Ментор

Закрыв записную книжку, Кашин Коджи медленно поднялся с кресла и без лишних слов направился на поиски одного человека. Впрочем, искать долго не приходилось — вариантов, где мог находиться этот юноша, было немного, учитывая их положение и однообразную рутину. Увидев небольшой свет, исходящий из-за угла, он спокойно  вошёл туда. Златовласый юноша лежал на самодельной «скамье для жима», сооружённой из операционного стола, и поднимал штангу, происхождение которой оставалось загадкой. Впрочем, этот парень часто уходил и притаскивал вещи в их убежище. Это было в его стиле — исчезать и возвращаться с вещами, которые, казалось, просто неоткуда было взять. Хотя, честно говоря, седовласого мужчину и не интересовало, где мог достать её блондинистый юнец. Коджи никогда не задавал вопросов. Наблюдая из-за входа, как мышцы рук на когда-то стройном подростке натягиваются, показывая их силу и жилистость.  На мгновение Кашин Коджи задержал взгляд — тот выглядел не на свой возраст. Слишком старше. Мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Личное его не касалось. «У шиноби нет возраста»  Боруто сразу заметил его присутствие, просто не хотел прерывать дыхательный цикл, и лишь завершив его, он с тихим выдохом вернул штангу на место и, приподнявшись, сел. — Что такое, старик? Он вытер пот со лба и шеи куском ткани, одновременно пытаясь убрать прилипшие к лицу пряди волос, выбившиеся из хвоста. Его волосы были ни длинными, ни короткими — ровно настолько, чтобы мешать, но не собираться нормально. Это раздражало. Кашин Коджи подошёл ближе. — Дай руку. Без лишних вопросов Боруто протянул её. Пальцы Коджи сомкнулись на запястье. Он провернул его, надавил, крутя из стороны в сторону.  — Так я и думал, — безэмоционально произнёс он. — Что? — встрепенулся блондин. Отпустив его руку, Кашин Коджи сказал: — Сила есть. Но подвижность и гибкость уходит.  Боруто нахмурился.  Тайдзюцу клана Хьюга строилось на другом. Эластичность, точность, контроль. Их запястья были не просто сильными — они были инструментом, через который проходила чакра. Мягкий кулак был не ударом — он был сильнейшей точкой воздействия. Есть некоторые вещи, которые сложно скрыть и это  привычки.  Такие вещи не забываются. Привычки, заложенные в детстве, выдают тебя всегда. Его мать, член основной ветви клана Хьюга, обучала его этому с ранних лет. И даже сейчас, спустя годы, тело помнило. Например, там, где другие могли встать в боевую стойку, сжав кулаки, юноша автоматически, на уровне рефлекса, выставлял открытую ладонь вперёд. Или, тренируя классические стойки и позы тайдзюцу, другие шиноби делали бы упор на силу и размах удара, тогда как члены клана Хьюга двигались словно гладкая вода, которая замирает льдом, когда приходил черёд менять позу, фиксируя элемент и готовясь влить силу и чакру в запястья для нанесения решающего удара. То же было и с Боруто — трудно не выдать себя и свои привычки, когда они заложены в тебе. Но за последние три года многое изменилось. Клоны остались в прошлом. Катана стала продолжением руки. Скорость — его главным преимуществом. На самом деле он действительно понял, что стиль боя всё-таки стоит подбирать под свои наклонности. Не было раньше боя, где он бы не применил технику теневого клонирования, но сейчас он понимал, что лишняя затрата чакры для него опасна да и не так эффективна. С тех пор как он освоил знания от Саске и выучил множество стилей боя, он действительно мог подобрать то, что подходило ему больше. Чаще тренируя элемент молнии и контроль чакры со скоростью, он пришёл к тому, что уже даже перестал нуждаться в клонах. Он научился заканчивать бой быстрее, чем раньше успевал его начать. Его стиль боя стал быстрым и точным, и, возможно, где-то по пути потерял часть той самой «мягкости» тренированную с детства его матерью. — Со следующей недели, — спокойно произнёс Кашин Коджи, — больше времени на гибкость. И на техники Хьюга. Боруто оттянул прилипшую к телу майку, явно раздражённый липким потом, думая о том, что он чертовски хочет помыться, и на этой ноте спросил: — В этом действительно есть нужда? Он не спорил. Просто хотел понять. Блондин  понимал, что тренировки лишними не бывают, ему просто нужно было знать, сколько времени и важности стоит им придать. Ответ последовал сразу. — Как ты знаешь, клан Ооцуцуки — дальние предки клана Хьюга. Многие из их техник и стилей очень похожи, включая такие особенности, как Бьякуган. Верно, именно из-за крови Хьюга в нём, таблетки Амадо имели ужасный побочный эффект, а также именно из-за этого Момошики очень сильно проявлялся в нём, даже когда он не являлся на 100% Ооцуцуки. Обычно захват тела происходил, когда карма распаковывалась полностью, но у него была другая ситуация. Из-за схожести генов, кажется, границы их сознаний размывались. Кого легче превратить в волка — собаку или овцу? Может, поэтому он никак не замечал распаковку кармы и изменения в теле на первых этапах — ведь она легко приросла и не вызвала отторжения, как это могло быть с сосудами Исшики. — И тебе придётся использовать силу Момошики. Это факт. Продолжил клон легендарного Санина.  Боруто ничего не сказал. — Ты Ооцуцуки, и некоторые вещи подходят тебе больше. Я ничего не говорю про твои техники и владение мечом. Бьякуган. Полёт. Контроль. Их стиль не про резкость. Он про уверенность. Про доминирование без лишних движений.  Кашин чуть прищурился. — Ты сам видел. Урашики. Исшики даже Момошики. Они не дерутся — они подавляют. Тишина. — Тебе нужно научиться этому. Боруто усмехнулся: — Научиться быть высокомерным? Тяжёлый вздох. — Научиться быть стабильным. Это прозвучало уже серьёзнее. Боруто опустил взгляд на свои руки. Мозоли. Следы тренировок. Он помнил, каким был раньше. Импульсивным. Резким. Саске или может судьба выбила это из него. Научила думать. Ждать. Считать. В детстве он действительно был горячей головой, но, тренируясь с Саске, со временем перенял характер наставника, и его бой стал чётким. Учиха часто говорил ему оставаться спокойным и анализировать бой — что он и делал сейчас. Тем не менее, похоже, ему было ещё куда расти. Этого  всё ещё было недостаточно. Он сжал пальцы в кулак — Ладно. Старик, тебе есть что ещё мне посоветовать? Кашин открыл записи. Он не был его учителем в привычном смысле. Боруто рос сам по себе.  Если уж кого и благодарить — то Саске. Тот натренировал его настолько, что парень легко изучал все новые техники и совершенствовался самостоятельно. В среднем на изучение любой новой техники тот тратил один день, не больше. Остальное заключалось в сноровке и доведении техники до уровня рефлекса. Работа Кашина Коджи заключалась лишь в том, чтобы давать ему теорию и детали будущего для более эффективного развития — в конце концов, их цель была выжать максимум из того времени, что у них есть. — Больше тайдзюцу. Меньше зависимости от чакры. Страницы перелистнулись. — И ещё. Ты теряешь концентрацию в бою, когда начинаешь говорить. Тебя уже ловили на этом и я вижу будут ловить если не исправишь.  Боруто чуть скривился. — И сенсорика, — добавил Кашин. — Ты полагаешься на глаза и инстинкты. Но видимо плохо чувствуешь чакру. Проблема есть? — Есть, — кивнул Боруто. — Работаю над этим. Кашин закрыл записи. — Работай лучше. С сегодняшнего дня удели всему что я сказал больше времени.  Он уже собирался уйти, но остановился: — С гендзюцу проблем нет? Раньше он часто в него попадал. Но он ведь был учеником Учихи разве может идти об этом теперь речь,  Боруто встал со скамьи. — Уже нет. Ответ был коротким и уверенным. — Хорошо. Боруто потянулся, чувствуя, как липкий пот раздражает кожу. — Я понял тебя, старик. Я займусь всем этим. Всё. Я в душ. И, не дожидаясь ответа, ушёл.