти — такие широкие, напряженные, с проступившими венами. Отчего-то этот жест показался Блэр таким интимным и сексуальным, что она не сразу отвела взгляд. Юджин: «Блэр», — еще раз повторил он её имя, но уже мягче. — «Я благодарен тебе, девочка. Ты спасла мне жизнь, и я в долгу перед тобой. Мне хотелось сказать тебе это лично, не по телефону и не через прочие средства связи. И вот судьба, по делу с Арлекином, закинула меня сюда. Первым делом я пришел к тебе, Блэр, сказать спасибо. Ты спасла жизнь одному одинокому офицеру, который беспощадно топил её на дне бутылки». Глаза Бакстера смотрели прямо на Блэр. Он даже не моргнул. Для него поступок юной девушки был дорог. Она, дерзкая и наглая, почти преступница, которая постоянно ослушивалась офицера и всех его приказов, снимавшая трусики в туалете обшарпанного бара, спасла ему жизнь. Вот такие игры судьбы. Блэр смотрела на Юджина не моргая. Её дыхание участилось. Его голос, такой серьезный, с хрипотцой, начинал будоражить в ней порочное желание. «Господи, что со мной? Почему я так возбуждаюсь от Бакстера? Блэр, глупая, он всего лишь говорит тебе спасибо». Блэр: «Офицер Бакстер, я не могла допустить вашей гибели. Этот мир не должен был так рано лишиться такого горячего и стойкого мужчины. Уж поверьте, это не лукавство. Я вспоминала вас. И... скучала». Последнее слово она произнесла тихо, но это уже была игра. Маленькая шалость от Блэр. Юджин: «Солнце, ты неисправима. Позволь подвезти тебя? И еще, мне всё равно нужно будет с тобой поговорить по делу Арлекина». С этими словами Бакстер отпустил девушку и пригласил её сесть в машину. Блэр: «С удовольствием прокачусь с вами, офицер Бакстер. И мы можем всё обсудить сегодня, у меня для вас всегда найдется время». Блэр лукаво улыбнулась и села на пассажирское сиденье. Юджин довез девушку до её дома. Она пригласила его зайти и обсудить все детали дела. Блэр: «Чай, кофе или, может, джин?» «Или меня. О, Блэр, прекрати! Юджин вообще-то по делу пришел поговорить», — мысли Блэр были заняты Юджином и её порочным желанием. Девушка не думала, что офицер сможет так легко взбудоражить молодое тело, пробудить ту страсть, то желание, которое, как казалось Блэр, она оставила в туалете того бара. Юджин: «Благодарю, я бы не отказался от чашки черного кофе». Юджин проследовал за ней на кухню, где Блэр начала готовить напитки. Он пристально наблюдал за каждым движением девушки, за её гибкостью, осанкой, статью, юностью. Она была само воплощение жизни: столько энергии, столько эмоций, всё в ней горело и вырывалось наружу диким пламенем, как у дикой амазонки. Он был восхищен ею. Он желал её. Ох, как он желал её... Когда две чашки были поставлены на стол, Юджин перехватил ладонь девушки и, притянув её чуть ближе, строго сказал: Юджин: «Блэр, прошу тебя только об одном: будь осторожна и старайся не попадать в опасные ситуации. В этом деле всё не так просто, да и ниточки каким-то образом ведут к твоему театру. Я настоятельно рекомендую, прошу, не суй свой любопытный носик туда, где опасно. Мне не хотелось бы, чтобы ты пострадала». Блэр на мгновение замерла от этого жеста — уже второй раз такой милый выпад от офицера. Она смотрела на его лицо, на морщинки возле глаз, на открытый взгляд, в котором действительно отражалось волнение за неё, на его губы, которые были плотно сжаты. Блэр: «Вы беспокоитесь обо мне, офицер. Мне приятно, что я всё-таки для вас что-то значу». С этими словами она мягко высвободила свою ладонь из рук Бакстера и прикоснулась к его щетинистой щеке. Так нежно. Бакстер на мгновение закрыл глаза. Блэр провела тыльной стороной ладони по всей скуле, спустилась к подбородку, а затем поцеловала его в губы. Бакстер не ожидал этого поцелуя. Он замер. Казалось, весь воздух выкачали из его легких. Он хотел было возмутиться, но понял: это её игра, и она страстно желает, чтобы он подыграл. Юджин: «Солнце, по тонкому льду ходишь. У нас с тобой слишком сомнительное прошлое». Блэр: «Так давайте провалимся еще раз, утонем и всплывем. Что нас должно остановить, офицер? Или вы опять струсили? Ну же?» Блэр прошептала мужчине прямо в губы. Он почувствовал её горячее дыхание на своем лице, всё тело наполнилось жаром, возбуждение прошлось по всему телу, и это было отчетливо видно по его брюкам, в которых рос бугор. От этого вида Блэр возбудилась еще сильнее. Внизу живота разрасталась страсть, и комок томительного напряжения всё увеличивался. «Хочу его». Блэр продолжала касаться губами его шеи, играть языком на тонкой щетинистой коже, покусывать зубами место, где бился учащенный пульс. Она потянулась к одежде офицера, стянула с него футболку и отшвырнула в сторону. Продолжила целовать его грудь, её пальцы нежно исследовали каждый дюйм его кожи. От её прикосновений пресс Бакстера напрягся. Хоть он и был старше Блэр, его тело оставалось в отличной физической форме — всё таким же горячим и стойким. Бакстер двумя руками обхватил лицо Блэр и приподнял его к себе. Большими пальцами он погладил скулы девушки, прошептал охрипшим от возбуждения голосом: Бакстер: «Проказница». Блэр сидела перед ним на коленях, оглаживая его бедра, добралась до ширинки на брюках, начала медленно её расстегивать, при этом произнесла: Блэр: «Вам же нравится, вы этого жаждете, так ведь, офицер Бакстер?» И, не дождавшись ответа, расстегнула ширинку полностью. Освободила его давно возбужденную плоть. Руки Блэр мягко прошлись по бархатистой коже члена, оценив его упругость и силу. Воспоминания о том, как этот член был в ней, заполнял её полностью, окончательно смели все мысли, оставив лишь страсть и одержимость офицером. Блэр припала губами к его горячей и влажной головке, слизнула языком капельку смазки, выступившую, когда она коснулась языком его плоти. Она мягко, но смело обхватывала губами упругую плоть, опускаясь всё ниже и ниже, почти до самого основания, до предела в горле. И так раз за разом. Язык был хозяином положения: оглаживал, дразнил чувствительную кожу. С каждым нажимом, с каждым проникновением в её рот Бакстер издавал глухой грудной стон. Так никто и никогда не желал его, как Блэр. Её страсть и смелость, её сексуальность пробуждали в Бакстере все темные плотские пороки. Ему нравилось становиться таким неправильным, таким живым и таким желанным. Его бедра раздвинулись шире, давая Блэр больше возможности. Он стал двигаться в такт её поцелуям, её проникновениям. Его руки опустились на затылок девушки и стали мягко подталкивать, заставляя углубить движение, принять его член еще глубже, полностью. Блэр на этот раз послушалась офицера и стала заглатывать его член всё глубже, язык заиграл еще быстрее. Блэр, казалось, кружилась в танце, известном только ей, исполняя его ртом. Скорость нарастала, а с ней росло и напряжение. Юджин был на пределе. Головка распухла и почти заполнила рот Блэр. Еще немного — и офицер готов был сдаться. Она слышала его сбитое дыхание, чувствовала его пальцы в своих волосах, как напряженно они сжимались, ей нравились его движения в такт её действиям. Он не хотел, чтобы она останавливалась. И она не остановилась. Медленно, прямо перед самым пиком, она облизывала каждый дюйм его члена, губами обхватывала бархатистую и горячую головку. Офицер сдался: его сперма излилась ей в рот — горячая, тягучая, сладко-пряная смесь. Блэр оторвалась от плоти, подняла затуманенный взгляд на офицера, и он большим пальцем вытер капельку с её губ и слизнул её. Юджин: «Бесстыдница». Блэр поднялась с колен и излила остатки семени на его обнаженную грудь. Она начало растекаться медленным потоком по груди, теряясь в волосах. Это заворожило Блэр, и она произнесла: Блэр: «Я вам нравлюсь такой» Это было попадание в цель. Точное, бескомпромиссное. Девушка небрежно, по-домашнему бросила в него полотенце и ушла приводить себя в порядок. Юджин сидел на стуле — разгоряченный, раздетый и удовлетворенный, смотрел ей вслед и довольно ухмылялся. «Блэр Мактайлер, что же ты со мной творишь?»