Часть 5.Даллас

Мы не выбираем, кого бояться. Мы выбираем, перед кем устоять. Дом Рафаэля оказался огромным. Совсем не таким, каким я рисовала его в своём воображении. Снаружи он напоминал замок злодея из старых сказок: тяжёлые колонны, чёрный мрамор, балкон, нависающий над входом, словно каменная туча. Всё здесь дышало мраком. Даже солнце, яркое и весеннее, будто обходило это место стороной, не решаясь коснуться своими лучами холодных стен. Из машины меня вытащили грубо, без церемоний. Я инстинктивно напряглась. Рафаэль шёл впереди уверенно, не оглядываясь, а меня вели под руки двое охранников - их пальцы впивались в локти до хруста. Я попыталась вырваться, но лишь сильнее разозлила их: хватка стала железной, и я не сдержала вскрика. Рафаэль даже не обернулся. Впрочем, чего я ждала? Сострадания? Внутри дом оказался таким же сумрачным, как и снаружи. Всё кричало о богатстве, но богатстве бездушном: кожаные диваны, полированные до зеркального блеска, прозрачные столешницы, стол на золотой ножке, арки вместо дверей, лестница, уходящая куда-то вверх, словно в бесконечность. Меня провели на второй этаж и без предупреждения швырнули на пол. Дверь захлопнулась, и следом щёлкнул замок - тихо, но так отчётливо, что этот звук эхом отдался в висках. Я перевела дыхание и подняла взгляд. Маленькая комната. Без окон. Темнота обступила со всех сторон, плотная, осязаемая. Я принялась нащупывать выключатель - он просто обязан был быть где-то здесь. Пальцы скользили по холодной стене, но находили лишь пустоту. А потом я споткнулась. Обо что-то холодное и неестественно мягкое. Вскрикнула и рухнула на пол, а в следующую секунду в полумраке разглядела очертания. Человек. Сердце остановилось, а потом забилось где-то в горле. Кажется, я потеряла сознание. Очнулась я на огромной кровати. Мягкий свет струился откуда-то сверху, и рядом, на краю, сидел Рафаэль - уже в домашней рубашке и свободных штанах, расслабленный, как хищник, насытившийся добычей. Я приподнялась на локтях, и он тут же перевёл на меня взгляд. - Проснулась, розочка? - голос его звучал почти ласково, но в этой ласке чувствовалась фальшь, как приторный сироп, скрывающий горечь. Я промолчала, только нахмурилась, окидывая взглядом комнату. Тёмно-красные и чёрные тона, тяжёлая мебель, глубокие тени по углам. Всё та же тьма, что и во всём доме, но здесь она казалась иной - уютной, будто комната была создана не для запугивания, а для того, чтобы держать в плену тихо и незаметно. И тут я заметила одежду. На мне была пижама. Розовая, шёлковая, такая красивая, что я бы и сама её не постеснялась купить. Кровь прилила к щекам. Я подняла глаза на Рафаэля и, собрав всю смелость, спросила: - Ты меня переодел? Он даже бровью не повёл, ответил сухо, будто речь шла о чём-то обыденном: - Нет, я не переодевал. Сказал служанкам. Мне стало всё равно неловко. Мысль о том, что чужие руки прикасались ко мне, когда я была без сознания, вызывала омерзение. А затем в памяти всплыло другое - тесная комната, темнота, холодное тело под ногами. По коже пробежали мурашки, лоб покрылся испариной. - Рафаэль... - голос дрогнул. - Что это была за комната? Там был человек... В его глазах мелькнуло что-то тёмное, неуловимое - тень, которую он тут же спрятал за маской равнодушия. Он поднялся с кровати, поправил манжету и ответил, глядя куда-то в сторону: - Это сон. Ты кричала во сне. Ничего этого не было. Просто кошмар. Даллас, ты уснула, когда тебя завели в эту комнату. Слова его звучали слишком гладко, слишком уверенно. И всё же я почти поверила. Мне так хотелось поверить, что это был всего лишь сон, что темнота не таит в себе ничего страшного. Рафаэль направился к выходу, но на пороге задержался: - Отдыхай. И не смей выходить из этой комнаты. Дверь закрылась за ним с тихим, но неумолимым щелчком. Я откинулась на подушки, уставившись в потолок. Мысли путались, натыкаясь друг на друга. Меня похитили. Я должна выбраться. Должна. Меня наверняка уже ищут - близкие, Анетт, полиция. Скоро этот человек в чёрном сядет за решётку, а я вернусь к своей обычной жизни, как будто ничего не случилось. Но где-то глубоко внутри, под рёбрами, затаился холодок, который никак не хотел уходить. И я всё ещё чувствовала на коже прикосновение того, обо что споткнулась в темноте.