🔥

Антиной всегда обладал тремя важнейшими качествами. Своим боевым мастерством, привлекательной внешностью и обаятельной личностью. Даже одного из этих качеств было бы достаточно, чтобы преуспеть в жизни. Искусный боец мог снискать славу в битвах. Красивый мужчина мог соблазнить знатную особу. Обаятельная личность могла завоевать поклонение толпы. Будучи человеком, обладающим всеми тремя качествами, как Антиной мог согласиться на что-то меньшее, чем царский титул? Убедить остальных женихов в этом было легко. Нескольких драк и пылких речей хватило, чтобы сплотить их вокруг него. Признаться, Эвримах поддался труднее, но чем больше Антиной с ним говорил, тем меньше сопротивления встречал. Единственной проблемой была царица. Утончённая красавица с глазами, говорящими об её уме, известная как мудрая правительница, отчаянно нуждающаяся в царе. Она также оказалась, казалось бы, невосприимчива к его чарам. Это было… досадно. Даже бесило. У Антиноя никогда раньше не было проблем с тем, чтобы убедить людей разделить с ним интимные развлечения. Нескольких слов и широкой улыбки всегда хватало, чтобы пробудить желание. Но с царицей? Ничего. О, Антиной, конечно, пытался с ней заговаривать. Он всегда выходил победителем из любых поединков, происходивших поблизости от неё. Но его комплименты её красоте не вызывали привычного румянца. Разговоры об их общем будущем встречались отговорками. Даже его тихие намёки узнать друг друга получше ни разу не закончились в постели. Её маленький отпрыск-принц только усугублял положение. Антиной месяцами пытался очаровать царицу в более… уединённой обстановке. Но всякий раз, когда возникала возможность поговорить с ней наедине, этот паршивец немедленно вклинивался в ситуацию, словно щенок, который пересидел в материнском гнезде. К счастью, даже самый ноющий щенок не может вечно быть привязан к матери. Принцы не могут же прожить всю жизнь в роскоши и безделье. Легко было убедить знатный двор, что у принца есть обязанности. Дипломатические обязанности. В очень далёкой земле. Царица Пенелопа после отъезда сына стала ещё более неуловимой. Без этого паршивца она начала изолироваться, подолгу засиживаясь в царских покоях или за ткацким станком, где никто не мог её потревожить. И всё же даже царица не могла полностью игнорировать своих гостей. Если только она не хотела нарушить Ксению. Поэтому она продолжала посещать официальные обеды, и без принца Антиной наконец-то смог говорить с ней один на один. — Ваше величество, — Антиной протянул ей напиток. Она отказалась его взять, поэтому он поставил его рядом с её тарелкой. — Могу ли я сказать, что сегодня вы прекрасно выглядите. Царица Пенелопа посмотрела на вино: — Прекрасно... довольно расплывчатый комплимент. Антиной улыбнулся, отказываясь позволить её тону сбить себя с толку: — Ах, следует быть конкретнее? Ваше платье — идеального оттенка красного вина, и оно чудесно сочетается с цветом ваших глаз. — Полагаю, вы путаете свою любовь к вину с понятием красоты, — она отодвинула кубок обратно к Антиною. Он взял кубок и отпил из него: — На самом деле, вы обнаружите, что я знаток всего прекрасного. Вы потрясающе выглядите сегодня и будете выглядеть ещё прекраснее рядом со мной. Поверьте. Эта фраза обычно неизменно имела успех у дам. Однако царица вместо этого замерла. — … Понятно, — только и сказала она после долгой паузы. Антиной попытался уговорить её продолжить разговор, но не смог вызвать никакой реакции. Вместо этого царица не отрывала взгляда от еды, словно пытаясь отгородиться от самого его существования. И всё же прогресс есть прогресс, полагал он. Хотя в последующие дни царица проводила в самоизоляции ещё больше времени, Антиной старался не позволять этому себя беспокоить. Ему нужно было управлять женихами и планировать убийство царского отпрыска, раз уж этот надоедливый принц не сделал работу за него. С отъездом принца у Антиноя будет целая вечность, чтобы обольстить его мать. Поэтому Антиной был удивлён и обрадован, когда царица позвала его к себе через два дня после их последней встречи. Он впервые был в этой комнате, куда его пригласила царица. Но он уже мог представить, как проведёт там много часов после того, как станет царём. Комната была великолепной демонстрацией роскоши и власти. Сложные мозаики выстилали пол, а комнату украшал большой стол, ломящийся от вкусной еды. Здесь даже был небольшой храм с огнём на случай, если присутствующие пожелают совершить частное жертвоприношение богам. Царица уже была здесь, сидя достаточно близко к огню, чтобы его языки отбрасывали на её лицо приятное сияние. Антиной с нетерпением сел рядом с ней. — Моя царица, — он схватил ближайшую бутылку. — Не желаете ли вина? На этот раз она взяла напиток, хотя не сделала ни глотка, а вместо этого повернулась к нему. — Антиной, вы были довольно… настойчивы в своём стремлении завоевать мою расположенность, — медленно заговорила она, словно тщательно обдумывая каждое слово. — Потому что вы стоите усилий. Она подняла бровь: — Потому что я — ваш единственный путь к знатности? Антиной заставил себя не поморщиться. Других женихов было легко заставить забыть правду о его происхождении, но царицу — не настолько. — Моё происхождение никак не повлияет на мою способность править рядом с вами. — Под «происхождением» вы имеете в виду, что вас бросили при рождении? Неужели ей обязательно было говорить это прямо? — Да. Это. Он позаботился перевести разговор с его прошлого на более простые темы, пока они ели. Царица была отстранённой, но всё же участвовала в беседе. Это было достаточным улучшением. По крайней мере, пока. Всё пошло не так ближе к концу трапезы. Одна из служанок поскользнулась и опрокинула содержимое своего подноса на стол. Сыр шлёпнулся на деревянную столешницу, виноградины с плеском упали в вино, а маленький нож упал на руку Антиноя. Он зашипел, когда лезвие порезало ему плоть. Хотя нож был маленьким, он оказался намного острее большинства кухонных принадлежностей. Антиной уставился на царицу, когда из его раны начала течь кровь. — Ваши служанки должны быть осторожнее, — он позаботится… разобраться с ними, когда станет царём. Царица ничего не сказала, вместо этого протянув руку, чтобы взять нож. Антиной замер, а затем закричал, когда она вонзила нож себе в ладонь. — Ты безумная женщина!? — закричал он… и замолчал. Раны не было. Вместо того чтобы ранить её, лезвие каким-то образом безвредно прошло сквозь руку царицы. — … Я не понимаю, — пробормотал он. Царица посмотрела на него долгим, странным, понимающим взглядом. — Этот нож был подарком моего мужа. Он примечателен не внешним видом или размером, а материалом. — И что? — металл есть металл. Даже верёвка может причинить вред, если приложить достаточно силы. — Он полностью сделан из небесной бронзы. Металла, способного ранить чудовищ и божественных существ, но совершенно бесполезного против смертных. Это царица попыталась его оскорбить? — Вы можете считать меня чудовищем, моя царица, но могу вас заверить, что я человек. — О, я не думаю, что вы чудовище, — она подняла бровь. — … Я не бог, — Антиной скрестил руки. Если бы это было так, ему не пришлось бы добиваться расположения этой женщины. — И не считаю, что вы им являетесь. Антиной почувствовал, как расслабился: — Вот как, — он улыбнулся, теперь, когда она перестала нести чушь. — Так насчёт вашей служанки… — … Я полагаю, вы — сын бога. Он замер. — Это невозможно. Она действительно безумна! Результатом связи божества с человеком всегда было либо ничего, либо мертворождённый ребёнок. Это все знали. Царица отложила нож в сторону и наконец взяла кубок с вином, который Антиной ей предлагал. — Это не совсем так. — Ладно! Хорошо! Раз в несколько столетий кому-то везёт, и у него получается завести ребёнка с богом. Не то чтобы кому-либо удавалось узнать что-то ещё об этих редких детях. Существовали легенды о том, насколько ревностно боги оберегали своё полубожественное потомство. Царица улыбнулась: — И с момента последних известных рождений полубога прошло несколько столетий. Он уставился на неё: — Я не полубог. — Полагаю, нам придётся запросить подтверждение у высшей силы, — сказала царица и выплеснула немного своего вина в ближайший огонь. Несколько мучительно долгих мгновений ничего не происходило, а затем пламя выросло настолько, что из него смог выйти человек, нет, богиня. Женщина перед ними обладала невообразимой красотой — такую невозможно описать словами, но её никогда не назвали бы человеческой. Царица Пенелопа поклонилась женщине, и Антиной поспешил последовать её примеру. — Афродита, для нас честь находиться в твоём присутствии, — произнесла царица с благоговением, на которое, как он думал, она не была способна. Богиня была далеко не столь вежлива: — У меня нет ни малейшего желания обмениваться любезностями. Зачем ты призвала меня в столь короткий срок, царица Итаки? О нет. Антиной почувствовал, как начинает потеть. Всё. Царица собиралась повторить свою безумную теорию настоящей богине и разозлить её настолько, что та испепелит их обоих в отместку. Не желая позволить царице погубить их обоих, Антиной поспешил вмешаться: — Прекрасная богиня, царица призвала тебя, чтобы… — О. Антиной прервал своё раболепие. Подождите. Это… слёзы в глазах богини? Он в страхе отступил на шаг. Прежде чем он успел убежать, Афродита практически телепортировалась к нему, сжимая его лицо в своих ладонях. — Как такое возможно? — прошептала она. С большим колебанием Антиной поднял руку, чтобы оттолкнуть богиню, но вместо этого был втянут в сокрушительные объятия. — Я думала, ты умер, — объявила богиня. — Ну, я жив, — пробормотал Антиной, не зная, что ещё сказать. — Где тебя нашли? Кто воспитал? — внезапно спросила Афродита с быстротой и отчаянием, несвойственными божеству. — На острове Китира, госпожа, — сказал он, прежде чем успел остановить себя. — Мой покровительственный остров… где я упокаиваю своих детей… своего сына на покой. О. Антиной почувствовал, что его разум впал в некое оцепенение, не в силах осмыслить ситуацию, когда богиня повернулась к царице Пенелопе. — Я в большом долгу перед тобой, царица Итаки. Для меня будет честью даровать тебе благословение в награду, — объявила Афродита. Царица Пенелопа поклонилась во второй раз. — Благодарю тебя, богиня. Для меня благословение — видеть, как ты воссоединяешься со своим сыном. Я не ищу иной награды, кроме возвращения моего мужа. О, вот оно что, значит, её план! Почему эта… — Её муж мёртв! — прервал Антиной. Если царица Пенелопа собиралась отказать ему в царском титуле, то меньшее, что она могла сделать — это выйти замуж за одного из других женихов! Афродита наклонила голову: — Неужели мой сын недостоин твоей руки? О, он был достоин, очень достоин. Антиной ждал ответа царицы. Несмотря на всё её самообладание, он заметил, как дрожат её руки, и усмехнулся. — Я была бы недостойна твоего сына, богиня, — сказала царица твёрдым голосом. — И, как обладатель божественной крови, у него будет целая вечность, чтобы найти свою идеальную супругу. Богиня посмотрела на своего новообретённого сына: — Верно… Мне не хотелось бы расставаться с ним так скоро. Антиной нахмурился. Богиня или нет, но это было не Афродите решать! — Ну, я… — … Хорошо. Я организую освобождение твоего мужа, — объявила Афродита и начала тянуть сына к огню. — Подожди! Куда мы идём! — запаниковав, закричал Антиной. Афродита остановилась перед столбом пламени. Она взяла прядь его волос и мягко убрала её за ухо. — Домой, дитя моё. Мы идём домой. Богиня толкнула Антиноя в пламя, прежде чем он успел возразить.