Часть 1

Великий зал гудел, как растревоженный улей.

Всеобщее внимание было приковано к профессору Дамблдору, объявившему о прибытии делегаций. Шармбатон уже продемонстрировал свой изящный, но слегка театральный вход, и теперь все в ожидании смотрели на пустые места за столом Когтеврана. Едва Дамблдор объявил о скором прибытии гостей из Колдовстворца, как в окна Великого зала ударил ослепительный луч заходящего солнца. Только солнце это было неестественно ярким и… двигалось. Со свистом и шелестом огромных крыльев по стёклам пронеслась тень. Гарри, Гермиона и Рон, как и сотни других учеников, вскочили с мест, стараясь разглядеть происходящее за арочными окнами. Там, в багровеющем небе, медленно и величаво опускался корабль. Но это была не ладья викингов, как у Дурмстранга, и не какая-то хрупкая позолоченная карета. Это был настоящий летучий корабль-боярин, вырезанный из тёмного, почти чёрного дерева. Его борта были покрыты сложной резьбой — переплетающиеся звери, диковинные цветы и древние славянские руны светились изнутри мягким золотым светом. Вместо обычных парусов над палубой плыли три огромных полотна из чистого, сплетённого из света солнца. Они горели алым закатным огнём, освещая окрестности Хогвартса ярче дневного светила. Корабль беззвучно коснулся земли на лужайке перед замком, и солнечные паруса медленно погасли, свернувшись в три сверкающих шара, которые уплыли в небольшие деревянные лари на мачтах. Двери корабля распахнулись, и на трап ступила группа людей. Во главе шёл высокий статный мужчина, чей возраст было трудно определить — ему можно было дать и пятьдесят, и все семьдесят. Длинные седые волосы были убраны в строгий узел на затылке, а такая же седая, тщательно ухоженная борода ниспадала на богатые парчовые мантии цвета спелой вишни, отороченные соболиным мехом. Его лицо с высокими скулами и орлиным носом было невозмутимо, а голубые, холодные, как зимнее озеро, глаза спокойным, властным взглядом окинули собравшихся учеников, столпившихся в дверях. Это был директор Яромир Дергенев. Он шёл не просто как глава школы, а как владетельный князь, вступающий в свои законные земли. За ним, держась на почтительной дистанции, следовали несколько студентов — парни и девушки в форменных мантиях из тёмно-зелёного сукна с меховой оторочкой, выглядевшие сурово и сосредоточенно. Но всех интересовала «семья», о которой так загадочно упомянул Дамблдор. Прямо за директором, словно его живой щит, сошла с трапа молодая женщина. Ей вряд ли было больше двадцати пяти. Медные, отливающие красным золотом волосы были заплетены в сложную косу, напоминающую корону, а её прямая осанка и властный взгляд зелёных глаз выдавали в ней если не волшебницу знатного рода, то уж точно человека, привыкшего к повиновению. Её платье из тёмно-синего бархата, расшитое серебряными нитями, было строгим, но безупречно дорогим. А следом, лёгкой поступью, спустились четыре девочки-погодки, выстроившиеся позади неё, словно отряд гвардии. Старшей, по виду, было лет пятнадцать, и она была живой копией своей предшественницы — те же медные, пышные волосы и серьёзное выражение лица. Две младшие, с озорными блестящими глазками и пухлыми щёчками, имели каштановые кудри, которые на солнце отливали явной рыжизной. Но больше всех выделялась средняя. Её волосы цвета спелой пшеницы были не просто длинными — они были феноменально длинными, ниспадая тяжёлыми, шелковистыми волнами практически до самых колен, и казалось, будто она сама излучала мягкий свет. Эта странная процессия — величественный князь-директор, суровая рыжеволосая девушка и четверо столь разных, но явно родственных девочек — застыла на мгновение, окидывая взглядами замок.