Помните о неприкосновенности частной собственности!

      Декабрьский холод обжигал кончик носа и щёки, но сейчас Крис это уже не пугало. Про шапку она отныне больше не забывала, как и про шарф. Она зарылась носом в его ворс, от которого пахло кондиционером для стирки и снегом. С улицы сквозь треснутое окно дул слабый ветер, проникая в самые отдалённые уголки старого заброшенного дома. Крис устроилась на прохудившимся подоконнике с полным термосом кофе в руках, гуляя взглядом по ничем не примечательным гаражам, вид на которые открывался с этой стороны дома. Рядом покоилась уже севшая старенькая камера, и девушка, боясь за её сохранность, подвинула её ближе к себе и обняла свои ноги. Те же, к слову, грелись в новых пуховых ботинках – да, Крис, наконец, позаботилась о них, и с недавно выплаченной годовой премии купила не только зимнюю обувь, но и подарки для всех подруг на уже вот-вот грядущее Рождество. Его теперь, кстати, Крис планировала отмечать именно с ними. Агата в этом вопросе была непреклонна и снова настояла на встрече у неё дома. Отказываться никто и не думал – дом у женщины был большой и просторный, и для празднования подходил лучше чем любая из съёмных квартир остальных девушек. После всеобщего согласия абсолютно счастливая Агата теперь только и была занята тем, что подбирала самые эстетичные украшения к празднику, на обсуждение которых у них с Крис уходил почти каждый обеденный перерыв. Крис это нравилось, на самом деле. Ей очень давно не доводилось принимать участие в таких приятных хлопотах, потому что не только Рождество, а каждый праздник в принципе уже много лет оборачивался для неё либо пьянкой, либо скандалом, либо вообще всем сразу. И хотя выбирать между цветом праздничных колпачков и выверять длину каждой гирлянды ей было искренне весело, иногда мыслей всё же касалось до боли в груди неприятное чувство.       С Лексом они больше не виделась. С той их ссоры прошло довольно много времени, но он так ни разу не открыл ей дверь. Теперь она всегда была заперта, а её звонки парень тут же сбрасывал, стоило ей только набрать его номер. Крис не знала, выходил ли он вообще из дома с тех пор или так и сидел один взаперти. Возможно, он делал это пока она была на работе, этого она тоже не знала и поделать с этим незнанием ничего не могла. Жить парень умудрялся очень тихо – если бы не звуки льющейся воды и порой скрипящих половиц, она бы сочла, что он либо переехал, либо нахрен умер, чего Крис, признаться, порой очень сильно боялась (сказывался печальный опыт их знакомства). Но нет, иногда он почти неслышно шуршал пакетами (стало быть, что-то он всё-таки ел), иногда что-то ронял на пол и следом тихо матерился. Только сейчас Крис поняла – на самом деле она слышала его всегда, с тех самых пор, как въехала в эту квартиру, просто раньше как-то не обращала внимания. То ли ей было не до него из-за собственных проблем и мучительных страданий по Генри, то ли уставший мозг просто игнорировал посторонний шум. Но Лекс уже давно не был для неё посторонним шумом. Да даже просто посторонним не был. Только вот это было не взаимно, судя по всему...       Из сжатой в тисках пуховика груди вырвался тяжкий вздох. В голове снова и снова крутились последние прошедшие дни, которые будто стали очередным её испытанием. Поначалу Крис плакала. Долго, ночами и очень тихо, всё потому что он мог услышать. Ей ужасно не хотелось, чтобы он знал, как ей обидно и больно, поэтому даже дома приходилось глотать рвущиеся наружу слёзы. Спасением снова стали её возобновившиеся прогулки. На вторую попытку продолжить ведение блога её толкнула Алекс, которая её интересы весьма разделяла. Разделяла, правда, только она. Шелли такое пугало (она как-то раз рассказала, как однажды теперь уже бывшие друзья девушки решили над ней подшутить и заперли её в какой-то очень жуткой заброшке), а Агате не нравилось вовсе – она много говорила о небезопасности этого увлечения, но настаивать, тем не менее, на своём не стала, за что Крис была ей очень благодарна. Потому что только они, эти маленькие приключения, её и спасали. Иной раз её посещали мысли вернуться в покрытый окружившими её слухами офис и разгадать загадку Винсента Говарда, но Крис эти мысли гнала, надеясь, что интерес к этому у неё со временем пропадёт и потому бежала от них. Как и от многих прочих, впрочем. Как раньше бежала от семьи, а затем от Генри и его вечных пьянок. Бежала в чужие дома, что когда-то хранили тепло прежних хозяев, а теперь прятали её слёзы. Но время шло, и они (слёзы) в какой-то момент всё же закончились. Под рёбрами всё ещё ныла какая-то глухая боль, ныла, но хотя бы больше не душила, отчего Крис могла двигаться дальше. Могла выбирать подарки подругам и украшения к празднику, могла и дальше вести свой блог, могла оставаться вот так, сидя на чужом подоконнике, в одиночестве. Оно больше не было невыносимым несмотря на то, что с ней снова поступили паршиво. Что-то незримое в её душе всё же переменилось за эту долгую осень. Возможно, благодаря девчонкам, возможно благодаря... Ему.       Крис старалась сильно не страдать. Следовала, можно сказать, завету незнакомки из клуба, но дело было не только в этом. Страдать по человеку, который этого не заслуживал, ей уже доводилось, ничего хорошего в этом не было совершенно. Только вот... Лекс был другим. Чёрт возьми, он не казался ей плохим парнем даже когда идиотски шутил над ней и вёл себя как придурок. Так почему же...?       Девушка отпила свой кофе из термоса и сморщилась от обжигающего горло кипятка. Ей было пора прекращать задаваться этим вопросом. Почему, почему... Потому что он так захотел. Других причин на то, чтобы говорить всякую хрень, не существует в принципе. Крис поняла это уже тогда когда порвала с Генри, зачем тогда она продолжает спрашивать себя об этом? Нет никаких чёртовых причин и всё. Поднявшись с места, она сложила камеру в сумку и снова оглянулась вокруг, мысленно благодаря эти старые обшарпанные стены. В очередной раз её спасает чья-то оставленная в прошлом жизнь.       Домой Крис возвращалась уже поздно ночью, благо пятничный вечер не сулил ей завтра раннего подъёма. На лестнице стыл лёгкий холод и мрак, и в пору было уже обратиться в коммунальные службы по поводу этого дерьма, но ей, если честно, было не до этого. Почему из всех пусть и немногочисленных соседей этим должна заниматься именно она? Вооружившись фонариком смартфона, девушка медленно поднимала себя по лестнице, мечтая о горячем душе и своём уютном матрасе. На подходе к последнему пролёту электрический свет выцепил из темноты до страшного знакомую фигуру, которую Крис как будто даже немного успела забыть. Обрамлённый яркой вспышкой Лекс был всё в той же маленькой ему куртке, к тому же теперь уже не подходящей сезону, а его прикрытые коротким рукавом руки удерживали на коленях пакеты полные, кажется, энергетика. Столкнувшись с его суровым, но растерянным взглядом, Крис растерялась и сама, но прежде, чем она успела сделать к нему шаг, парень торопливо забрался в свою квартиру и хлопнул дверью. Крис снова осталась стоять перед ней в одиночестве, как это было последние пару недель.       – Ты так и будешь меня игнорировать? – почти прорычала она, разглядывая сквозь едва освещённую сжатым в руках смартфоном облупившуюся обшивку двери. – Собираешься теперь делать вид, что мы не знакомы?       Он не ответил. Ну, кто бы мог подумать.       – Чёрт возьми, ты знаешь, ладно. Я тебя поначалу оправдывала, – продолжала Крис, прекрасно зная – Лекс её слышит. – Потому что думала, что ты хоть и со своими закидонами, но всё же хороший парень. Я искала причины твоих слов, искала их в себе... И до сих пор не нашла. Если бы ты хотя бы сказал мне, в чём дело... Я бы тебя поняла, но ты же молчишь, блин.       Девушка злобно пнула случайно попавшуюся ей под ноги бумажку. Скорее всего, это был его чек из магазина.       – И я так от этого устала. Почему я должна гадать, что у тебя в голове?       Но от тонких стен отражался только её собственный голос и ставший привычным треск счётчиков. Только это и больше ничего.       – Я вообще не понимаю зачем говорю тебе всё это. Знаешь, я чувствую себя клоуном. Шутом, который постоянно перед кем-то выплясывает. У меня почему-то по жизни так складывается, не знаю...       Но эти откровения, какими бы честными они ни были, выслушивала старая дверь, а не тот, кому они были адресованы. Девушка плотно сжала свои губы, чувствуя, как следом начинает хмуриться уже всё лицо. Наверное, где-то здесь её терпение наконец подошло к концу.       – Мне это так заебало. Я больше не хочу так. Если ты хочешь играть в незнакомцев – хорошо. Я тоже буду.       И, не надеясь дождаться ответа, хлопнула дверью своей квартиры.       Всю ночь она провела с головой в видеоредакторе, от гнетущих мыслей только он её и спасал. Новое видео оказалось на канале лишь под утро, когда Крис наконец закончила с монтажом и могла, в конце концов, позволить себе поджидающий её с самого позднего вечера душ. Задерживаться только вот там вопреки всему почему-то не хотелось, поэтому, как можно быстрее согревшись и завернувшись в махровый халат, она поспешила вернуться обратно в комнату. На экране монитора до сих пор рябил собственный ютуб-канал, а под только что выложенным видео висел аж целый один просмотр.       – Уже? – вслух удивилась Крис, взглянув на экран поближе. Раньше первые просмотры у неё появлялись только через несколько дней. Может, с её маленькой карьерой блогера было не всё потеряно?       Из-за пластиковых жалюзи уже пробивались первые рассветные лучи. Крис сощурилась и потянула за тонкую свисающую вниз верёвку, отчего комната погрузилась во мрак, позволив девушке завалиться спать после бессонной ночи. Ночь была бессонной не только у неё, к слову. За стеной до сих пор не спал автор её первого просмотра.

***

      – Ну, с Рождеством, девочки!       – С Рождеством!       – С Рождеством, красотки!       – С Рождеством...!       Звон бокалов ознаменовал начало вечера и разлился, ударяясь о высокие стены, по украшенному всем чем только возможно залу. На окнах и стенах ярко играли цветные гирлянды, вторя таким же цветными фонарикам и мишуре, а под самый потолок упиралась кончиком огромная пухлая ель, растопырив свои нарядные пушистые ветки. На подготовку всей этой красоты они потратили всё рождественское утро, рождественский день же ушёл на готовку, в которой сильна, пожалуй, была только опытная Шелли. Лишь благодаря ей не подогрела индейка, а имбирные печенья не вышли слишком сухими, как это обычно получалось у Крис. Конечно, всё это было можно заказать и в доставке, но смысл праздника тогда, казалось, терялся, и вот теперь девушки, уставшие, веселые и совсем немного выпившие, сидели за огромным столом с гостиной. По кругу лились забавные истории и шутки, переходящие одна в другую, смешивался между собой девичий смех, пустели бокалы и тарелки, фоном играли знакомые праздничные песни.       – Девочки, я вас так люблю... Вы должны знать, вы – самое лучшее, что случилось со мной в этом году...       – Всё, Агате больше не наливать.       – Алекс, ты ранишь меня прямо в сердце! Я же серьёзно!       – Да кто же спорит.       – Алекс шутит. Правда, Алекс...?       – Шучу, конечно. И, в общем-то, хочу присоединиться к твоим словам, красотка.       – Ох, она тоже меня любит... Я сейчас заплачу...       – Агата, не плачь, пожалуйста!       – Шелли, ты сейчас сама заплачешь.       – Н-нет, не заплачу.       – О мой Бог, Шелли, не надо!       Крис улыбалась. От их громких заливистых голосов в груди разливалось приятное чувство праздника, впервые за долгие годы. Вот как можно благодарить этих девушек? Слова крутились на языке, но они были какими-то невнятными и тухлыми, отчего Крис было даже стыдно. Обычно с тем, чтобы выразить свои чувства, у неё проблем не возникало. Возможно, всё дело было в телефоне, на который она украдкой, но всё же поглядывала? Или скорее в том, что этот телефон молчал. Будто могло быть иначе.       – Девочки, у меня для вас кое-что есть...       Шелли, явно волнуясь, зарылась в своем рюкзаке и вытащила оттуда три изящных запечатанных конверта. Каждая получил по одному.       – Это совсем скромно, но...       – О Боже мой!       Успевшая распечатать свой конверт Агата выудила из него маленький красивый портрет. На том отчётливо читалось лицо адресата – короткие кудряшки и большие карие глаза сложно было не узнать. Читался ещё и стиль самой Шелли, такой яркий, цветной и милый.       – Ну всё, теперь я точно заплачу! Ты ж моя крошка!       Крис распечатала свой конверт. На листе бумаге точно красовалось её лицо, только вот такое милое, даже слишком. Оно же не было таким никогда...       – У-у, Шелли-и...       По её щеке скатилась одинокая непрошенная слеза. Крис спешно утёрла лицо, но девушки конечно же успели её заметить.       – Эй, ну чего ты...       – Малышка моя, не плачь!       – Крис, я не хотела...       Подруги сковали её в объятиях, отчего слёзы сдавили веки ещё сильнее. Отчаянно пытаясь их сдержать, Крис дрожащим голосом прошептала:       – Спасибо, Шелли... Спасибо девочки-и...       Чья-то руки похлопала её по плечу, чья-то погладила макушку. Это тёплое, полное смеха и счастливых слёз Рождество она точно запомнит надолго.       Ночь была в самом разгаре. Чей плейлист сейчас играл Крис точно не знала (хотя принадлежал он, возможно, Алекс), но подпевала всё равно вместе со всеми. Больше всех танцевала Агата, но её задорная энергия уволокла за собой всех остальных, и вот Крис на заметила, что уже во всю двигается в такт музыке под разношёрстные голоса подруг. Лишь иногда, между делом её беглый взгляд касался экрана её смартфона. Ожидаемо пустого.       За окном слышался вой пьяного сброда и свист салюта. Видно его, правда (салют, не сброд), с этой стороны дома не было, но Лекс, если честно, смотреть даже и не пытался. Он свернулся на так и оставшемся разложенным диване и упёрся спиной в его бок, по привычке оставив место справа. По дурацкой привычке, от которой ему пора было бы избавиться, но он не мог. Или не хотел, скорее, и просто тешил себя остатками той реальности, которою он сам же и оборвал. Что ж, в его духе, отрицать он этого не собирался. Лежал на промятом боку, съёжившись, как самое жалкое создание, во мраке собственной квартиры и пялился в побитый экран телефона. Рука бы ни за что не поднялась позвонить самому, чего же он тогда ждал? Ебучего чуда? Рождественского, ага. Прямо как во всех праздничных идиотских фильмах. Реальность вот только всё-таки немного иная. Персонально его реальность – торчать здесь одному в квартире, сокрушаться о своей убогой жизни и запивать всё это энергетиком, потому что только он не давал ему прилипнуть к дивану окончательно.       Мерзость какая. Самому противно.       А в мыслях так и продолжало стыть её лицо... Продолжало, как бы Лекс не пытался от этого бежать. Бежать, ну да, забавно... О чём он только думает? Крис ему уже всё сказала. Пора бы было оторваться от экрана и лечь спать, только вот он всё равно не мог, как бы ни пытался себя убедить.       Судя по доносящимся с улицы крикам, под окном всё же началась драка. Лекс не то чтобы особо вслушивался, просто висящая в этих стенах тишина была готова исчезнуть от любого тихого шороха. Лекс бы тоже с удовольствием исчез, если бы только мог.       Крис отмечает это Рождество совсем по-другому. Оно и к лучшему.

***

      Брать отпуск между Рождеством и Новым годом была плохой идеей. Плохой, но это не значит что Крис ей не поддалась, и вот теперь она проводила оставшиеся свободными дни за всякой ерундой типа прогулок, монтажа, уборки и просмотрами дурацких видео через раз. Иногда вечерами они с подругами переписывались в чате (в праздничный период у Алекс и Шелли было полно работы, поэтому обеим было не до личных встреч), иногда эти вечера Крис проводила одна. В таким моменты по привычке тянуло грустить, но девушка упорно гнала от себя это чувство – сколько, чёрт возьми, можно? Потому такие вечера часто наполнялись играющими фоном видео и каким-то бестолковым занятием. Вот и сегодня дела обстояли также: на экране монитора играл какой-то первый попавшейся в рекомендациях ролик, шумели чайник и микроволновка, а Крис, готовясь ужинать, между делом бродила по геосервису в поисках новых мест для своего блога. В ближайшей округе их оставалось не так уж и много – большинство из них девушка либо уже успела обойти, либо они были и без того хорошо известны среди блогеров, так что снимать там не имело никакого смысла. Взгляд вел её в сторону юго-запада, к самой окраине города и невольно цеплялся за уже давно отмеченную точку.       – C&A...       Крис об этой компании давно было хорошо известно. Она прошерстила весь интернет прежде чем забраться туда впервые. Компания, занятая когда-то в сфере искусственного интеллекта, разработки которой были утеряны после закрытия – именно об этом девушка рассказывала в том самом злополучном видео. Надо сказать, качество его было так себе как минимум потому, что Крис монтировала его после долгой и упорной борьбы с собственным страхом. Тот уже давно прошёл, но на его месте теперь был ворох вопросов. Которыми она, может, и пыталась заглушить внезапно возникшее в её жизни пустое место, но тем не менее. Что же тогда всё-таки случилось? Нет, странные находки были не редкостью в её увлечении, но обычно это было что-нибудь вроде жутких старых игрушек, уродливого граффити или деревянного стула в какой-нибудь самом неожиданном и неуместном месте. Вполне себе рабочая гарнитура в этот список не входило. Что не так было с ней и со всем этим дурацким офисом?       И этот Винсент Говард. Он упоминал отцифровку сознания.       Что подозрительно вязалось с тем самым странным, довольно долго преследовавшим её чувством. Как бы его не отрицали окружающие.       Не затерялось ли, в таком случае, где-нибудь там сознание Крис?       Эту мысль, она, если честно, игнорировала довольно долго, но больше делать этого не могла.       Возможно, именно из-за этого нового пустого места в её жизни? Которое хотелось чем-то заполнить.       Крис уже вовсю собиралась в путь, когда телефонный звонок внезапно прозвучал на фоне неинтересно видео и гудящего холодильника. Трубку она уже снова могла брать без страха – подругам удалось прогнать его частыми звонками. На проводе, к слову, снова была одна из них.       – Привет, Крис! Как отдыхается?       Голос Агаты мешался с шумом волн. Да, та последовала той же плохой идее, что и Крис и решила взять праздничный отпуск, только в её случае эта идея не была такой уж плохой.       – Привет, всё отлично, – придерживая телефон плечом, девушка с трудом натянула куртку. – Слышу, что и у тебя тоже.       – Ещё бы, по-другому здесь быть не может. Гавайи – Рай! Ах, ладно, о чём это я...       Замок в двери Крис уже щёлкнул, чем сбил женщину с толку.       – Погоди, ты что, снова идёшь на прогулку?       Крис повернула в нём ключ, про себя усмехаясь. Интересно, сможет ли она снова удержать себя от нотаций?       – Да, ты угадала, – улыбнулась ей девушка, убрав связку в карман.       – Хорошо... Будь пожалуйста осторожнее, ладно?       Всё-таки удержалась.       – Всё под контролем, не беспокойся.       – Так, ещё раз, что я там говорила... А... Я прилетаю тридцатого и вот думаю, не забронировать ли нам ресторанчик на Новый год.       Но Крис её не расслышала, потому что столкнулась взглядом со своим соседом. Впервые за всё это время. Его глаза, тёмные, почти чёрные, глядели на неё из темноты лестничной клетки пристально и сурово, но сам парень не произнёс ни слова и замер злобной бледной тенью напротив.       Внутри всё вскипело. Вот как он может так?       – Что ты сказала? Повтори, пожалуйста, – не сводя с него взора, девушка переспросила в трубку.       – Я говорю, ты свободна тридцать первого? Есть планы?       Впервые за долгое время они цеплялись взглядами так долго, а ему, чёрт возьми, и сказать нечего?       – Свободна, планов нет, – отчеканили Крис, всё ещё глядя ему в глаза. И продолжила, когда дверь за ним уже закрылась. – А что ты хотела?       – Да вот думаю, заказать может столик в ресторане, посидим...       Они договорились, что обсудят это через пару дней, когда Алекс и Шелли выползут из рабочей рутины. После недолгого разговора о гавайской кухне и таких же гавайских парнях, Крис отправилась на всё тот же юго-запад, где её ждала так и оставшаяся неразгаданной тайна. Девушка была даже рада, что прошло какое-то время – по крайней мере, ей больше не было жутко, а тому странному, долго преследующему её чувству хотелось найти объяснение. Бесконечные коридоры встретили её холодом и пылью, и как же трудно было отыскать среди них нужный, ведущий в единственный не обесточенный отдел. Крис всё же справилась и вот сквозь стены проглядывали знакомые заботливо закрашенные граффити, с доски почета улыбались портреты разработчиков, а посреди этой громадной и почти пустой комнаты ярко горел старый, синюшный монитор.       Крис поёжилась, чувствуя вновь поступающий страх. Чёртов фильм ужасов, не иначе. Но, всё же пересилив себя, она прошагала к компьютеру. Ничего, кроме него, её сейчас не интересовало.       "Пожалуйста, ничего не трогайте!" – как и прежде гласила пожелтевшая от времени записка, но Крис снова к ней не прислушалась, и глаза её устремились в экран.       На нём, как и в прошлый раз, было почти пусто. Рябили несколько вкладок с какими-то файлами, которых Крис побоялась касаться, но в душе понимала – наверное, надо. Рука потянулась к старой мышки, и её громкий щелчок смешался с гулом системного блока.       Но ведь она не успела нажать на неё...       Верно, потому что это был не щелчок. Это был звук затвора. Прямо над её головой.       – А теперь отойди, пожалуйста, медленно.