Не надо было это пить

— Азу-у-ул… — протянула она, и её дикция наконец поплыла. — Ну почему ты такой… засранец? Зачем ты всё это… придумал? Контракты… цифры… Ты же идиот, Ашенгротто. Её пальцы внезапно стали мягкими. Гнев куда-то испарился, осталась только эта тяжелая, свинцовая усталость. Пальцы почти лениво гладить его по скулам, и Азул почувствовал, что сейчас просто взорвется от стыда и этого странного, нелегального тепла. — Кожа… нежная… — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу.