Инанна и Думузи

По мотивам шумерского эпоса Юный пастух Думузи любит богиню любви и справедливой войны Инанну. Мать его Туртур, смертная возлюбленная бога мудрости Энки, пытается отговорить сына от сватовства: В саду виноград твой плачет гроздями. Остановись, сынок! Ягненок, дрожа, прижимается к маме. Остановись, сынок! И тучи Нинурты расходятся грозно. Остановись, сынок! Способны ль сравняться с Нанною звезды? Остановись, сынок! Надежда моя, ты столь нежен и робок… Остановись, сынок! И брачное ложе становится гробом. Остановись, сынок! А ложе богини тебе ли по силам? Ведь кожа твоя – как цветок. Все девы мечтают назвать тебя милым. Остановись, сынок! Взгляни – пред тобою стоит на коленях И Энки – сама доброта. Страшнее всего, коль оденется тленьем Столь юной весны красота. Способны ли руки с молочною кожей Богиню небес укротить? Способны ли чресла насытить до дрожи И медом уста напоить? Способно ли тело, подобное влаге, Насытить славнейшую впрок? Мой милый, мой львенок, мой полный отваги, Остановись, сынок! --- Нинурта – бог грома. – Здесь и далее шумерские имена собственные. Нанна – бог луны. Но Думузи не внемлет: Прости меня, мама, я слаб, я без сил, И тело мое – точно рана. Весь мир обойди – средь людей и светил Прекраснее нету Инанны. Ты землю и реки стадами отмерь – Да будет Эмеш им охраной! И все я отдам, не считая потерь, Отдам за улыбку Инанны. Энлилю ты тысячи жертв принеси, Энлилю, что помнит все страны И некогда создал наш род из грязи - Во славу пресветлой Инанны. Я кровь свою деве богов отдаю, Я плоть свою жертвую рьяно, Я прах перед ней - но ее я люблю, Люблю золотую Инанну. Я прах, я Думузи, я жалкий пастух, С овечками ныне я странник, Но все, что имею – и тело, и дух, – Отдам я пресветлой Инанне. О мать моя, Уту скорей призови! Он в силах развеять туманы. Расскажет он пусть о пастушьей любви, Расскажет сестрице Инанне. Отец мой пресветлый, ты взял мою мать И, смертной, ты стал ей охраной. Ее напитала твоя благодать, А мне благодать – лишь Инанна. Царица, которой прекраснее нет, – Да будет свидетелем Нанна! Царица, в ладонях держащая свет, – Затмившая солнце Инанна. Думузи, насколько же ты дерзновен – Тебе ль целовать дочерь Ану?! Но кровь всю до капли из сумрачных вен Отдам я за губы Инанны. Простите, о мать и пресветлый отец, Прости меня, друг Гештинанна. Добудьте мне Ану бессмертный венец – Добудьте мне руку Инанны! —- Эмеш – бог–покровитель стад. Энлиль – властелин богов, создатель мира и человека.  Уту – бог солнца. Ану – первоначало, отец всех богов. Гештинанна – сестра Думузи. Сам Энки, бог мудрости, пытается отговорить сына: Хочешь ли знать, что такое Инанна? Жестока ее красота. В начале веков были с нею на равных Земля, и луна, и звезда. В начале творения спал я спокойно В храме моем в Абзу. Храм мой под водами темного моря Не знал и не ведал грозу. Грозой ему стала лишь дева Инанна — Меня разбудила она. И точит мне сердце с тех пор эта рана, И не было больше мне сна! Я принял ее, я почтил ее пивом, Лепешкой ее угостил. Для девы-красавицы создал я сливу И сладкий пирог замесил. Не знал я, зачем меня, мудрого бога, Почтила царица-звезда. Красой ее пьяный, отдавшийся року, Не ведал, что рядом беда. А после, когда я, хмельной и веселый, Под вечер спокойно уснул, Меня разбудил Исиамуда голос: «Несчастье в твоем дому!» Мой сын, мой наследник, судьбой обделенный! Узнай, что прообраз вещей, Созданный небом, землей порожденный, Истина средь миражей, Хранился когда-то, подаренный Ану, В храме моем в Абзу. И точит мне сердце с тех пор эта рана, И очи рождают слезу. Прообраз всего, ясный свет среди мрака, Похитила дева-звезда. Со мной обошлась как со старой собакой, Хоть юн я и был в те года. Ей ныне нет равных, великой богине, Энлиль ей внимает порой. Забравшая всё - отнимает и сына! Последнее - жадной рукой. --- Исиамуд (прав. — Исимуд) — слуга Энки. Думузи отца не слушает и отправляется свататься к Инанне. Инанна предпочитает земледельца Энкимду. Гордая богиня хочет проверить любовь Думузи, но ему об этом неизвестно. Овечки мои, как нежна ваша шерсть, Как носики ваши шершавы! Песком стынет в сердце холодная весть - Ушёл земледелец со славой. Я жив, я не умер, и сердце цело, И кровь всё бежит... это странно. И всё же я видел, я видел тепло — Я видел улыбку Инанны! Я видел и тело в разрезе шелков, И тонкие сильные руки. Инанна моя, ты теперь далеко, Звездой нам мерцает разлука. Инанна моя, сколь ты близко была! Я тенью бы стал опахала. Смотрела, смотрела... как будто звала: Так жертву зовут — для удара. Брат Инанны, светлый бог солнца Уту, пытается убедить её переменить решение: Сестра моя, сколь ты сильна, Подобная солнцу Инанна! Тебя воспевает страна, Ты ужас её и охрана. Тебя воспевает земля С глазами, как два изумруда. Тобой оживают поля, Инанна, великое чудо. Инанна, мой друг и сестра, Звезда золотого восхода! Когда ты бываешь добра - Тебя обнимает природа. Цветы устилают твой путь, Богиня предвечного света, И воды, чтоб только взглянуть, Бегут за тобой до рассвета. Инанна, мой друг и сестра, Тебе всё подвластно в Уруке. Но только сгорает дотла И сердце сильнейших в разлуке. Сестра моя, сколь ты сильна, Подобная буре Инанна! Поверь: не твоя в том вина, Что красота — это рана. Инанна делится с братом сомнениями: Хрупкий, как сон, как облако роз, И кожа подобна туману. Мне в дар золотистые сливки принёс... Годится ль в мужья он Инанне? Тот — он силён, он как бык средь людей, Он горд. Он добудет мне славу. А мальчик умрёт от удара плетей, От взгляда мельком на отраву. Тот — он достойную в жёны возьмёт И сам станет трижды достойным. А мальчик слезою омоет восход, Энлиля разжалобит стоном. Тот — он мотыгой Урук укрепит, Как будто стальною булавою. А мальчик все битвы на ложе проспит -  Достойно ли это героя? Прекрасен Думузи, как сон, как мечта, Нет в мире подобного дара. Но сколь беззащитна его красота, И гордости царской в нём мало. Он видел — смотрела я лишь на него, Он видел мои все обманы. Так встань и, как вихрь, устремись на врагов! Сразись же за сердце Инанны! Не помнишь ли, Уту, ту тёмную ночь, Когда я окрасила кровью Все воды, не в силах стыда превозмочь, - Ведь мной услаждался садовник! Ты помнишь ли, Уту, как люди земли Молили меня о прощенье? Связали виновника и привели, Сказав: «Да насытишься мщеньем!» Ты помнишь ли, Уту, как он предо мной Стоял, человек Шуклитудда? Как горд был! Виновный такою виной, Стоял он, как царь, в своих путах. Ты помнишь слова его, солнечный брат? «Всё в жизни и всё, чем владею, О, грозный Энлиль, забирай же назад — Ты дал мне прекраснейшей тело!» Он был похотлив, он был дерзок и груб, В садах своих брал меня силой, Предвидел: его я в песок изотру — И всё ж ни о чём не просил он. Ты помнишь ли смерть его, солнечный брат? Как он до последней минуты Искал и искал мой разгневанный взгляд. Таков человек Шуклитудда! Уту отвечает Инанне: Инанна, мой друг и сестра! Что гордость? Есть мудрость иная. Когда наступает пора, Нам сердце её открывает. Была ты богинею битв, Десницею грозной восхода, А ныне тебе предстоит Иная стезя небосвода. А ныне весь мир ждёт любви, И сердце твоё – точно рана. Скорей пастуха призови! Не бойся же счастья, Инанна. Инанна призывает Думузи и сочетается с ним браком. Через сто лет Инанна затосковала. Правитель Урука владеет Землёй, И всё же мне этого мало. Ушёл навсегда мой привычный покой: Земля – это лишь покрывало. Земля – это лишь золотой уголок, Насыщенный ветром и зноем. А там, под землёю, там правит поток Усталости, скуки и боли. Там царство сестры, что не любит огня, И грозного бога Нергала. Там царство тоски - и не ждут там меня, Инанну победного дара. Прекрасен Урук, и прекрасен Лагаш, И город пресветлого Нанны. А там, под землёю, — холодная блажь Создателя космоса Ану. Зачем-то он создал печальный тот мир И отдал сестрице в подарок. А после ей солнце своё подарил — Могучего сына Нергала. И ныне там правит холодная грусть, Эрешкигаль царствует строго. Погибну, быть может... Ну что ж, ну и пусть! Пройду я и этой дорогой. --- Согласно шумерскому «Царскому списку», составленному не позднее III тысячелетия до н. э., царствование Думузи длилось сто лет. Эрешкигаль, повелительница подземного царства - сестра Инанны Инанна отправляется в подземное царство, чтобы покорить его и присоединить к владениям Урука. Думузи её отговаривает: Инанна моя, ты уходишь? Зачем? Останься со мною на ложе. Рабам прикажу принести я свечей, Чтоб вспыхнула влажная кожа, Чтоб искрой в ночи запылало вино, Чтоб снова... О, сколь ты желанна! Богиня моя из сияющих снов, Богиня-царица Инанна. Богиня, наполни же душу мою! Тобой я живу неустанно, Тебя я люблю... как тебя я люблю, Богиню-царицу Инанну! Инанна, останься. Мой бог, не спеши. Инанна, к чему расставанья? Не стоит минуты блаженства души И гибель всего мирозданья. Инанна моя, я не в силах привстать. Инанна, о, сколь ты желанна! Ты выпила всё... так останься, о, мать, Сестра моя, дочерь... Инанна!!! Инанна отвечает Думузи: Пастух – он пастух. И за тысячу лет Могучим царём он не станет. Думузи, ты помнишь ли данный обет, Воитель божественной брани? Думузи, ты клялся, что кровью Урук Своею в нужде напитаешь. Ты клялся, что сотню изведаешь мук, Что в битве сгоришь и истаешь, Что трупы врагов ты мне в дар принесёшь, Что кровью помажешь на царство. Думузи, откуда презренная дрожь? От дрожи лишь битва – лекарство. Ты – царь. А я – бог! И Урук – мой удел, Мой долг и обитель земная. Когда он узнает небесный предел - Он станет подобием рая. Он станет наследием вечного дня, И станут бессмертны в нём люди. Когда это будет – не знаю и я. Не знаю. Но всё это будет. Думузи, Думузи, ты жалкий пастух, Супруг, не достойный Инанны! Покоя не знает божественный дух, Мечтою божественной пьяный. Мечтою бессмертья мой дух окрылён, Бессмертье я людям добуду. Прославит тогда весь земной небосклон Инанну, подобную чуду. Инанна покидает Думузи и отправляется в царство мертвых. После того как она с трудом преодолевает семь ворот, ведущих в подземное царство, её подводят к трону, на котором восседают Нергал и Эрешкигаль. Нергал обращается к Инанне: Луч солнца зачем-то под землю сошёл, Как будто страданий нам мало. Давно не видал я столь розовых щёк. Приветствуй, сестрица, Нергала! Инанна, что прежде сияла звездой, А ныне отверглась короны, Инанна, идущая тёмной браздой, Зачем нарушаешь законы? Зачем опустилась в подземную ночь, Живая – для мёртвых укором? Скорей уходи, златоокая, прочь: Не время вести разговоры. Инанна отвечает брату: Нергал, ты когда-то светлее всех был, Звезда-щитоносец Энлиля! Ужели ты музыку сфер позабыл И то, чем мы некогда были? Ужель ты всё отдал за сумрачный рот Богини холодного мрака? Нергалу когда-то нес жертвы народ, А ныне – клянёт и собака. Нергал был защитою всех, кто продрог, Остался голодным и сирым. Когда-то ты был милосердия бог, А ныне – властитель могилы. Когда-то прекрасен был тёмный твой лик, Когда-то любил тебя Ану. Но полно – ты сам эту стену воздвиг И сам же напился допьяна. Нергала под руку свою привела Эрешкигаль – тёмное солнце. Нергала, когда-то не знавшего зла, А ныне – безжалостней бронзы. Гордись, о мой брат, ты царицы цариц В зубах своей носишь сандальи! Царицы, которой средь божеских лиц У Ану в дому не признали. Нергал спокойно отвечает Инанне: Я помню, Инанна, ту встречу богов, Царицы моей оскорбленье. Я помню разорванный гневно покров И запах жасмина и тленья. Я помню тот день — как её красота Сверкнула в меня из тумана, Как в гневном проклятьи скривились уста И как испугался сам Ану. Не вставших пред нею она прокляла Проклятьем кровавого лета. Я помню, Инанна, — она так ждала, Что боги придут к ней с приветом! Энлиль приказал — я отправился в путь Заглаживать ваши обиды. В пути не присел ни на час отдохнуть, Под землю спустился без свиты, Прощенья просил — за Энлиля, тебя, Детей неразумнейших Ану! Ушёл — и вернулся. Вернулся — любя. Ты знаешь ли чувства, Инанна? Инанне становится стыдно. Прости, мой Нергал, полководец богов, Войны смертоносное жало. По собственной воле подземных оков Принявший на грудь покрывало. Прости, о мой брат, чья любовь - как война, Прости, о могучий могучих! Тебя я корила, и эта вина Затмила мне сердце, как туча. Сама я люблю — и нет права судить, Нет истины в жалких укорах. Пожалуй, и вправду пора уходить: Не время вести разговоры. Эрешкигаль, оскорблённая, направляет на Инанну «взгляд смерти», и Инанна умирает. Её тело подвешивают на крюке. Ниншубур, вестник Инанны, оставленный ею у врат подземного царства, ищет помощи у богов, но все ему отказывают из страха перед Эрешкигаль. Тогда он решает обратиться к Энки. Узнав о произошедшем, бог Энки приходит в отчаянье. Инанна-красавица, сколько же горя Приносишь ты старым богам! Ограбленный прежде твоею рукою, Что нынче тебе я отдам? Инанна-красавица, милого сына, Цветок моих сумрачных дней, Сперва превратила в свою ты святыню, А нынче — забыла о ней. И плачет Думузи, тобой оскорблённый, Ягнёнок мой, сердце, душа. Что сделает он, злой тоской распалённый, От боли, как ветер, дрожа? Пойдёт за тобою, к подземному аду, Супругу свою выручать. Инанна, Инанна, твой гонор проклятый, Отца роковая печать! Из любви к сыну Энки решает помочь Инанне. Он создаёт двух забавных существ — кургара и галатура — и отправляет их к Эрешкигаль. Умертвив Инанну, подательницу жизни, Эрешкигаль мучается в родах и никак не может разродиться. Кургар и галатур помогают ей, за это Эрешкигаль соглашается оживить Инанну и отпустить её из царства мёртвых — при одном условии. Инанна, горда ты своей красотою, Надменна и в этот злой час. Узнай, что так просто дорогою горя Никто не уходит от нас. Узнай, что не сможешь уйти без замены, Чтоб руки остались чисты. На сердце твоём — из подземного тлена Уже прорастают цветы. Инанна, сошедшая в бездну так глупо, Инанна, отдавшая всё, Найдётся ли бог, что согласен стать трупом, — Тогда тебя Ану спасёт. А нет — возвращайся. У тёмного трона В подножии вечно стоять. Не бойся — ты быстро забудешь корону, И свет, и богов благодать. Инанна выходит из царства мёртвых в сопровождении двух страшных чудовищ-гала. Если богиня не найдёт себе в течение трёх дней замену, гала схватят её и утащат в подземное царство — навсегда. Не зная, как избавиться от страшных гала, Инанна идёт к Думузи. Думузи безмерно рад встрече. От счастья песок превратился в траву, От счастья я сам - точно пьяный. Душистых цветов я богине нарву. Вернулась, вернулась Инанна! Как жизнь хороша! Как прекрасен Урук! И славит весь мир дочерь Ану. Вернулся любимый, испытанный друг, Вернулась, вернулась Инанна! Как жизнь хороша! Я был так одинок, Болели сердечные раны, Презренье родной – что терновый венок. Но, видно, смирилась Инанна. Не царь я – пастух. Ну и что, коли так? Лишь ей я молюсь неустанно, Она – моё солнце, всё прочее – мрак. Вернулась, вернулась Инанна! Моя благодать, мой прекраснейший сон, Надежда моя и охрана. Всё тело горит, и в ушах – словно звон: Вернулась, вернулась Инанна! Сестра моя, где ты? Напитки готовь! Спеши же скорей, Гештинанна! Вновь светом наполнился тёмный мой кров – Вернулась, вернулась Инанна! Не помню, что делал, не помню, как жил: Все дни – как покрыты туманом. Но счастье, что я умереть не спешил, - Я знал, что вернётся Инанна. Возвысь над землёю ликующий зов, О брат мой и деверь мой Нанна! К столу приглашаю я вечных богов – Вернулась, вернулась Инанна! Увидев на троне Думузи в праздничных одеждах, Инанна впадает в гнев. Пастух – он пастух. Мой Думузи, мой свет, Обиженный царской судьбою, Твой ум помутился? Ты видишь, иль нет, Кого привела я с собою? Думузи, ты должен был выстроить рать, Облечься в стальные доспехи, Энлиля с Нинуртой на битву поднять! А ты – обряжён для утехи? Думузи, бессмертная слава твоя И честь в этот миг умирают. О, жалкий пастух, ни единого дня С тобою я быть не желаю! Со смертью сразиться и смерть победить, Увы, было мне не по силам, И думала я - передам эту нить. Пусть муж мой разрушит могилу. Я думала, муж мой на битву пойдёт, С ним вместе мы смерть одолеем, Я думала, в мире не будет сирот, А он – умастился елеем? Будь проклято всё! О великая Мать, Супруга пресветлого Ану, Смотри же, смотри, коли сможешь понять, Во что превратилась Инанна. О Мать, чем супругой презренного быть, Уж лучше у трона Нергала Божественность, разум и свет позабыть, Забыть, как его обнимала, Забыть мой позор. Пастуху не бывать Достойным властителем царства. Прощайте же, боги! Пойду умирать: Лишь смерть – от бесчестья лекарство. Думузи, который на протяжении речи Инанны всё больше бледнеет, отвечает ей со спокойствием и нежностью: Инанна, постой. Я не царь, я пастух. Ты всё сейчас верно сказала. И дух мой – совсем не воинственный дух. И силы во мне слишком мало. Я демонов этих увидел вдали, Подумал – ведёшь ты на пир их. Не понял пастух, что тебя привели Из тёмной и мрачной могилы. Не понял пастух ничего из того, Что ты мне тогда говорила. Решил я, что ты отошла далеко, Чтоб с кем-то помериться силой, А ныне, когда я увидел тебя, Решил, что у вас  – мировая. Оделся вот так, чтобы встретить тебя. Прости мою слабость, родная. Я понял теперь – ты была там, внизу, У страшного трона Нергала. Инанна, любовь, осуши же слезу! Не нужно, чтоб ты умирала. Не царь я – пастух. Пас овечек своих, С тобою таким был счастливым! И ныне во имя пастушьей любви Сойду за тебя я в могилу. Нергала с Эрешкигаль я не боюсь – Пастушья мне слабость защитой. Инанна, наверное, вправду я трус - Не в силах я помнить обиды. Я помню лишь счастье, и свет твоих глаз, И нежность сияющей кожи. И тот золотой, светозарный тот час, Когда возлегли мы на ложе. Инанна, живи. И всеблагостна будь. Инанна, о, сколь ты желанна! Мне смерть не страшна — я ласкал твою грудь, Подобную солнцу, Инанна. Демоны гала набрасываются на Думузи. 2003 г.