Глава 3. Албанский лес и крестраж.

Албания встретила его прохладой. Смешанные леса запутывали дорогу, но Том слишком хорошо разобрал весь Албанский лес. Везде была атмосфера очень мрачная и угнетающая, но это было Тому по душе. Подняв голову, он посмотрел на серое небо, спустил взгляд чуть ниже и увидел, что его окружают сплошные деревья разных цветов. Тёмно-зелёные, салатовые, светло-зелёные — все как на подбор. Вечнозелёные кустарники больше всех бросались ему в глаза. Он шёл, бродя всё глубже и глубже в лес. Сейчас было раннее утро, так что никого по дороге он встретить, по сути, не должен. Леса, сплошные леса. Сейчас, по его расчётам, он находится в буковом поясе. Видит пихту македонскую и греческую, тис ягодный — из него изготавливаются некоторые палочки Олливандра. Зелёный цвет успокаивал его. Он прошёл большую половину и остановился на месте. Воздух в этой части был другим. Иллюзия. Он взмахнул палочкой. — Фините Инкантатем, — сказал он и развеял чары. Так и знал. Такого простого заклинания хватило. Видимо, Елена не слишком пеклась о местонахождении и безопасности диадемы её матери. Когда чары полностью развеялись и перед ним открылась реальность в виде всё того же продолжения леса, он подошёл к самому старому дубу, который был посередине, и взглянул в дупло. В яблочко. Диадема была потускневшей тиарой, а по ободку были выгравированы мелкие буквы: «Ума палата дороже злата». Приглядевшись, он заметил гравировку орла. Диадема Кандиды Когтевран у него в руках. Нет. Надо проверить на оригинальность. Проводит палочкой по диадеме и говорит: — Хоменум Ревелио. Ничего. Чисто. Будоражащее волнение охватило его тело, и по нему прошлись мурашки, когда он провёл пальцем по ней. Это теперь его диадема.

***

Он уже не помнит, как дошёл до выхода из леса. Он всё время посматривал на диадему у него в руках, которая с того момента, когда он достал её из дупла, начала сверкать. Выйдя на тропинку, он осмотрел территорию и наткнулся на какого-то маггловского крестьянина, у которого волосы выглядели как солома, а одежда и вовсе была грязной и потрёпанной. Отлично. Он-то и подойдёт для ритуала. Ритуал создания крестражей. Том нацелил на него палочку и сказал: — Империо. Маггл, идущий к лесу по той же тропинке, остановился как вкопанный, и его глаза карего цвета стали стеклянными и бездушными. — Подойди. Маггл послушался и подошёл к Реддлу. — Инкарцеро! Магические путы, словно змеи, обвили тело маггла и сдавили, будто хотели задушить. Реддл, с трудом одолев брезгливость и рвотный рефлекс, схватил маггла за запястье и трансгрессировал.

***

Тишина в комнате была приятной. Свет он потушил, оставив лишь ритуальные свечи, нужные для поддержания ритуала. Тело мёртвого маггла уже лежало на полу и словно было готово гнить. Чтобы душа раскололась, нужно три раза произнести: Anima mea… divide et mane. Он произнес это и в тот же миг что-то внутри него дало трещину. Он поднял палочку. — Anima Scindatur, — произнёс он на латинском. — Vinculum Aeternum. И произнёс финальное заклинание: — Serva. Тело маггла, диадему и самого Тома обвила серебряная нить, которая вела к книге в руках у Тома. Эта нить ещё держалась минуты три, а потом словно разорвалась. Она будто бы натянулась и исчезла мгновенно. И тогда он почувствовал это. Разлом. Не боль — хуже. Будто его сущность разрывали, вытягивали, отделяли от него самого. Этот ритуал был не слишком болезненным, нежели остальные предыдущие. Его душа треснула, словно стекло под давлением. Он не остановится. Никогда.