***

Если так подумать, во всем мире существует всего лишь четыре большие группы вредных привычек. Самое отвратительное и незаконное – употребление накротических веществ. Быстрая или мучительная смерть, потеря человечности и денежных средств, а так же большая вероятность попасть под статью уголовного кодекса и сесть за решетку. И под все эти "прелести" люди подвергаются ради нескольких минут удовольствия. Ужасно? Несомненно. Затем идут две более легальные, но от этого не менее вредные вещи – курение и алкоголь. Причем, несмотря на возрастные ограничения, эти привычки распространяются даже на детей. Почему? Да потому что "крутым" ребятам заняться нечем, поэтому они пробуют что-то для "взрослых", а через время это остается зависимостью. И если вылечить почки от спирта вполне реально, то восставновить организм от воздействия никотина – задача невозможная. Хотя это не останавливает людей от приобретения данных привычек и вреда собственному здоровью и жизни. Наверное, самая странныя вредная привычка, которую могло придумать человечество – это селфхарм. Или по простому намеренное нанесение себе ран. Чаще всего люди проводят себе ножом где-то недалеко от вены на руке. Конечно, это не самое ужасное, но все равно крайне неприятная вещь – шрамы останутся на всю жизнь. Но кого-то боль действительно отвелкает от мыслей. Хан Джисон никогда не понимал людей, которые приобретают что-то из этой четверки. Ну, кроме алкоголя, потому что кто-то неизвестный смог убедить всю планету, что "от одного бокала на праздник ничего не будет". И на все праздничные дни у многих на столе появлялось что-нибудь из спиртного. Джисон тоже грешен и спокойно признает, что если случай есть – один маленький бокал ничего с ним не сделает, главное не переусердствовать потом. А так парень был из тех немногих, кто оставлся "правильным". И не потому что его жизнь идеальна, а проблем в ней нет – проблемы еще как есть и они совсем скоро его задушат, – а потому что он не видел смысла намеренно вредить себе ради какого-то расслабления. Всегда ведь есть способ заглушить боль более безопасно, так ведь? И Хан так действительно считал. Его привычка заключалась в другом – музыке и книгах. Он не был тем самым книжным червем, но если человечество смогло сделать себя образованным и научить читать, то почему бы и не воспользоваться этим, верно? Замещение мыслей прекрасно помогает избавиться от ненужного. Прямо сейчас в его наушниках крутилась очередная песня от неизвестного исполнителя. Парень включил в приложении функцию "моя волна" и никто не мог точно сказать, что сыграет следующим. Но Джисон и не против. Ему очень даже любопытно, что попадется сегодня. Какое настроение хочет передать ему самое обычное приложение? Что предложит? Что полетит в избранные песни, а что он пролистнет за секунду? Осталось отучиться всего лишь два урока, перед тем, как пойти домой и хоть весь вечер слушать эту самую волну. Хан давно перестал думать об оценках, решив сосредоточить свой мозг на подготовке к экзаменам. Он в любом случае пойдет до одиннадцатого класса, где в системе поступления решают не оценки, а баллы экзаменов. Те самые цифры в школе теперь потеряли какой-либо для Джисона смысл. Очень хотелось есть. Конечно, можно пойти в столовую, но парень, как бы сказать. Стеснялся? Да, потому что это учебное заведение для него абсолютно новое. Буквально неделю назад он сменил образовательное учреждение, так как родителям было жизненно необходимо переехать именно сейчас. А позорится перед малолетними детьми и новыми одноклассниками тем, что ты ничего не понимаешь в работе буфета – так себе идея. Кстати, про переезд. Именно этот процесс угробил размереную жизнь самого обычного парня по имени Хан Джисон. Новый город, новая жизнь, но она не для него. Совсем. Проблема являлась в том, что Хан очень закрытый человек сам по себе. Он никогда не пойдет первым знакомиться, если другому это не нужно, даже о помощи малознакомого вряд ли попросит. Зачем, когда можно справиться самому? И это наверная его собственная вредная привычка. Зачем нужен кто-то, если есть я сам. Самостоятельность конечно хорошее качество, но не в случае подростков. Вся жизнь детей до восемнадцати лет заключается в получении базовых навыков, а особенно – коммуникации. Ребенок должен уметь взаимодействовать с людьми, хотя бы ради собственной выгоды, а уже потом дружбы, отношений и построения семьи. Каждый ученик знает, что без хороших отношений с классом учеба автомотически падает на уровень ниже. Все выучить невозможно, зато можно списать у соседа, который не против такого. Главное потом как-нибудь отблагодарить его. Делов-то. Но Джисон потерял ту крепкую связь с такими же подростками как он. У него больше не было друзей под боком и товарищей, которые могут заступиться в случае чего. Все это пропало после злосчастных зимних каникул, когда чемоданы были запакованны, а он сам ехал на поезде куда-то в холод. Теперь он здесь. В новороченой школе номер три, где собрались десятки стереотипных "крутых ребят". Джисон их всей душой ненавидел, но приходилось молча терпеть, потому что выбора особо нет. Его единственный выбор теперь заключался в одной едиснтвенной вещи: учится или нет. И Хан прекрасно понимает, что выбрал. Учится. Как хочешь, но отучиться надо. Наверное, только поэтому он прячет свои маленькие наушники в карман и готовиться слушать алгебру. Этот кабинет был странным, по скромному мнению Джисона. Здесь не было двуместных парт, а штук тридцать (если не сорок, парень не считал) одноместных столиков. Они все компактные и даже удобные, но когда вокруг тебя сидят новые одноклассники становится неуютно. Ощущение, будто они только и ждут, когда ты опозоришься, чтобы посмеятся всем вместе. Еще странным являлся и сам учитель математики. Он мужчина строгий, но в то же время у него проскальзывают своеобразные шутки, с которых становится невероятно смешно. Объяснял предмет, бесспорно, хорошо, но быстро. Очень. Джисону казалось, что он включил два икс режим, как в ютубе и забыл, как отключить обратно. Математика у него всегда была на высоте. Это буквально его любимый предмет, но в третьей школе умерла и любовь к ней. Он все так же понимал, но какая-то рассеяность не давала сосредоточиться и терялись числа или проклятые минусы. Ну и ладно. Оценки больше не имели веса. Только собственные знания для экзамена необходимы, а остальное как-нибудь само решиться. Джисон искренне так думал, но где-то в глубине души плакал тот мальчик, который мечтал обойти собственных родителей и закончить девятый класс с отличием. Но мальчика нужно задушить, иначе он затопит своими слезами все. В том числе и жизнь самого Хан Джисона. Тема была новая, но легкая. Действительно легкая. Квадратные неравенства, которые решались методом графика. Джисону нравилась эта тема. Он уже пару дней пил глицин, и его память немного нормализовалась. Цифры щелкались снова легко. Приятное чувство. Когда на часах в кабинете оставалось пять минут до конца урока, Хан уже мысленно находился на английском. Ему никогда не нравился этот предмет, а сейчас – особенно. Учительница говорила абсолютно все на английском, иногда переводя ну совсем неизвестные слова, а вместо парт в кабинете стояли столы для трех человек. И самое ужасное, что желательно садиться с кем-то, потому что они часто работали в парах. Слишком часто. Джисон чувствовал себя отвратительно, потому что в его голове постоянно мелькала четкая строка – "Я мешаю, им неприятно". Он не хотел мешать. Ему больше нравилось быть "удобным", но и то, когда для самого есть какая-то выгода. Иначе смысла нет. За этими размышлениями, парень не сразу обратил внимания, когда прозвенел звонок. Звонки здесь тоже были другими. В их школе считалось совершенно нормальным, что звук звонка доносился не до всех кабинетов. В таких случаях ученики предупреждали учителя, что урок закончился или начался. Здесь же такой проблемы не было – во всех кабинетах очень отчетливо слышался звон. И он всегда был минута в минту, тогда как в прошлой школе задержать звонок на две минуты – это нормальный случай. Новые одноклассники уже собрались и потихоньку покидали кабинет. Джисон тоже не отставал: сложил свои скромные пожитки и отправился на ужасный английский. В ушах снова оказались наушники и, чтобы окончательно не загубить настроение, Хан включил свою любимую песню. М.Л.Д. от исполнителя ЛСП. И на самом деле это тоже очень странно, если учитывать, что Джисон – противник вредных привычек. Но даже несмотря на это, музыка хуже не становилась. Наоборот, она приобретала для него даже какой-то личный, особенный смысл. В кабинет Хан не спешил заходить. Проблема нового класса была в том, что здесь просто не существовало определенной рассадки. Ребенок садился, где хотел, но при этом в каждом кабинете у всех есть определенные места, которые менялись, ну, очень редко. В первый день парню об этом никто не сказал, поэтому он случайно занял чье-то место. Но виноваты в этом были по большей части одноклассники: если бы они подошли и попросили его пересеть, то Джисон без вопросов поискал бы другое место. Но никто же не додумался подойти. В тот день его просто молча осуждали за то, что он занимал парту их друга и товарища по незнанию. Отвратительное чувство. Именно поэтому Джисон находился в коридоре и ждал, когда закончится перемена. Только тогда он зашел в кабинет, занимая полностью свободный стол прямо перед учительской доской. Для него это не являлось проблемой. Сидит и сидит, почему нет. Первая часть урока прошла спокойно: учительница вещала на английском, одноклассники и Джисон отвечали на вопросы. Какое все-таки счастье, что Хан когда-то давно учил английский дополнительно и хотя бы частично понимал, о чем они говорят. Иначе он просто бы умер от стыда. Но потом случилось то, чего Хан совершенно не хотел: попросили поработать в парах или группах. Просто задавать друг другу вопросы, которые класс только что выписал и отвечать на них, по возможности развернуто. Честно, Джисон уже хотел со стенкой начать общаться, но учительница его опередила: – Минхо, пересядь к Хану. Ли Минхо – один из тех немногих, кого Джисон хорошо запомнил. Тот был парнем умным и на самом деле достаточно добрым. В первый день Ли даже попытался завязать диалог с Ханом про свою игру в телефоне, но Джисону нечего было на это ответить и попытка познакомиться оборвалась. В отличии от общей оценки других одноклассников, у Хана осталось только хорошее мнение об этом парне с самого начала. Минхо даже помог ему написать самостоятельную по физике (даже если написал он её на три, но для новенького это являлось хорошим результатом). Только поэтому сейчас посидеть с ним на английском казалось неплохой идеей. Почему нет? Они выполнят задания и после урока разойдутся. – Как мы будем...? По порядку или...? – Джисон намерено не договаривал вопросы, всё ещё боясь показаться навязчивым. – По порядку. Will you be... Они быстро обговорили вопросы и дали ответы, которые смогли собрать из скудного собрания слов в своих головах. Джисон поймал себя на мысли, что перестал чувствовать себя лишним с этим парнем. Он действительно такой милый и комфортный и как будто все-все понимал и знал, как сделать приятную атмосферу между ними. Больше они ничего не сказали друг другу, только слушали урок и писали в тетради задания. А после звонка молча разошлись, все так же не говоря ни слова. Но мысли Хана теперь были другими. Он хочет, чтобы Ли Минхо стал ему другом.