Часть 2

Мидзуки, вообще не вдупляя, какую бомбу он сейчас закладывает, продолжал нести всякую чушь, глядя в потолок: — Да ладно тебе, Томоэ-кун, ты же сам всё понимаешь. Нанами — человек. Рано или поздно она встретит кого-то своего вида. Того, кто не будет видеть в ней спасательный круг. А ты? Ты просто до смерти боишься снова остаться один в своем гнилом лесу, вот и вцепился в её подол. Это не преданность, это просто страх ненужного существа. В комнате стало так тихо, что слышно было, как пылинки падают. Мидзуки прикрыл глаза, довольный своей «глубокой мыслью», и уже ждал привычного удара веером по макушке или едкого ответа. Но ответа не было. У Томоэ внутри всё просто оборвалось. Этот случайный, брошенный мимоходом укол прилетел в самую больную мозоль. Перед глазами на секунду вспыхнули все те столетия одиночества и темноты. Он вдруг остро, до тошноты осознал, насколько он — всего лишь эпизод в жизни Нанами. Вся его гордость, вся эта броня из сарказма просто осыпалась пеплом. Глаза предательски защипало, и по щеке скатилась первая, горячая и дико унизительная слеза. «Только не это...» — пронеслось в голове. Для великого дикого лиса разрыдаться перед этим змеем было хуже смерти. Всё, это конец. Весь его пафос, вся эта маска крутого парня — всё пошло к черту прямо на глазах у врага. Он замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не всхлипнуть. Мидзуки начал открывать глаза, уже готовясь постебаться: — Что, Томоэ-кун, язык прогло... Договорить он не успел. Нанами буквально выросла перед ним. Она не просто подошла, а вклинилась между ними, загораживая Томоэ собой, как живой щит. — УХОДИ! — крикнула она так, что Мидзуки аж присел. — Нанами-тян? Да я же просто пошутил... — Я сказала: вон отсюда! Прямо сейчас! Иди в сад, к источнику, куда хочешь, но чтоб я тебя здесь не видела! — в её голосе была такая ярость, что спорить было бесполезно. Мидзуки, вообще не сообразивший, что он такого ляпнул, обиженно надул губы: — Ну и ладно. Подумаешь, какие мы сегодня нежные... Когда его шаги затихли где-то в коридоре, Нанами не стала сразу поворачиваться. Она стояла к Томоэ спиной, давая ему эти несколько секунд, чтобы он успел судорожно вытереть лицо рукавом кимоно. — Он ушел, — тихо сказала она. — Он ничего не видел, Томоэ. Обещаю. Лис сидел в полном ступоре. Его накрыло даже не от того, что она за него вступилась, а от того, как тонко она всё просекла. Никаких насмешек, никакого «о боже, ты плачешь?». Она просто спасла его достоинство, прикрыв своей маленькой спиной его рухнувшее величие.