Часть 17. Санитарный коридор

      Черно-белый полицейский «Форд» медленно катился по пустой автостраде. Николай сидел на переднем сиденье, сжимая в руках найденный в бардачке стетоскоп и свою старую карточку врача-хирурга, чудом уцелевшую в кармане пижамы. — Спокойно, Рик. Руки на руле, смотри прямо, — негромко произнес Николай, когда впереди показались бетонные блоки и колючая проволока. — Морган, Дуэйн, опустите головы. Вы — гражданские под опекой. На блокпосту стоял бронеавтомобиль «Хамви». Трое солдат в полном снаряжении и противогазах мгновенно вскинули винтовки, перекрывая дорогу. — Глуши двигатель! Руки в окно! — прокричал один из них через мегафон. Николай первым открыл дверь и вышел, подняв руки, но не испуганно, а с тем самым раздраженным видом врача, которого оторвали от срочной операции. — Сержант, или кто вы там! — выкрикнул Николай, чеканя слова. — У меня в машине раненый офицер полиции и двое гражданских с подозрением на инфекцию. Мне нужно немедленное окно до мобильного госпиталя! Солдат подошел ближе, целясь Николаю в грудь. — Сектор закрыт на карантин. Приказ «Омега». Никто не въезжает и не выезжает. Николай не отвел взгляда. Он медленно достал карточку врача и показал её солдату. — Я хирург Николай [Фамилия], мобилизован из центральной больницы. Мы проводим эвакуацию критических пациентов. У человека за рулем — огнестрельное, рана гноится. Если вы нас задержите, и он обратится прямо здесь, на вашем посту — отвечать будете перед трибуналом за нарушение санитарного протокола. Солдат замялся. Слово «трибунал» и уверенный тон медика подействовали лучше пуль. Он заглянул в салон, где бледный Рик в полицейской форме старательно изображал предобморочное состояние. — У него лихорадка? — спросил второй боец, подходя с дозиметром. — Начальная стадия сепсиса, — отрезал Николай, загораживая собой обзор на здорового, но испуганного Дуэйна. — Мне нужны антибиотики и чистая зона. В Атланте, как нам передали, затор. Куда направляете поток? — В Атланте ад, док, — тихо сказал сержант, опуская ствол. — Мы получили приказ разворачивать всех к карьеру на западе. Там временный фильтрационный пункт. Но связи с ними нет уже два часа. «Есть!» — пронеслось в голове Николая. — «Сюжет гнется, но не ломается». — Карьер так карьер. Убирайте заграждение, сержант. У нас каждая минута на счету. Солдаты переглянулись и медленно отодвинули секцию «егозы». Николай сел в машину и захлопнул дверь. Его ладони были мокрыми от пота, но лицо оставалось каменным. — Жми, Рик. Медленно и плавно, — прошептал он. Когда блокпост остался позади, а «Хамви» превратился в точку в зеркале заднего вида, Рик наконец выдохнул. — Как ты это сделал? Ты врал им в лицо и даже не моргнул. — Это не ложь, Рик. Это врачебная этика в условиях апокалипсиса, — Николай убрал карточку в карман. — Я просто напомнил им, что они боятся смерти больше, чем приказов. Но ты слышал его? С карьером нет связи. Значит, мы едем не в лагерь спасения, а на передовую. Николай посмотрел на нэцкэ, зажатое в кулаке. «Первый блокпост пройден. Но если армия считает карьер фильтрационным пунктом, значит, там будет куча людей. А значит — куча проблем».