Глава 1

Июньское утро тщетно пыталось пробиться сквозь толстые портьеры. Тонким лезвием - лучиком скользнуло в случайную прореху, ударило в трещину мраморной плиты, зная, что рассыпаться по полу солнечными зайчиками ему не позволят. — Ах, он подлец, наш Люциус. Сдал меня. - Эван перебрал пальцами бутоны белых роз, изысканных, как все у Малфоев, и банальных - типичное подношение к постели больного. Он коснулся нежнейшего перламутрово серого шелка перчатки, облекшей руку кузины, пришедшей его проведать: — Не стоило ему тебя беспокоить. Я подставился, только и всего. Немного подштопают. Соблазн пожалеть себя был велик. Розье прижал под одеялом ладонь к животу, постарался улечься поудобнее и ободряюще улыбнулся Нарциссе. — Ну-с, мистер Розье, как мы себя чувствуем? - Колдомедик пытался выглядеть доброжелательным, но озабоченность замаскировать не мог. Обойдя койку с другой стороны от сидящей подле нее леди, целитель откинул с лежащего одеяло, бесцеремонно обнажая до груди: ладонь, прикрывавшая черную рану на животе, дрогнула, стиснула складки сбившейся сорочки. Эван, следящий за выражением лица целителя, обернулся на шорох цветов, выпавших из рук Нарциссы. Шутки кончились. Он перехватил взгляд сестры, сдвинул брови: "Останься"! Койка с несколькими задержавшимися в складках одеяла розами стала напоминать открытый гроб, а ему не нужна была жалость. Нужен был кто-то свой и не вызывающий подозрений у противников. Розье плотно сомкнул губы, не удостоив мастера лекаря ответом, в котором тот, впрочем, и не нуждался, сканируя пациента голубым лучом от груди до колен. Руку с пульсирующего болью живота Эван убрал, и теперь ясно было видно, как под вспухшей кожей шевелится, свиваясь, нечто змееобразное. Все верно, пятый этаж принимал в свои палаты тех, кто перенес "наговоры, несовместимые с жизнью". Боевику осталось не так уж много. Это понимал и он сам, и целитель, и тот, кто стоял у целителя за спиной. Мракоборец, минуту назад равнодушно охранявший вход в палату с единственным пациентом, приблизился полюбопытствовать о состоянии вверенного его охране подозреваемого. Их взгляды скрестились все в том же полнейшем молчании. Никакого обвинения Розье предъявлено не было, открыто заявить о его принадлежности к Пожирателям не позволяло отсутствие прямых улик, но конвоем уже обеспечили. По-видимому, он был очень нужен Аврорату. Человек с Уайтхолла, отверз уста и вопросил: — И что там? Жить он будет? — Нет. — Просто ответил целитель. — Цисси, милая, подними цветы, пожалуйста. Следя за склонившимися над ним мужчинами, почти незаметным жестом Эван призвал сестру к вниманию. Минуту назад леди Малфой пренебрежительно сморщила носик. Гримаска, которая предназначалась кузену за моветон в адрес зятя, присутствующими была принята на свой счет. Мракоборец почувствовал себя оскорбленным и мысленно добавил "брезгливость чистоплюев" в перечень обвинений Розье, страстно желая увидеть его в клетке перед Визенгамотом. Целитель приписал сие раздражению от душной атмосферы палаты, а то и сомнениям в его компетентности, и поспешил с осмотром. Нарциссу потряс вид ранения. Магические способности наделяют людей сверхчувствительностью, опыт позволяет читать внешние проявления чужих эмоций, как открытую книгу. В семьях магической аристократии принято было учить детей сдержанности, умению переносить страх, боль и стыд если не безропотно, то без демонстраций своих переживаний. Со стороны эти люди выглядели жесткими и бесчувственными, их жесты и мимика часто бывали неверно истолкованы. Взрослея, отпрыски старых родов понимали - надежнее щита не сыскать - прилежно упражнялись в лицедействе. Полная скорби и тревоги, с худшими опасениями, так явно подтвердившимися, Нарцисса опустила лицо, сгребла розы и пристроила растрепанный букет на тумбочку. — Прости мою неловкость, Yves*. — Универсально вежливая, с точки зрения случайных слушателей, фраза оградила собеседников от окружающих. Молодая женщина убедилась, что голос ее звучал легко и уверенно, стянула шелковую перчатку, теплыми пальцами накрыла судорожно сжатые ледышки брата. - И позволь самой решать, чем заняться. — Подайте воды. Для цветов. Полуобернувшись к мужчинам, леди обратилась к обоим и ни к кому конкретно, словно приравнивая их к прислуге, ожидавшей приказа, готовой наперегонки броситься исполнять его. Впрочем, целитель и вправду оживился, призвал откуда-то из угла емкость, по ходу движения принявшую форму прозрачной тонкостенной вазы, упорно напоминавшей банку. Необходимость разобрать сцепившиеся колючками стебли, прежде чем погрузить розы в воду, позволила леди Нарциссе собраться с мыслями: — Не хотелось бы вмешиваться, но лечение... Вы ведь предприняли все возможное? — Он должен принять вот это, станет немного легче, — отсчитывая мутно желтые капли зелья в стакан водой, лекарь словно извинялся за то, что большего для Эвана сделать не может. Нарцисса наклонилась к кузену, стараясь не задевать повреждение даже тканью одежды, и он ощутил аромат её тела. Шепнула, едва ощутимо коснувшись виска губами. — Я буду рядом с тобой до твоего последнего вздоха, сherie, но пусть это произойдёт не сегодня. Эван попытался поймать ее губы своими, но прыткость, к сожалению, утерял. А то было бы чем порадовать внимательный конвой: на глазах у всех, мол, брат с сестрой, никого не стесняются. Он и не собирался стесняться на смертном одре, он им еще покажет кончину достойную дюжины цезарей. Хотя... коснулся ноздрей весенний аромат, всегда сопровождавший младшую из сестер Блэк, и умирать категорически расхотелось. Он поймал пальцы Нарциссы, решительно сжал их. Между тем, целитель, расправив одеяло до груди, восстановил приличный вид больного, но замешкался, уходить не спешил, словно ждал дальнейших распоряжений от наблюдателя. — Дайте мне выпить эту вашу... - Облегчил его положение Эван, и мантия бледно лимонного цвета* метнулась к тумбочке, заполняя паузу действием. — И объясните... где моя палочка? — Вопрос относился непосредственно к представителю Аврората, но повернулся Розье к сестре, продолжая: — Мне нужна самописка, диктовать... завещание, — все-таки пришлось произнести это слово, — и кто его заверит? Адвокат?.. Кстати, передайте вашей ммм... конторе, — теперь он смотрел в лицо мракоборцу, - что очень любезно охранять меня от докучливых посетителей, но пока не предъявлено обвинение, с этим справятся члены моей семьи. — Обвинение, — ах, как хотелось мужчине в форменке сейчас же обрезать дерзкие речи Пожирателя, но крыть было нечем, — да, пока не предъявлено, но в рамках программы защиты свидетелей... — он смутился, видя, как удивленно поползли вверх брови Розье, — и для вашего же блага, во избежание... — Да, куда я сбегу-то, — едва сдерживая улыбку, развел руками Эван, и доверительно добавил, — я, знаешь ли, ног не чувствую. Целитель подал стакан с зельем, сменившим цвет на тускло зеленый. Умирающий бодро салютовал им собеседнику и скосил глаза на кузину, приглашая ее присоединиться к спектаклю усмирения стража. Ведь чем удобны люди, считающие себя светлыми — то есть правильными, честными, лояльными, Мерлин знает чем еще — их воспитывают так, чтоб поступать всегда правильно, в соответствии с высокими моральными устоями, ратовать за добро. Но эта схема срабатывает не так часто, как бы хотелось, а деваться некуда, привык ратовать, выкручивайся по светлому канону. Вот и сейчас обстановка способствовала к откровенной манипуляции: просьбу леди парень не удовлетворил, необходимость своего присутствия не обосновал, над умирающим, можно сказать, глумится. Самое время выставить служилого дураком и если не союзника заполучить, то хоть степень контроля снизить. Нарцисса улыбнулась в ответ одними губами. Светло голубые льдинки, которые она носила вместо глаз, цепко ловили каждую мелочь поведения брата и вынужденного его окружения. "Завещание"... Ей показалось, словечко эхом отражается от поверхностей предметов. Его повторяет и тумбочка, и дверь, и пустая серая стена возле двери, на фоне которой, единственным украшением палаты, стоял тяжелый стул с резной спинкой. На него опустился охранник, закинул ногу на ногу и увенчал колено сцепленными пальцами — этакая непоколебимость Правоты и Власти. К горлу кислым теплым комком подкатила дурнота, мерзкая знакомая последних семи месяцев, но проявиться ей не дали. Леди вовсе не собиралась показывать собственную слабость. Следовало держать себя в руках и всецело довериться Люциусу, который обещал всё, совершенно всё "решить". Не разжимая рукопожатия Эвана, Нарцисса подняла, сжав кулачок, другую, поддержала брата выпить до дна горькое зелье. Эти жесты с самого детства были их негласным оберегом, и всё плохое просто обязано было пройти стороной. Глупые детские приметы, но сейчас Нарцисса была готова на что угодно, лишь бы спасти дорогого человека... нет, не от обвинения и заточения... от гибели. Она хотела возразить, до последнего противостоять написанию завещания, но что-то внутри подсказывало принять факт, как данность и часть какого-то замысловатого плана. Именно по этой причине Цисси спокойно взглянула на посланную мракоборцем и упавшую на одеяло самописку. — Полагаю, вам стоило и палочку владельцу вернуть. До тех пор, пока вина не доказана у вас нет причин оставлять его без... - едва не прозвучало слово "оружие", леди Малфой вовремя поймала себя и смягчила, - ... инструмента. Не станете же отрицать, что только что назвали его свидетелем. Голос её звучал решительно и настойчиво. Нарцисса уверенно смотрела в глаза того, кто сейчас представлял закон: — Мой супруг совсем скоро прибудет сюда с лучшим из адвокатов. Брату, как и мне, нет нужды бежать от правосудия. Оставьте нас, хотя бы на несколько минут. Проявите хоть каплю уважения к семейным традициям. Не находя возражений, представитель Аврората поджал губы. Просьба была естественна, и целитель уже шел к нему, жестом приглашая подняться и выйти, так ничего не другого оставалось, и вскоре с другой стороны закрывшейся двери глухо заискрило запирающее заклинание. Едва Нарцисса убедилась, что их уединение не нарушат, достала из дамской сумочки запасную палочку. Пусть не та, к которой привык, чужая, но леди гордилась своей предусмотрительностью: — Ma Cherie... — произнесла на французском, делающем минуту роднее и ласковей, вкладывая в ладонь молодого человека магический жезл. — Нет, дружочек, — Эван не хотел выпускать ее теплые пальцы из своих судорожно сжатых, но опасался причинить боль, — нельзя мне колдовать, любую палочку проверят, — указательный палец другой руки ласкал витую рукоятку женственной палочки, тщетно надеясь ощутить знакомые трещинки пластинок слоновой кости, сжатые ободком стального колечка, привычной на ощупь рукоятки своего, утраченного жезла, — а мне многое нужно передать тебе. Род Блэков отличался особыми способностями к легилименции. Сестрички, в свое время, натаскивали кузена в создании окклюментивного «щита». И он не сомневался, то Нарцисса сумеет сохранить важнейшие «картинки» надежнее хрустального пузырька, который мог бы был отнят при обыске. Семейные традиции... Что бы там не имела ввиду Нарцисса, а мракоборцу впору было съязвить по поводу привычки аристократии к близкородственным бракам. Теплота их отношений вечно притягивала недоуменные (а со стороны родителей, и обеспокоенные) взгляды. Громко звучащие за дверью запорные заклинания напомнили школу... пустой класс... шутку сокурсников... тогда он тоже сжимал руки сестры, обещая всегда быть рядом, и клятва так походила на свадебную: в радости и здравии, в горе и болезни. Уже тогда Цисси была практичной, дальновидной, строгой с другими. А с Эваном раскрывалась до беззащитности. Не это ли полнейшее доверие, которое невозможно предать. Самописка соскользнула и затерялась в складках тонкого больничного одеяла, когда Розье резко сел. Поморщился - кишки расперла боль - упорно подался вперед, ловя взгляд леди Малфой: — Ну, давай же, заклинай меня. Льдинки глаз будто растаяли под его напором, точка зрачка расплылась, двинулась навстречу, раскрыла тьму вчерашней ночи, когда бригада Пожирателей возвращалась с рейда. Палочка Нарциссы легко описала арабеск: — Легилименс!   ... Задание выполнили, свои все уцелели, что особо удачно обошлось, ведь сегодня Розье вел бригаду новичков. Где Мальсибер их собрал (своди ребят, проверь на деле), Розье не уточнял, решил, что с бирмингемского отделения. Телепорт сработал четко, но едва мир перестал кружиться перед глазами, как из кустов ударили лучи проклятий. Первые вспышки били осторожно, без прицела, просто не давали скрыться. Затем начался настоящий бой. В напарниках Эван был уверен, сообща они сломили сопротивление авроров, спалили кусты и услышали хлопки аппортации противника. Розье повернулся, запустил Морсмордре, созывая группу, и согнулся вдвое, получив яркий луч в живот... Все это он надеялся донести до сестры без пересказа, как если бы общался с мистером Долоховым, своим боевым командиром, встретиться с которым теперь не надеялся.   Нарцисса сразу же согласно кивнула, стремясь погрузиться в калейдоскоп свежих и болезненных воспоминаний, но как ни раскрывался Эван навстречу ей, предоставляя свои мысли "для чтения" ничего толком не выходило. Вспышки боевых проклятий метались в клубящемся мраке, перемежаясь то образами осыпающегося с кучи песка, то забором вставали какие-то кусты. Белокурая головка не отпрянула  от увиденного, женщина старалась впитать "картинки",  но кроме ощущения страха, злобы и боли, заставивших её рефлекторно крепче сжать руку брата, подробностей не понимала.   Осознание войны, постоянно присутствующей в их жизни, со стороны выглядевшей вполне обычной, требовало от ближайших соратников Темного Лорда постоянного приобретения новых магических навыков, их оттачивания. И от детей своих они требовали не оценок в годовых табелях, а знаний и умений, зачастую спасающих магам жизни.  Легилименция, конечно, не дает возможность читать мысли, как мечтается магглам, но хорошо помогает при допросах и срочной передаче информации. Правда, для овладения ею нужен особый дар. Систематические тренировки могут лишь помочь лишь технике воспроизведения заклинания. Розье, поймав взгляд собеседника,  способен был понять правду говорит тот говорит или пытается что-то скрыть, не более. Его родственникам Блэкам свойственен был дар "читать людей", но у каждого проявлялся в той или иной степени. Сестрички, как наиболее способные ученики, каждая в свое время, прошли теорию в Хогвартсе и частенько упражнялись дома. Белла, в силу напористости, врывалась в чужие мысли, пытаясь интерпретировать пойманные образы, как что либо полезное. Меда осторожно расплетала их, как луговую траву, иногда согласно кивала. Цисси все чаще работала над созданием щита, запрещающего проникнуть сестрам в ее внутренний мир, но тщательно изучала все, что могло быть полезно в практике. Во всяком случае, менее успешный в этом навыке Люциус после пары попыток что-либо скрыть от своей благоверной в первые дни супружества, бесполезность усилий понял достаточно быстро.   - Нет, так не пойдет, - Нарцисса прервала зрительный контакт, отстранилась и запустила проворные пальцы в мягкий бездонный мешочек, висевший у пояса. - я ничего не понимаю, только измотаю тебя... разберусь позже, - нащупав тонкий флакон, она безжалостно выплеснула капли парфюмерного аромата и строго обратилась к Эвану, с недовольной гримасой следящему за ее движениями, - ну, давай, так будет лучше, не упрямься, cherie... ну, же Ив... Палочка, приставленная к его виску начала вытягивать серебряную нить воспоминаний, мужчина смежил веки, мысленно воспроизводя картину пережитого. Последний миг, последней каплей стек по хрустальной стенке импровизированного думосбора, Нарцисса проверила, плотно ли держится пробка и коснулась его локтя, приглашая снова лечь. _________________________________ * Yves - Ив, фр. вариант произношения имени Эван.