Насколько я массивен?

С тех пор, как Тед возглавил Аббатство Хайграунд, на его территории была построена купальня с, как выражался сам аббат, ароматами Восточных Островов. Между этим царством горячей воды и пара и монастырем располагался предбанник с пушистыми полотенцами на крючках и большим настенным зеркалом. Собственно, благодаря последнему Монд мог не только увидеть свои нижние лапы, но и оценить свою фигуру в целом. Осознание того, что он сильно растолстел, пришло к лютоволку еще в поместье Вольфстоун. Но тогда у него не было времени рефлексировать. Тогда ему нужно было раздобыть какое-нибудь оружие, сразиться со злодеем, который сделал его таким толстым и раздутым, и спасти тех, кого еще можно было спасти. И, если в первом и втором Монд преуспел, то спасти кого-либо ему не удалось. Поместье - вернее, то, что от него осталось - он покинул в полном одиночестве. Теперь же, когда его жизни (ну, и жизням монахов, окружавших его) ничего не угрожало, лютоволк мог как следует рассмотреть себя в зеркале. Он начал с прищуренных глаз. А щурил их он из-за гигантских щек, занимавших добрую половину его морды. Потрогав себя за щеки - и отметив про себя, до чего же они у него мягкие и пушистые, - Монд посчитал свои подбородки. Их у него оказалось три - причем в один из них его нижняя челюсть упиралась всякий раз, когда он широко раззевал пасть. Следующей частью тела, на которую экс-герой Бестиалии обратил свой взор, стала грудь. Хоть она и не была такой шарообразной, как у Офелии, но явно превосходила ее в размерах. А еще она могла бы сильно обвиснуть, не подпирай ее снизу еще более шарообразный живот. «В него как будто ушла большая часть лишнего веса, который я набрал, будучи узником собственного дома», - встав к зеркалу боком и максимально выпятив свое пузище, сказал Монд самому себе. Оно доходило лютоволку почти до середины бедер - а глубокий пупок невольно вызывал ассоциации с пещерой, в которой Монд не так давно валялся кверху брюхом. «Не знаю, имело ли мое брюхо такую форму изначально, или на него так повлияло тесное знакомство со слаймами, но оно и впрямь выглядит не столько толстым, сколько раздутым. Так что в шутке Теда про дирижабль есть доля истины», - шлепнув по животу лапой и посмотрев на то, как по его поверхности пробегают волны, мысленно отметил Монд. Осматривая свой живот с разных ракурсов, он вспомнил, как спросил Теда насчет организованного им спектакля, кульминацией которого стали три вопроса, на каждый из которых экс-герой Бестиалии дал правильный ответ. И вот что аббат ответил ему: «Скажем так, из-за того, что глава Ордена - эта златорунная стерва с пунктиком на хищников - фактически выжила меня из столицы, у меня обострились проблемы с доверием к окружающим. К тому же, не забывай, что я по специальности - воин-тень. И что оба моих наставника в свое время устроили мне и остальным довольно жесткие пробные экзамены*» «Допустим. Но что мешало тебе разглядеть за всем этим жиром своего старого товарища?», - не унимался лютоволк. «По правде сказать, перед утренним разговором я заходил к тебе - и уже тогда у меня возникла мысль о том, что ты и есть мой старый товарищ, только на сотню-другую тяжелее и мягче. Вот только мне нужны были доказательства» «Судя по всему, ты не особо запарился над теми тремя вопросами. Я имею в виду, про цвета, присущие дому Волвингтонов, и про наличие у меня огненного клинка знает любой, кто хоть немного интересовался историей нашего похода на столицу. А вот ответ на вопрос о моем родстве с Ильзой был уже не так очевиден. И да, мне почему-то кажется, что ты узнал меня еще там, в пещере. Быть может, ты просто решил не раскрывать мою личность своим братьям по вере?» «Думай, что хочешь. Я все сказал» - закончил разговор Тед. Вернувшись в реальность, где он стоял напротив настенного зеркала, Монд поймал себя на мысли, что жир отложился у него не только на животе, но и на боках и спине. Бока у экс-героя Бестиалии были столь широкими, что ему приходилось протискиваться в дверные проемы боком. В более узких проемах ему также приходилось задерживать дыхание и надавливать лапами на живот. Что до его спины, то она была окутана увесистыми складками, между которыми, как шутил аббат, можно было бы прятать мелкие вещи по типу монет или колец. Помимо выдающегося во всех смыслах этого слова живота, Монд также мог похвастаться колоссальной задницей. Его ягодицы, по размерам и форме напоминавшие пару полных пляжных мячей, колыхались при каждом шаге, словно студень. Так как в предбаннике кроме него не было ни души, лютоволк не удержался и, повернувшись к зеркалу спиной, поочередно шлепнул себя по ягодицам, отчего по ним, как по водной глади, пробежали волны. «А еще с такой жирной задницей мне мягче сидится на деревянных скамьях», - виляя хвостом и прикусив нижнюю губу от нахлынувшего на него возбуждения, подумал Монд. Что до его бедер, то они по своей толщине были сопоставимы с пивными бочонками. А еще они при ходьбе терлись друг о дружку с внутренней стороны. Осмотр своего некогда могучего тела экс-герой Бестиалии закончил тем, что потрогал себя за верхние лапы. Они, как и лютоволк в целом, выглядели толстыми и раздутыми. И нет, те мышцы, которыми Монд поигрывал, пытаясь произвести впечатление на Офелию, никуда не делись. Но, чтобы нащупать их, ему приходилось буквально утапливать свои когтистые пальцы в густой шерсти и мягкой плоти. «Да уж. Имей Тед такой же вес, какой я имею сейчас, он бы оказался прикован к постели. А я вот живу с этим. Не без трудностей, конечно, но живу», - подытожил он, поле чего отвернулся от зеркала и направил за полотенцем. Купальню Монд обычно посещал по двум причинам: очистить тело и разум либо унять кожу на животе, которая после обильного приема пищи начинала чесаться и зудеть**. От цели его визита зависела и глубина ванны, в которую он хотел бы погрузиться, - и сегодня его выбор пал на среднюю ванну. Волк с ростом и комплекцией Теда, погружаясь в нее, оказывался по пояс в воде – но в случае с Мондом вода не доставала тому и до пупка. Прислонившись спиной к краю ванны, лютоволк сделал прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и шумно выдохнул. «Если так посудить, моя жизнь после того, как Тед вытащил меня из той пещеры, начала налаживаться. Да, его братья по вере все еще злы на меня за то, что я попортил их запасы слаймов, – но за неполную неделю, проведенную в стенах монастыря, я доказал им, что не зря ем двойные – а по особому поводу и тройные – порции», - подумал экс-герой Бестиалии в тот момент. Одним из таких доказательств стало его участие в лесозаготовках. Причем часть древесины, которую он раздобыл, пошла на кровать, достаточно просторную, чтобы Монд мог с комфортом разместиться на ней, и достаточно прочную, чтобы не развалиться под его весом. «А еще Люпус пообещал сшить мне новый халат с учетом моих текущих габаритов», - улыбнулся лютоволк своим мыслям.