Часть 4. Вес спасения

      Дверь прогнулась. Пластик жалобно хрустнул, и в образовавшуюся щель просунулись серые, обглоданные пальцы с обломанными ногтями. Николай почувствовал, как желудок скрутило спазмом — это не было похоже на анатомический театр. Это было противоестественно. — Черт, черт, черт... — зашептал он, отскакивая к кровати Рика. Забаррикадировать? Чем? В палате только две тумбочки и штатив для капельницы. Николай рванул тяжелую металлическую тумбу, скрежеща ножками по линолеуму, и впечатал её в дверной проем. Следом полетела вторая. Удары с той стороны стали чаще, тяжелее. Это не был один человек. Там была толпа. — Греймс, просыпайся, мать твою! — Николай схватил Рика за плечи и безжалостно встряхнул. Шериф издал сдавленный хрип, его глаза закатились, обнажая белки. Он был в глубоком сопоре — сознание где-то на грани, но тело — мешок с костями. Николай быстро оценил обстановку. Дверь долго не продержится. Окно? Третий этаж. Прыгать с пациентом на плечах — верная смерть для обоих. Оставался только один путь: черный ход или служебный лифт, если он еще работал. — Ладно, герой боевиков, — Николай сорвал тормоза с колес кровати-каталки Рика. — В исекаях обычно дают летающих маунтов, а у меня — койка на колесиках. Поехали. Он навалился всем весом на каталку, выталкивая её в сторону второй двери — технической, ведущей в блок интенсивной терапии. В этот момент основная дверь в палату окончательно сдалась. Тумбочки отлетели, и в комнату завалилось нечто. Оно было в разорванном медицинском халате. Половина челюсти отсутствовала, обнажая желтые кости и черные нити мышц. Глаза — мутные, подернутые белесой пленкой — уставились на Николая. — Твою... — Николай не договорил. Он рванул каталку с Риком в коридор, едва успев захлопнуть за собой техническую дверь. Сердце колотилось в горло. Он бежал по темному коридору, толкая перед собой кровать, которая дребезжала на каждом стыке плитки, как погремушка апокалипсиса. Рик болтался на матрасе, его голова безвольно моталась из стороны в сторону. Николай на бегу подхватил свисающую руку шерифа и закинул её обратно на койку. — Держись, шериф! Если ты подохнешь сейчас, я зря потратил физраствор! Впереди маячил грузовой лифт. Двери были приоткрыты, зажав чье-то тело. Николай затормозил, подошвы кроссовок скользнули по луже чего-то липкого. Он схватил зажим и, не давая себе времени на раздумья, вогнал его в глазницу застрявшего в дверях мертвеца. Хруст был сухим. Труп обмяк. Николай зашвырнул тело в шахту и затолкнул каталку внутрь. — Давай, ну же! — он судорожно жал на кнопку первого этажа. Лифт вздрогнул. Свет мигнул и погас, погружая кабину в абсолютную тьму. В этой тишине Николай слышал только свое загнанное дыхание и прерывистый, свистящий вдох Рика Греймса. — Исекай... — прошептал Николай в темноту, вытирая окровавленные руки о пижаму. — Самый паршивый жанр на свете.