1. Тук-тук

Хорошее время — исход августа. Природе до сих пор словно бы наплевать, что там с человечеством в общем и в частном. Наверное, это правильно. Даже в книжках писали, что массовых вымираний на планете было ого-го, мёрли все за милую душу, только успевай отскакивать, чтобы не придавила туша какая-нибудь, сдохшая уж очень не вовремя рядышком. Вот и сейчас, стало быть, время очередного массового вымирания. Сколько оно ещё продлится — чёрт его знает. Вот кто не успел вымереть — те счастливчики или страдальцы? Философский вопрос, и каждый на него по-своему ответит. Наверное, это тоже правильно, потому что сколько осталось людей — столько осталось и мнений. Горстка, может, чуть больше. Конни и Джек, сидя на мягких полуободранных сидениях, медленно попивали бормотуху из оскудневших запасов. Пойло мягкое, но приторное. Переборщить с ним легко, глоток первый, глоток десятый, и всё. Но Конни и Джек знали меру, они, как и все тут, умели держать себя в руках в дороге, потому что всегда нужно быть начеку. Вот, например, решит кто-нибудь их караван грабануть, и ой тогда им всем. Впрочем, грабить, наверное, на самом деле есть что: бродячие артисты люди богатые и одновременно нищие. Парадокс. Марли не прикладывалась с остальными к бутылке, да ей и не предлагали. Она покачивалась на козлах, следила за двумя смирными кобылками и слушала скрип колёс да птичьи пересвисты. Караван насчитывал пять внедорожников и три фургона. Марли ехала посередине. Впереди неё — Одноглазый Джон, скрипач; перед ним — Лилли, умелица по африканским барабанам. Марли — за ними. Сама себя она в шутку называла певичка, как птичка, джаз — любовь всей её жизни. Она таскала всюду за собой ящик с пластинками, хотя слушать их было негде. Но всё равно: сокровище есть сокровище. Вот Одноглазый Джон, например, долгое время калесил с синтезатором наперевес, хотя электричества давно ни в одной заднице мира днём с огнём не сыскать, а батарейки берегли крепче жизни. Так берегли только лошадей. Батарейки и лошади — золото нового мира. Одно хорошо в этом чёртовом новом мире: ходячих стало немного меньше. У всего есть срок годности, вот и эти твари постепенно меньшились. Не так быстро, как хотелось бы, но стало ощутимее. — Доехали! — крикнул Одноглазый Джон. Стало быть, ворота замаячили на горизонте. Марли облегчённо выдохнула. Хрен знает, кому говорить спасибо за то, что добрались без потерь, хотя путь был долгий. Этак они за несколько лет весь континент исколесят. Колонна остановилась минут через десять. Марли слезла на землю и сначала размяла ноги, потом руки, а уже после пошла до Одноглазого Джона. Калитка в воротах приоткрылась, и наружу высунулся старый знакомый «Аркадии» — Стив. Глаза его забегали, межбровье затянули морщины. Отчего-то дверь артистам не торопились открывать, хотя было принято посылать пару гонцов от одной общины к другой, чтобы ждали. Неужели гонцы не доехали из «Финикии»? Что ж, и такое порой случалось, но артистов никто ещё ни разу не погнал восвояси, потому что они, артисты, привозили с собой частичку жизни. «Недостаточно просто выжить» — девиз труппы. — Тук-тук, — улыбнулась Марли Стиву. — Валите уже, — прошептал Стив. — Стив! Ты же должен ответить: «Кто там?» А я тебе: «Это желание поработать, я всего на минутку». Понял иронию? — Какого хрена вы тянете время? — Стив аж покраснел. Что это с ним? Так-то «Аркадия» всегда радовалась их каравану, ждали раз в полгода, встречали чуть ли не с песнями-плясками. А тут такое. — Всё хорошо? — спросила Марли у Стива. Стив посмотрел на Марли. — Валите отсюда… — не унимался Стив. Выглядел он обеспокоенным, что ли. — Какую-то ахинею несёт, — посетовал Одноглазый Джон. — До вас что, гонцы не добрались? — озадаченно спросила Марли. Стив скривился. — Добрался до нас гонец. Чёрт… У вас мало времени. Скачите отсюда во всю прыть, мать вашу… Нет уж, раз они сюда прискакали, то просто так скакать обратно или куда глаза глядят не собираются. Если в «Аркадии» какой грипп приключился, пусть Стив так и скажет. Труппа посоветуется и решит, что да как дальше. Обменяет что-нибудь на еду и тогда, так и быть, подобру-поздорову уедут. Людьми надо оставаться всегда! Сволочами успеется стать, надо сначала побороться за себя и за окружение, а потом уж, возможно, и в сволочи податься. Но тут на плечо Стива приземлилась ладонь. Легко так приземлилась, как-то уж больно по-хозяйски и по-дружески одновременно. Марли и Одноглазый Джон переглянулись даже. Оба заметили. И тут же калитка отворилась, Стива отпихнули немножечко от неё, и встал в проёме человек. Не свой. Марли это поняла по тому, как он на них с Одноглазым Джоном смотрел. Прищурился весь. А потом как улыбнулся, так и сердце ушло в пятки. — Ба! — он выглянул за калитку и аж приствистнул. — У вас тут что, праздник какой намечался, а, Стиви? А мне почему не сказал? Чёрт, мы бы хоть подготовились! Давайте знакомиться, друзья! Я Саймон. Саймон протянул руку Одноглазому Джону, а тот стоял мрачнее мрачного, но руку всё-таки пожал. Почему пожал? Потому что артисты старались держаться вне политики, вне разборок между общинами, выживание вне выживания. — Джон, — настороженно представился Одноглазый Джон. — Вас много, да? — Саймон же наоборот, улыбался во все целёхонькие тридцать два. — Давайте, заезжайте, всем места хватит! Он обернулся, свистнул и махнул рукой. — Открывайте ворота! У нас тут какие-то офигенные гости! — после Саймон повернулся к Джону, посмотрел сначала на него, потом на Марли. — Да, кстати. Ребят, даже не думайте драпать, а то мы по вам пиф-паф! Саймон сложил пальцы пистолетом и изобразил стрельбу по каравану. Пиф-паф, пиф-паф! Несколько людей отворили грузные железные ворота, и Марле с Одноглазым Джоном пришлось вернуться к повозкам, а на вопросы других ребят пожимать плечами и стараться не сеять панику. Стив стоял в стороне, потупив глаза. Первые три внедорожника поместились на площадке в «Аркадии», остальные машины остались за воротами. Всех лошадей распрягли и завели внутрь. Всё это проходило под пристальным взглядом Саймона и нескольких его людей. После труппу из пятнадцати людей собрали там же, у ворот. Саймон оглядел всех, а потом хлопнул в ладони. — Стиви мне в двух словах рассказал, что вы странствующие актёры да музыканты. Это классно! — в это время его люди обшаривали внедорожники и фургоны гостей. — Сказал, что вы ездите по общинам и так зарабатываете на жизнь. «Недостаточно просто выжить». Мощно! Сраный мир катится в пизду, но музыка должна играть. Класс же! Он снова обвёл долгим взглядом гостей. — И кто из вас, талантливых засранцев, тут главный? А? А ну шаг вперёд! Ну должен же быть главарь? Вождь? Или как вы его называете? Ну? Одноглазый Джон вышел вперёд. — Охо-хо! Ну ты и громила! Напомни-ка, как тебя зовут? — Джон, — ответил Одноглазый Джон. Саймон упёр руки в бока. — Ты индеец, да? Одноглазый Джон кивнул. — И такой огроменный! Сколько в тебе роста, индеец? — Шесть с половиной футов, — не стал ни дерзить, ни юлить Одноглазый Джон. Саймон рассмеялся. — Вау! И кто ты? Ну, там, борец или как? Одноглазый Джон покачал головой. — Я играю на контрабасе. — О-хре-неть! — задорно вскрикнул Саймон. — Да что б меня! Но сегодня без концертов, друзья. Сегодня наш биг босс отлучился по делам, а он, сами понимаете, должен воочию с вами познакомиться. Разместим вас сегодня… Что там у нас есть… В амбаре. Есть тут мини-амбарчик, он же сеновал, там и переночуете. Одноглазый Джон удивился. Впрочем, не очень. Спасибо, что на расстреляли всех на месте. Но он указал на Марли, что-то хотел сказать, но Саймон махнул на него рукой. — Ей выделим матрас, бро. Ребятки, — Саймон обратился к своим вооружённым людям, — проводите гостей в ОТЕЛЬ. И выставьте охрану на ночь. Кто попытается сбежать — стреляйте без предупреждения. Пока труппа поднимала с земли мешки с вещами и инструменты, Саймон снова обратился к ним: — Хорошенько подумайте, что покажете завтра нашему биг боссу. Ниган мужик не привередливый, но не забывайте: пиф-паф! Уже в амбаре, когда для Марли действительно принесли старенький матрас, а Одноглазый Джон постелил солому возле неё и прилёг рядом, они сначала молчали. Марли заговорила первой: — Как же всё чертовски пошло не по плану… Одноглазый Джон неожиданно махнул рукой. — В разные задницы попадали и из этой выберемся. Мы же вне политики и тёрок между общинами. Марли с сомнением посмотрела на него. — Ага. Главное, чтобы их биг босс согласился с тобой, — Марли задумалась и спросила: — Как думаешь, кто они такие? Одноглазый Джон усмехнулся. — Обычные бандиты с большой дороги. — И что будем делать? — спросила подошедшая Ингрид, скрипачка. Одноглазый Джон испытующе посмотрел и Марли и Ингрид. — Ничего. Мы ничего не будем делать. Марли шёпотом возмутилась: — А если Аркадия в опасности? Одноглазый Джон покачал головой. — Мы не воюем. — Но как же… — начала было Ингрид. Одноглазый Джон не дал ей договорить: — Общины возводятся и погибают. Это круговорот. Цивилизаций нет. Больше нет. Мы всего лишь мостик между общинами, помогаем им вспомнить о человечности своим творчеством. Вступив в войну, мы ничем и никому не поможем. Поэтому будем надеяться, что завтрашним выступлением, если нам всё-таки позволят выступить, мы пробудим лучшее в сердцах этих людей. А теперь идите спать. Завтра нам предстоит пережить явно хреновый день, и нам надо постараться не упасть в грязь лицом.