Будем петь

Это была его личная песнь. Как Майтимо когда-то один писал трек для брата, так и Мелькор пел сам — пел и кричал, сжигая в огне всё: и свой дух, опаленный этим невозможным разговором с братом, и свое тело. Мелькор встал спиной к недавно раздобытой стеклодувной горелке — мощному инструменту, который Маглор заказал для работы с кварцем. Синяя струя пламени впивалась прямо в позвоночник, между лопаток. В холле пахло паленым мясом, но Мелькор не издал ни единого стона, не считая тех, что стали частью мелодии. Казалось, что из его спины, из самого центра этого нестерпимого жара, вырываются огромные огненные крылья. Тень падшего Вала на белой стене росла, дрожала и плавилась, превращаясь в призрачный силуэт того, кто когда-то был могущественнее всех Сил Арды. Это был акт чистого, яростного самосожжения. Мелькор пел о том, что он помнит: о Тьме, которая была его колыбелью, и о Свете, который он так и не смог ни присвоить, ни забыть. Его голос, усиленный страданием и мощью Айну, прошивал пространство квартиры, заставляя Маэдроса и Маглора замереть в дверях своих комнат. Они видели его спину — обугленную, сияющую багровым в лучах горелки. Они видели «крылья», которые несли его над бездной этого одиночного вокала. Когда Мелькор закончил, он не упал. Он просто выключил горелку. В наступившей тишине было слышно только, как остывает металл. Он не обернулся к ним. Он смотрел на экран ноутбука, где аудифайл с его ответом Манвэ загружался на сервер. Ответ Манвэ пришел почти сразу. В аудиофайле не было музыки — только голос, ясный как само небо. — Я говорил с Эру, — произнес Манвэ на валарине. — Я попросил у Него твоей свободы. И Он сказал, что ты свободен. Потому что ты — поешь. Твоя песня — это единственный путь. Мелькор замер, не сводя глаз с экрана. Горелка за его спиной давно остыла, но он всё еще стоял неестественно прямо, боясь пошевелиться. — Но остальные степени свободы, — продолжал голос брата, — ты получишь, когда закроешь счет. Слишком много чужой боли было в мире по твоей вине, и этот счет непомерен. Но Эру сказал: «ПОЙ». Твоя музыка исцеляет то, что ты когда-то разрушил. А я... я жду. Не Дагор Дагорат, не последней битвы. Я жду того дня, когда смогу просто спеть с тобой дуэтом. В холле воцарилась оглушительная тишина. Мелькор медленно опустился на диван. На его лице застыло выражение, которого Маэдрос и Маглор никогда не видели. Маглор подошел к Мелькору и молча положил руку ему на обожженное плечо. Мелькор даже не дрогнул. — Слышал? — тихо сказал Кано. — Значит, завтра мы запишем ту партию с флейтой и твоими риффами. Мелькор криво усмехнулся, но в этой ухмылке не было яда. Он перехватил гриф гитары, созданной руками Маглора, и коротко кивнул: — Будем петь.