"Большая душа"

Кабинет. Вечер. Уже за полночь. Снова дедлайн. Снова горы бумаг. Только на этот раз расклад сил меняется. ‎ ‎Аль Хайтам держится. Он всегда держится. Он — скала. Он — невозмутимость. Он — человек, который спал три часа в сутки последнюю неделю и выглядит так, будто только что вышел из спа-салона(Нефер конечно же) ‎Но скалы тоже трескаются. ‎ ‎Нефер замечает первой. ‎ ‎— Ты моргаешь слишком медленно, — говорит она, не отрываясь от бумаг. ‎ ‎— Я экономлю движения век. ‎ ‎— Ты сейчас упадёшь лицом в стол. ‎ ‎— Не упаду. ‎ ‎Она поднимает голову. Смотрит. Он сидит прямо. Слишком прямо. Как солдатик, которого вот-вот толкнут, и он завалится. ‎ ‎— Аль Хайтам. ‎ ‎— Мм? ‎ ‎— Иди домой. ‎ ‎— Нет. ‎ ‎— Ты бесполезен, когда спишь стоя. ‎ ‎— Я не сплю. И я не бесполезен. ‎ ‎Она вздыхает. Возвращается к работе. Но краем глаза наблюдает. ‎ ‎Проходит десять минут. ‎Он пишет. Ровно. Аккуратно. Строчка за строчкой. ‎Потом строчка съезжает. Потом ещё. Потом перо замирает, и на бумаге появляется клякса — первая за всю его карьеру. ‎ ‎Нефер задерживает дыхание. ‎ ‎Аль-Хайтам не исправляет кляксу. Не вытирает. Просто... останавливается. ‎Смотрит в одну точку. Моргает. Очень медленно. ‎Потом его голова наклоняется. Сначала чуть-чуть, на пару сантиметров. Потом — резко, будто кто-то перерезал ниточку, на которой она держалась. ‎Он падает лицом в сложенные на столе руки. ‎Нефер замирает. ‎ ‎— Аль Хайтам? ‎ ‎Тишина. ‎Она встаёт, обходит стол, наклоняется. Дышит — ровно, спокойно. Спит. Реально спит. Прямо лицом в бумаги. Одна дужка зацепилась за ухо, вторая висит в воздухе. ‎ ‎Да ну, может за окном снег в пустыне? Или он реально заснул? ‎Он выглядит... не как секретарь Академии. Не как грозный рационалист. Он выглядит как человек, который просто вырубился. ‎ ‎И ещё — он свернулся. ‎ ‎Нефер не сразу замечает. Но потом видит: его колени подтянулись к груди, руки сложены под головой, плечи сжаты. Он занимает так мало места. Всегда такой большой, громоздкий в своей уверенности — а сейчас просто... комочек. Радости. Для неё разумеется. ‎ ‎— Ты похож на кота, — шепчет она. — Злого. Уставшего. Кота. ‎ ‎Он не отвечает. Конечно. ‎Потом садится на своё место и продолжает работать. ‎Но теперь — тише. Не шелестит бумагами. Не стучит ручкой. ‎Через полчаса он начинает бредить. ‎Сначала — просто вздохи. Глубокие, тяжелые. Потом — звуки, похожие на попытку что-то сказать. Нефер откладывает перо. Смотрит. ‎ ‎— ...не надо... — бормочет он. — ...отчёт во вторник... ‎ ‎— Даже во сне ты думаешь о работе, — качает она головой. ‎ ‎— ...не подписал... ‎ ‎— Ужас. Кошмар. ‎ ‎Он замолкает. Ворочается — насколько это возможно в кресле. Поджимает ноги ещё сильнее. Теперь он похож не на кота, а на свернувшегося ежа. ‎Нефер улыбается. Против воли. ‎И тут: ‎ ‎— Нефер... ‎ ‎Она замирает. ‎Голос у него — сонный, низкий, совсем не похожий на его обычный сухой тон. ‎— Я здесь, — отвечает она тихо. Понимает, что он не слышит. Но всё равно отвечает. ‎ ‎— У тебя... — он сглатывает во сне, — большие... ‎ ‎Она выпрямляется. Вот это да. ‎ ‎— Большие... ‎ ‎Её бровь ползёт вверх. ‎ ‎Он мучительно молчит. Ворочается. Лоб морщится, будто он пытается поймать слово, которое ускользает. ‎ ‎— Очень... большие... ‎ ‎Нефер медленно скрещивает руки на груди. ‎ ‎— Аль Хайтам. Ты сейчас договоришь, или я сама додумаю. ‎ ‎Он не слышит. Конечно. ‎ ‎— Большая... — выдыхает он. — Большая душа... ‎ ‎Пауза. ‎ ‎Она застывает. ‎ ‎— У тебя... большая душа... — повторяет он, уже спокойнее, будто наконец нашёл нужное слово и теперь может спать дальше. ‎ ‎Тишина. ‎ ‎Нефер сидит, не двигаясь. ‎ ‎Потом медленно улыбается. Широко. Так, как не улыбается никому, кроме него — и то только когда он не видит. ‎ ‎— Я знаю, — говорит она шёпотом. — Спи уже. ‎ ‎Она тянется, поправляет на нём плащ — тот самый, которым он укрывал её тогда. Сейчас он лежит на спинке стула, и она набрасывает его ему на плечи. ‎ ‎Он что-то бормочет, но не просыпается. Только кутается глубже. ‎Нефер садится обратно. ‎Работать она больше не может. Потому что всё время смотрит на него. ‎Как он дышит. Как ресницы дрожат. Как губы чуть приоткрыты. ‎Как он сказал «большая душа». ‎ ‎Она знает, что он имел в виду не то. Или имел? Неважно. ‎ ‎— А ты, Аль Хайтам. Человек с самым большим... Большим словарным запасом. ‎ ‎Она Просто улыбается и возвращается к бумагам. ‎Но теперь она пишет быстрее. Чтобы закончить всё до того, как он проснётся. ‎Чтобы он не узнал, что она всё слышала.