Часть 1

— Он всё равно не сравнится с вами, — Веттон нахмурился. — Эти люди просто не знают, на что способны вы и сколько людей спасли. К тому же… У людей дурная привычка всё преувеличивать есть. Эти записи наверняка поддельные. Не поддельные. Рок Су не думал, что кому-то в принципе нужно подобное подделывать. Альберу, этот мальчишка, заявил, что его драгоценный брат творил и более потрясающие воображение вещи, которые просто не попали в объектив. Он скорее выглядел сочувствующим, а не лгущим. И Рок Су не понимал, чего добивается Веттон. Руководитель ненавидел, когда кто-то начинал расписывать его заслуги пункт за пунктом — обычно это означало, что директора или другие отделы собираются под это «задобривание» скинуть на его людей львиную долю работы. Которую придётся делать самому Рок Су на бесчисленных переработках. Отчёты о поставках продовольствия, схемы новых дорог поверх старых карт, сообщения о зачистках, отбор людей на миссии, приглашения на лекции, консультации по способностям, проверка документации гильдий, обработка такого количества информации, с которой не справляется один человек. Как удобно, что его не особо принимают за человека, побаиваясь его способностей — как пробуждëнной, так и личностных характеристик. Кто-то шикнул рядом с ними, призывая к порядку. Оба они одеты были в выданную в безграничное, по-видимому, пользование обычную одежду. Рок Су читал множество фэнтези-романов, наверняка они выглядели как слуги или просто обычные жители. Ни формы военной, ни регалий. Ни увешанных драгоценными мехами и камнями парадных одеяний — или в чём там принято выбираться наружу брату короля. Они выглядели как обычные люди. А обычным людям, оказалось, необходимо боготворить Мастера Серебряного Щита и визжать при виде всего, что с ним связано. Рок Су чувствует подступающую тошноту. Он не знает, о чём думал этот Кэйл Хенитьюз, приобретя столь широкую славу и поддержку у населения. В голове нет ни единой догадки. Возможно, так издевался над ним сам принц, раскрутив популярность до нереальных высот, чтобы примазываться к этой славе как «хэй, это мой братик!» Столь цинично и уродливо. Рядом примеры стоят: родные сиблинги, которых тот не замечает, и дяди, убитые отцом. Обычная практика царственных семей, где любая видимая идиллия наигранная и где каждый готов загрызть другого. Рок Су успел оценить подвешенный язык Альберу. Возможно, даже почти купился. Только вот нет гарантий, что принц не использовал информацию, которую выпытал каким-либо способом. Он прав был в этом — Рок Су лишь пустая оболочка. Ком ненависти к себе и жизни в целом, которая несправедлива и бесчувственна к каждому живому существу, которое он встречает. Он проклят и он это знает. Веттона затыкают, чтобы не смел он и слова осудительного произнести по отношению к их народному достоянию. Рок Су игнорирует разгорающийся спор рядом с ним, тщательно рассматривая макет щита, висящий на стене. Вряд ли таким можно закрыть целое здание или ущелье на множество километров. Преувеличение во всей красе. Не бывает настолько мощных способностей. Особенно такого множества монстроподобных в одном человеке. За пятнадцать лет не было никого не то что в Корее — во всём мире даже. И тут ему заявляют, что в другом мире припеваюче живёт один такой, способный сжечь целую армию взмахом руки, закрыть священным щитом замок, расколоть горы и создать цунами, переворачивающее массивные корабли как щепки. Ему заявляют, что это он сам. Его возносят на пьедестал, на котором не стоял даже Ли Су Хëк в ранние годы апокалипсиса. От него ожидают, что он спасёт всех, что явится на своих этих серебряных крыльях как ангел какой-то, что возьмёт все их проблемы на свои плечи, что разрушит очередное вселенское зло. По-видимому, он уже даже сражался с богом, так что вот такая вот планка невыполнимая. И что-то внутри Рок Су ломается. Ему это надоело. Его это отталкивает, отбрасывает, вызывает агонию в разуме в тех местах, где он соприкасается с этой мыслью. Веттон рядом запальчиво расписывает его собственные заслуги, совершенно забыв или просто игнорируя, что это абсолютно другой мир. Сначала Рок Су кажется, что с ним будет проще. Что будет легче от осознания, что кто-то рядом с ним знает про его родной мир, про Корею, про компанию, про монстров, про других людей. Что будет приемлемо, что именно этот человек будет сопровождать его по столице, знающий этот город и местные обычаи. Сейчас Веттон доказывал, что Рок Су в тысячи раз лучше Кэйла Хенитьюза и… Это была катастрофа. — Лев с крыльями?! Да знаете, какого монстра победил этот человек! Тот убил кучу народу, но господин Рок Су выдержал все его атаки! Запомнил! И только благодаря ему того монстра завалили! Рок Су невидящим взглядом смотрит перед собой. По совпадению — на запись над шаром, на которой некто красноволосый с мощным взрывом лавы врывается в бой против гигантского монстра, пробегая по спине дракона. — Он сделал это, хотя другие известные герои, которых мир возносил, сдохли, скуля о своей беспомощности. Время словно бы замирает, несмотря на то, что он не использует Мгновение. Рок Су пытается представить эту идеальную картинку перед собой — монстр, крупнее и массивнее седьмого безрангового, и нулевое количество жертв. Либо картинка вылизана до идеала, чтобы не расшатывать слабые и впечатлительные умы, либо в принципе всё это постановка. Может, это всё-таки подделка. Не бывает настолько невероятных людей. Не может этим человеком быть он сам. Пока Веттону агрессивно втолковывают, что другие герои бьются плечом к плечу с их драгоценным командующим, Рок Су поднимает медленно стул возле стены и примеряется к его весу. Стеклянные шкафы с их идиотскими экспонатами разлетаются в дребезги. Хорошее дерево, крепкое. Рок Су даже не целится — замахивается на всё, что попадает в его поле зрения, сверкая своим отвратительным блеском. Герой? Он? Нихуя. Герои умирают бесславной смертью, чтобы о них забывали через время, чтобы считали лишь ещё одними строчками в списках погибших — и на том благодарите, годами считали только выживших. Герои — это те, от кого не остаётся ничего, кроме имени в запылëнных архивах. Это те, кто поднимают свой меч перед лицом смерти, кто не просит никакой славы, кто бежит вперёд только для того, чтобы спасти хоть ещё одну жизнь. Кто закрывает собой самого бездарного и бесполезного. Кто рассекает толстую кожу гигансткой твари, игнорируя стекающий холодный пот и раздробленную руку. Кто создаёт ещё одного йонга, несмотря на то, что силы полностью окончились ещё три полноценные атаки назад. Герои те, кто безрассудно жертвует собой, потому что так правильно было в тот момент. Кто оставляет развеянными по ветру мечты о посаженном саде и спокойной жизни. Кто хочет, чтобы их близкие продолжали жить. И так страдать, так сильно страдать без них. Герои — те, о чьих чувствах не подумают, потому что через некоторое время даже не вспомнят их имена. Он бьёт наотмашь кого-то, кто пытается его обездвижить. Зрение перед ним помутнело по непонятной причине — глаза оставались сухими, налитыми кровью, но он всё равно ничего не видел. Он думал, что с Веттоном прийти сюда будет проще. Он думал, что хоть кто-то не подумает, что он герой. Рок Су жил только по причине, что не мог умереть. Он с остервенением продолжал разносить один из многочисленных домов-музеев, в котором восхваляли кого-то, кто, как ему сказали, был им самим. Один из стражников, кричавших «да как ты смеешь», полетел в стену от удара в живот. В ноге, столкнувшейся с твёрдой бронëй, что-то хрустнуло. Кто-то ещё целился рукоятью меча ему в голову — Рок Су отклонился назад, после чего ударом кулака сломал тому нос. Он не герой. Не герой. Он избивает хранителей правопорядка — люди просто выполняют свою работу, а он причиняет им боль, разрушающийся и распадающийся под весом желания уничтожить всё в этом месте. Его всё-таки хватают за руки, выворачивают одну назад под неестественным углом, бьют по голени с невыносимой силой, вынуждая упасть на колени. Ногу он теперь не чувствует, вторая же начинает ныть от предыдущего удара. Рок Су улыбается окровавленным ртом и смотрит, как перед его лицом заносят меч. В последний момент стражник останавливается, видя, что противник перед ним больше не шевелится. Оглядываясь, с чувством меланхолии Рок Су подмечает, что на полках не осталось ни одной целой вещи — как и самих полок. Женщина с испуганными глазами прижимается к стене, сжимая перед своей грудью единственный уцелевший шарик. По иронии, всё ещё включенный, но с застывшим изображением. Кэйл Хенитьюз удовлетворëнно улыбается. Его рука касается жуткой кровавой дыры по центру груди. Рок Су начинает пусто смеяться.