Ознакомьтесь с правилами пожарной безопасности

      Мокрый и грязный снег лип к колёсам инвалидной коляски, чем раздражал просто невероятно. В этом проклятом всеми силами и коммунальными службами районе его никогда не убирали, и год от года Лекс это терпел, отчаянно внушая себе, что на улице ему всё равно делать нечего, так что какая разница, лежит этот чёртов снег или нет. Он, впрочем, ненавидел туда выбираться и без этого. По многим причинам. И пока в его жизни была Крис, необходимость это делать, в общем-то, окончательно пропала, ну а сейчас он был снова здесь, пытался протащить себя по этой грязи. Зрелище это было наверняка очень увеселительным.       Под бесполезными ногами стыли чёрные следы от вчерашних петард. Лекс пригляделся, прекрасно зная – петардам принадлежали из них далеко не все, но лучше об этом никому не знать. С тяжким трудом собравшись, парень поволок себя в сторону киоска – единственного места, которое он вообще посещал, источник запаса его энергетиков. Тот, благо, работал, на что Лекс надеялся до последнего, иначе вся эта ненавистная прогулка была бы затеяна зря. Узкая палатка, протянувшаяся вдоль первого этажа убогой четырёхэтажки, была покрыта тонким слоем наледи и снега. Лекс вкатил коляску на импровизированный пандус из двух сколоченных между собой досок. Никто, конечно, не говорил ему, что он был сделан специально для него, но парень это и так знал. Все эти годы, что он здесь живёт, он посещал это место раз в неделю и, кто бы мог подумать, продавец его запомнил. К сожалению.       Стояло утро первого января. Парень надеялся, что в это время уж точно не застанет людей, но, к его несчастью, даже этот убогий киоск полнился народом. Толпа из человек пяти (да, для Лекса это уже толпа) выстроилась в очередь на кассу, по ходу движения хватая всё что только цепляло просохшие от ночного празднования взгляды. Лекс вздохнул. Меньше всего ему сейчас хотелось пересекаться с людьми. Да и не только сейчас. В принципе. Вообще. И тоже по многим причинам. Стараясь отбросить ненужные мысли, он оттащил себя в сторону одного из старых выцветших на солнце холодильников. Тот гремел и давно дышал на ладан, но Лексу не было до этого дела. Он без труда дотянулся до нужной полки и выудил оттуда банку любимого энергетика. Затем ещё одну, затем ещё. Хотелось бы ему сказать, что это впрок, но парень и так знал – ни одна из них целой не будет уже через день. Как и еда, впрочем, которая на этот раз кончилась раньше (и давно он стал так много есть?). Поэтому, помыслив, он прихватил с собой пачек десять быстрорастворимой лапши и пару каких-то первых подвернувшихся под руку снэков. "Под фильм" – подумал он поначалу, но мысль эту быстро отверг, с силой сжимая челюсть. Верно, никаких больше чёртовых совместных фильмов. Хватит с него.       – Мама! Мама! А почему дядя сидит в коляске?       Лекс почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.       Где-то за спиной мать, явно стушевавшись, громко шикнула на ребенка, но тот в силу то ли возраста, то ли глупости, намёка вовсе не понял.       – Он что, разве маленький, мама?       По крошечному помещению разнеслось очень грозное "Цыц!", но и этого любопытному мелкому оказалось мало. После непродолжительного грозного полушёпота послышался звук шлепка и протяжный детский рёв. Под всеобщим вниманием нерадивая родительница всё же удалилась под руку со своим ребенком, оставив того и без столь желанного мороженого, и без ответа. Лексу, впрочем, было всё равно.       Или он хотел, чтобы так ему было.       – Ох, сынок, а что же это с тобой?       Чувствуя, как его терпение подходит к концу, парень поднял глаза на знакомый ему голос и встретился взглядом с оказавшейся рядом сухой старушкой. Это была миссис Бейкер. Мозги её давно изъела последняя стадия старости, и при каждой их встрече она задавала один и тот же дебильный вопрос.       – Авария, бабуль, – проскрипел Лекс нехотя, как обычно. Он сам не знал, почему каждый раз отвечал ей, но всё равно почему-то продолжал это делать.       Ну вот, сейчас миссис Бейкер сочувственно помотает головой и скажет:       – Бедный, бедный сынок...       Лекс ненавидел это её несчастное, прискорбное "бедный", но в ответ всегда лишь кивал и даже не старался отбрехаться, хотя порой очень, очень хотелось.       Ему вообще часто хотелось многого. Например, прямо сейчас громко послать всех в этом долбаном магазине к ёбаной матери, пнуть того медленного мужика на кассе под зад и быстро убежать с безумным смехом на губах. Только вот... Тут в пору пошутить, что пинать нечем и убегать не на чем, но останавливало всё же не только это.       Ай, дурацкие мысли.       До ушей донёсся чей-то тихий хохот откуда-то из самого дальнего угла маленького магазина. Лекс не заметил, как обернулся к источнику звука и тут же об этом пожалел – под полкой с крепким алкоголем горячо ворковала парочка прыщавых подростков. Да так ворковала, что ещё немного и они были готовы раздеть друг друга прямо здесь, но все тот же медлительный мужик, который, ко всеобщему счастью, наконец направился на выход, грубо цокнул в их сторону, отчего те свой пыл всё же умерили.       Лекс не завидовал, вовсе нет.       Хотя кому он, чёрт возьми, врал?       – Пакет?       Парень вздрогнул и оглянулся. За всем этим паршивым делом даже не заметил, как подошла его очередь. Хорошо знакомый продавец, он же хозяин киоска – грузный чёрный мужик лет пятидесяти всегда спрашивал у него одно и тоже, хотя ответ, кажется, и так всегда знал. Лекс кивнул.       – Тридцать пять долларов.       Банковская карта взвизгнула о терминал. Парень принялся торопливо собирать свои покупки, чувствуя на своей макушке сочувствующий взгляд продавца. Лекс ненавидел этот его взгляд. Прекрасен знал – это он поставил чёртов пандус, это он переставил его энергетик на полку ниже ещё давно, когда заметил, что ему трудно каждый раз за ним тянуться. Он, этот седой мужик, имени которого Лекс так и не удосужился узнать, заставлял его чувствовать себя жалким.       И не только он.       Казалось, каждый погрязший в этой очереди человек смотрит на него ровно таким же взглядом. Снисходительным, полным этого дебильного сострадания, которое ему, Лексу, было не нужно.       Парень уложил пакет к себе на колени и поспешил к выходу, желая поскорее скрыться. Где-то у дверей дурацкое колесо все же за что-то зацепилось, в этот момент уже всё вело его к позорному падению, но Лекс не без усилий себя от него удержал, хотя банки всё же громко полетели на пол.       – Молодой человек, Вам помочь?       – Не нужно, я сам...       И пока он ёрзал по успевшему покрыться за утро грязью полу, все невольные свидетели этого унижения смотрели ему в спину.       Или ему так казалось. Он не знал, не хотел проверять.       Когда дверь за ним почти закрылась, до ушей донёсся обрывок суетливого разговора.       – А вы слышали вчера выстрелы?       – Да какие выстрелы, это бухой молодняк со своими петардами.       – А, да? Придурки, блять. А если пожар, как в прошлый раз?       – Ага, и кто будет виноват?       Пластиковая дверь хлопнула, шею и грязные руки обдало холодом. Лекс посмотрел на них, не зная, что именно сейчас злит его сильнее – собственная неуклюжесть или его сраное положение в целом. Как будто бы второе Лекс давно принял, смирился, но с каждым долбаным выходом из дома, которое он всегда оттягивал до последнего, пока совсем не сведёт от голода желудок, всё вокруг снова и снова заставляло его себя ненавидеть.       И это то, что он собирался предложит Крис? Смешно.

***

      – Ну же, давай ещё раз!       – Я... Не... Могу...       – Да ладно тебе, просто будь внимательнее!       Теннисный клуб в это время был пуст. Не то чтобы он был непопулярен, просто желающих поиграть почти сразу после Нового года (безумцев) нашлось единицы. Агата и Крис вошли в список этих единиц, хотя последняя не то чтобы в самом деле хотела играть, просто пыталась попробовать заниматься чем-то новым. Пожалела она, правда, об этом довольно быстро. То, что спорт это не её Крис поняла примерно тогда, когда надела теннисную спортивную форму, какую-то до ужаса нелепую. Кто вообще решил, что для этого вида спорта нужна юбка? Глупость какая, кому-то что, в этом правда удобно?       – Ладно, давай сделаем перерыв!       Но, похоже, Агату ничего не смущало. Она махнула ей с другого конца стадиона, и голос её эхом пронёсся ввысь, к самому куполу огромного спорткомплекса. Не сговариваясь, девушки поравнялись друг с другом и присели на ближайшую скамью. Ноги Крис подогнулись почти мгновенно и заныли, так тяжело её давалась эта попытка в новое развлечение.       – Фух, чувствую себя прекрасно! А то тело после всех этих праздников задубело. Как здорово, что мы выбрались!       – Как... Ты... Это делаешь?       Едва дыша, Крис взглянула на подругу. Той, казалось, по плечу вообще всё! Она выглядела такой свежей и отдохнувшей, словно только что не скакала по всему стадиону с ракеткой! Как так, чёрт возьми?       – Делаю что? – женщина непонимающе похлопала глазами.       – Да ты же... Вообще... Ой, фух... Я сейчас лёгкие выплюну...       Агата протянула ей бутылку воды, за которую Крис ухватилась как за спасательный круг. Прохладная жидкость окропила горло.       – Главное дыши, – она легонько похлопала её по плечу, глядя с каким-то сочувствием. – Прости, я не думала, что тебе будет так трудно.       – Я просто не понимаю, – выдохнула Крис, утирая губы. – Как? Как у тебя это получается?       – Годы тренировок, что сказать, – но женщина только пожала плечами. – Я с детства в спорте. Лёгкая атлетика, теннис, бейсбол, конный спорт... Нет, знаешь, на самом деле мне нравится. Но всё началось с мамаши, конечно же, куда уж тут без её участия.       Агата закатила глаза. Видимо, речь шла о не самых лучших воспоминаниях.       – Она считала, что мы с сестрами должны быть идеальными во всём и поэтому припахивала нас так, что и свободной минуты не оставалось. Добавь к тому, что я уже перечислила учёбу, занятия по танцам, помощь на ферме, а теперь приправь всё это вечным унижением и обесценением – и вуаля, теперь ты знакома с моей мамашей.       Теперь с сочувствием смотрела уже Крис.       – Я оставила в своей жизни спорт потому что, наверное, только благодаря ему мне удалось как-то всё это вытерпеть... Я рада, что мне больше не нужно общаться с ней, – она нахмурилась самой себе. – Хотя стоило, конечно, раньше от неё свалить. И чего я столько лет боялась?       Но, поймав этот взгляд, Агата лишь отмахнулась.       – Не бери в голову. Главное, что это в прошлом.       – Ты уверена, что всё в порядке?       – Ну, без психолога два раза в неделю всё равно не обойтись. Но я справляюсь.       И как только этой женщине после стольких лет тяжёлой жизни удавалось оставаться... Такой? Для Крис это было загадкой. Словно ничего не было, та снова бодро поднялась с места и протянула ей руку, одарив обворожительной улыбкой.       – Ну что, продолжим?       Домой Крис в тот вечер вернулась совершенно без сил. Тело ныло так, словно по нему прошлись катком, и она с ужасом думала о том, что ей предстоит испытать завтра.       И всё-таки спорт это не её.

***

      Тепло прилило к щекам – оказаться в помещении после мороза было тем ещё наслаждением. Крис сняла свои ботинки и задумчиво почесала затылок, гуляя взглядом по незнакомому маленькому коридорчику. Неизвестно, какие порядки были у его хозяйки – Крис была в гостях у Шелли впервые.       – А куда поставить обувь?       – О, а, погоди, давай я положу её возле батареи! Пускай подсохнет!       Шелли суетливо то появлялась в коридоре, то исчезала в комнате по каким-то своим причинам, но к приходу подруги она явно готовилась, Крис поняла это по мокрым следам от швабры на полу и запаху хлорки. Ей почему-то становилось от этого неловко.       – Ты проходи в комнату, я сейчас сделаю нам чай. Не замёрзла?       – Не то что бы...       И вот девушка снова уносит ноги теперь уже в сторону кухни, а Крис несмело шагает за указанную дверь и тут же стынет в проёме. Маленькая комната, добрую часть из которой занимал письменный стол, пестрила уймой всюду развешанных плакатов, рисунков и стикеров. Крошечные фигурки каких-то незнакомых ей героев наполняли подвесные полки, а с кровати на неё с улыбкой смотрели мягкие игрушки. Теплый, приглушённый свет лил от настольной лампы, добавляя уюта. Неужели комната может быть такой?       – Прости, у меня немного не прибрано...       Шелли появилась за ее спиной с подносом, заставив Крис всё же перешагнуть порог этого храма творчества, в котором она чувствовала себя совсем лишней.       – Шутишь? Ты хоть знаешь, что такое "не прибрано"?       Они присели на её мягкую кровать, неизвестно откуда Шелли вынула разукрашенный журнальный столик, припасённый, видимо, для таких случаев. По комнате заструился аромат жасмина и мяты.       – М-м-м... Очень вкусный чай, Шелли.       – Спасибо!       Она звала её в гости уже который день с того самого вечера в ресторане, видимо, загоревшись идеей приобщить подругу к искусству, но Крис и так заведомо знала, что это плохая идея – ну нет у неё таланта к подобному. Тем не менее, на приглашение всё же откликнулась, в конце концов, Шелли была очень настойчива.       – Сразу хочу сказать, художник из меня вряд ли получится...       Крис почему-то решила это обозначить, но девушка лишь одарила её привычной мягкой улыбкой.       – Творчество это не то занятие, которым можно заставить кого-то заниматься. Если ты сама не захочешь, то никогда не начнёшь это делать, верно?       – Ну, да, ты права...       Крис задумалась. Пожалуй, это было действительно так, только вот своим ещё недавним хобби она увлеклась под влиянием Генри. Теперь же ей нужно было найти что-то свое, вот только как... На ум пришёл вполне ожидаемый вопрос:       – А когда ты начала рисовать?       – О, ещё в детстве, – Шелли улыбнулась какими-то своим воспоминаниям. – Мне всегда говорили, что я очень талантливый ребёнок.       – Должно быть, здорово...       – Не очень, – но она почему-то покрутила головой. – Думаю, я слишком полагалась на свой талант.                    – В каком смысле?       – Я не ходила в художественную школу и упустила многое из того, что следовало бы знать профессиональному художнику. В колледж, правда, всё равно поступила, но потом бросила. Как будто... Не знаю. Я, наверное, просто дилетант.       Крис почувствовала, как широко распахнулись её собственные глаза.       – Ч-что? Ты как вообще пришла к такому выводу?       Если уж такой человек называет себя дилетантом, то страшно представить, как тогда выглядит дилетант настоящий.       – Наверное, если бы я училась, у меня бы сложилась с работой в искусстве. Но пока как-то... – Шелли нахмурилась. – Ты бы знала, как мне надоел этот фастфуд.       – Да...? – Крис удивилась. – А мне казалось, на работы ты чувствуешь себя так... Уверенно.       – Тебе казалось...       – Шелли.       Крис взяла её за руку и попыталась поймать её взгляд, но девушка упорно смотрела куда-то себе под ноги. Тогда, сжав тонкую ладонь сильнее, она проговорила почти шёпотом:       – Ты не дилетант. Ты очень способная девушка. Не говори больше о себе так, ладно?       Шелли в ответ лишь скромно улыбнулась, и Крис нашла в этом возможность продолжить.       – Я говорила, что твой рисунок висит у меня над кроватью?       После этих слов Шелли подняла на неё удивлённый взор.       – В самом деле?       – Конечно! Нет, ну до твоей комнаты моей ещё далеко, но твой рисунок был первым, который я...       – Мне приятно! Очень сильно! Спасибо!       Она порывисто обняла её, чего Крис не могла не сделать в ответ.       – Ладно, ты знаешь, я вообще-то не жаловаться тебя позвала, – в какой-то момент она потянулась за телефоном, и вид её сделался очень и очень озадаченным. – И не учить. Просто повторять за кем-то нет смысла, но у меня есть идея, как тебе помочь.       Крис усмехнулась. Эта девушка умудрялась очень быстро меняться в лице. Очень хотелось надеяться, что это не доставляло ей сильных проблем.       – Заинтриговала.       Это был какой-то очень, очень долгий опросник на выявление типа личности (Шелли сказала, что она подглядела его у своего психотерапевта). Затем после ряда ещё парочки тестов они выявили вполне ожидаемую у Крис любовь к исследованию.       – Не думаю, что тебе подходит спорт или рисование, ты любишь поиск и детальные разборы. Может, тебе погрузиться в какую-нибудь науку?       Но погружения в науку ей хватало и на работе. Составить правильный бухгалтерский отчёт – наука ещё та, поэтому нужно было что-то ещё... Крис уже возвращалась домой, попутно теряясь в догадках. Исследование... Ей нравилось изучать заброшенные места, изучать жизнь, оставленную там. Разве может быть что-то похожее?       Дорога вела её через центр города. Широкие улицы всё ещё полнились рождественскими украшениями несмотря на то что праздник уже минул, чем умудрялись сохранить эту радостную атмосферу. Потоком текли люди, много разных людей, спешившись и не очень, шумных и совсем нет. Крис вдохнула морозный воздух, пахнущий выпечкой и запечённым мясом. Взгляд поймал ресторан, где они с подругами провели новый год. Историческое здание пестрило яркими вывесками и выглядело грузным, но от того не менее красивым. Внезапная мысль вдруг осенила голову.       Необязательно же изучать только заброшенные места, верно?