Новые лица, старые истории

Знойное лето подошло к концу, однако сентябрь никак не хотел отпускать полюбившуюся ему ещё с августа тёплую погодку. На улице было тепло, пусть и не так, как пару недель назад, отчего Айан тоскливо вздыхал. Парню больше по душе другая погода: когда на щёки падают снежинки или хотя бы капельки дождя; когда руки коченеют от холода, а уши обдаёт прохладным ветром. Может, холод не совсем приятен, зато он заставляет чувствовать себя живым, безжалостно кусая открытые участки кожи. Айан потянулся к окну, чтобы вынырнуть из купе хотя бы до тех пор, пока его не одёрнут приятели. — Эн, будь добр, залезь назад, — попросил заходящий в купе Ли Джордан. — Э-хэй, Земля вызывает Айана Клода! Айан Клод, вы на связи? — завалился за ним Фред Уизли. — Повторяю! Земля вызывает Айана Клода! — вторил брату Джордж Уизли, сев напротив. — Да ну вас! — Айан, всё-таки, закрыл окно и демонстративно скрестил руки. Ветер — тоже один из пунктиков идеальной погоды для Айана: когда волосы развеваются и что-то свистит в ушах, можно почувствовать свободу, проходящую сквозь пальцы. Впрочем, его приятели с ним этой любви не разделяли. Фред и Джордж из холодного любили только снежки, и то, чтобы подольше повеселиться, надевали перчатки, шапки и закутывались в тёпленькие шарфы. Правда, до зимы было ещё далеко. Не то чтобы слишком, но эти три месяца пролетят достаточно быстро. Особенно рядом с близнецами Уизли, известными между студентов Хогвартса занозами в заднице школьного смотрителя Филча. — Ли, присядь, — начал Фред. — Ты сейчас упадешь! — продолжил Джордж, расплылся в загадочно-озорной улыбке и продолжил — Мы только что видели, Ли, Эн, угадайте кого! — Кого? — с интересом глянул на близнецов Джордан. — Крепко сидишь? Поттера! Гарри Поттера! — Да ну! — словно ошпаренный, подорвался Ли. — Не может быть! Вы и шрам у него видели?! Это точно он? Тот самый Гарри Поттер?! — Да, — Эн уже успел достать из сумки термос с горячим чаем, — Гарри Поттер… и кто же с ним едет? — переведя взгляд на близнецов, отпил из термоса Эн. — А, наш братец Рон! — И твоя Клайт, кстати! — Мне кажется, им там весело, — заметил Джордж. — Эн, дашь хлебнуть? — Не сомневаюсь, — буркнул Клод, передавая в руки друга термос, — небось до смерти замучила бедных детей рассказами о травах и зельях. Хотя, Поттеру, всю жизнь прожившему у магглов, может быть и интересно. — Ты вроде говорил, что она не зануда? — Нет, но порой складывает о себе такое впечатление. Уж очень.. заносчива, когда говорит о том, что ей нравится. Всю дорогу дети разговаривали, обсуждая что только можно: Гарри Поттера, возможного нового профессора по защите от тёмных искусств, предметы, которые выбрали для изучения… Тележка со сладостями приехала как раз тогда, когда они слушали о новых проделках, которые близнецы хотели провести под носом у Филча — и с самим Филчем: — И как же ты собрался взрывать школьные туалеты, а, Фред? — с ухмылкой поинтересовался Ли. — Неужто хочешь, чтобы кому-нибудь прожгло задницу? — А подрывников в штат вы ещё набираете? — с полуулыбкой сказал Айан, взъерошив чёлку. — Может, всё-таки откроем окно? — Давай, переодевайся уже! — Сейчас выйдешь — проветришься! — Чем тебе ветер не нравится? Через пару минут парни вывалились из вагона. ••• Распределяющая шляпа запела, рассказывая первокурсникам о себе и факультетах Хогвартса. Айану всегда нравилась её непредвзятость и отсутствие какого-либо особенного отношения к тому или иному факультету (хотя, судя по некоторым книгам, распределяющая шляпа долгое время была любимым аксессуаром Годрика Гриффиндора. Кажется, когда её оживили, ей об этом решили не рассказывать). Но, возможно, это обосновано только тем, что она — шляпа, при всём уважении к ней и её шляпному семейству. Клод не слишком внимательно слушал, о чём она поёт — суть всё равно каждый год одна и та же (ей богу, она что, и правда сочиняет новую песню каждый год?). Он искал в толпе первокурсников лица Клайт — своей младшей сестры, Рона — младшего из многочисленных братьев Уизли, и Гарри Поттера. Все дети стояли шеренгой спиной к преподавательскому столу, большинство очень волновались. Кто-то вздыхал с облегчением, увидев шляпу. — Чего вы им там про распределение наговорили? — шёпотом спросил Айан, пока пуффендуйцы за соседним столом громкими овациями приветствовали первую новенькую на своём факультете. К ней почти сразу присоединилась и вторая. — Да, ничего особенного. — Всего лишь сказали, что им нужно будет драться с троллем — Джордж снисходительно развёл плечами. — Без палочек. На кулаках. — Невозмутимо шепнул Фред, и братья прыснули со смеху. Распределение продолжалось: факультеты пополнялись маленькими, неопытными в колдовстве малышами, на которых смешно и одновременно приятно смотреть. По столам, однако, прошёлся шёпот некоторых уставших от распределения старшекурсников. — Поттер, Гарри! — Крикнула МакГонагалл. — Она сказала Поттер? — зашушукались студенты. — Тот самый Гарри Поттер? Даже самый незаинтересованный студент подался вперёд — рассмотреть лицо знаменитого Поттера, того самого юного героя, которого все возвышали, о котором все знали с пелёнок. Они полагали, что этот мальчик неведомой силой избавился от самого сильного, самого страшного, самого могучего тёмного волшебника. Но большая часть из заинтересованных даже разобраться не пожелала, что же именно произошло и как годовалый младенец смог одолеть волшебника, державшего в страхе всю Британию. Никому из них, наверное, и в голову не пришло хотя бы подумать о чувстве такта и о чувствах вероятно напуганного одиннадцатилетнего ребёнка. — ГРИФФИНДОР! Показалось, шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче предыдущих. «Нечего шушукаться», — подумал Айан. Мальчик снял шляпу, немного взъерошивая волосы, закидывая их на лоб — как будто это спасёт его от демонстрации шрама всем любопытным. Перси Уизли, новоиспечённый староста факультета Гриффиндор, пожал маленькому Гарри руку и начал сильно её трясти. Близнецы, рядом с которыми сидел Айан, начали вопить во весь голос: — С нами Поттер! С нами Поттер! — Клод, Клайт! — невозмутимо продолжила профессор. — ГРИФФИНДОР! — слегка помедлив, выкрикивает шляпа. Девочку близнецы, Ли и Айан встречали особенно активно. Своих гриффиндорцы всегда встречали громко, иногда даже громче всех! Бедный Поттер, пережав руки всем желающим, плюхнулся на свободное место недалеко от призрака факультета — почти безголового Ника, которого Иэн послушно и уважительно всегда называл Николас, за что пользовался его почтением. Почти все дети разошлись, удивительно равномерно присев по столам своих факультетов. Рона Уизли, как и, впрочем, всю его семью, распределили на Гриффиндор. Мальчик от радости порозовел до ушей и пошёл к столу, за которым его встречали его братья и новоиспечённые друзья. Последний в списке ученик уже сел за стол Слизерина. Как только она вернулась и села на своё место за преподавательским столом, оттуда встал Альбус Дамблдор — директор школы. Его стул больше напоминал трон посреди преподавательского стола. Волшебник раздвинул руки в стороны, одним своим видом призывая школьников помолчать. Рот его расширился в милой, лучезарной улыбке. Старик улыбался с таким видом, словно всё, что радует его в этом мире, — это находиться тут, в своей школе, и встречать в ней новых учеников, словно это происходило не каждый год. Несмотря на исходящую от него ауру магии и могущества, Альбус Дамблдор в своей цветастой мантии и очках-половинках казался не колдуном невероятной силы, а простым и милым дедулей. — Добро пожаловать! — произнёс он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде, чем на стол попадут праздничные блюда и начнётся наш банкет я бы хотел сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! Директор сел на своё место. Зал наполнился криками, аплодисментами почти такими же, что сопутствовали Гарри Поттеру. — Он немного ненормальный? — растерянно спросил у старосты Гарри. — Ненормальный? — спохватился Перси. — Он гений! Очень могущественный волшебник! Хотя в чём-то ты прав, он и правда немного сумасшедший. Что насчёт жареной картошки, Гарри? Мальчик рассматривал обилие еды как впервые, удивлённый то ли её внезапному возникновению, то ли количеству. — Никогда прежде не сталкивался с магией? — наложив себе еды, спросил Айан и наклонился к Гарри. — Слышал, ты жил у обычных людей, не владеющих магией? — А… да, — робко ответил мальчик, поправляя очки. — Они очень вспыльчивые, вроде как им не нравится магия и всё с ней связанное. — Стрёмные типы, — присоединился к диалогу Фред. — И наш отец тащится по таким как они? Да эти магглы чокнутые! У парней завязался свой разговор, и Гарри снова был предоставлен сам себе. Всеобщее внимание он, конечно, всё ещё занимает, но голодным ученикам сейчас интереснее поужинать, а после — завалиться спать. — Неплохо выглядит, — грустно вздохнув, заметил призрак в трико, наблюдая за поедающим стейк Гарри и остальными детьми, плотно набивающими свои животы. — Может, вы хотите… — начал было лепетать Гарри, но призрак прервал его, отрицательно качая головой (представьте, когда Ник покачает головой в знак одобрения?) — Я не ем уже почти четыре сотни лет, — со вздохом, растягивая слова, сказал полтергейст, — нет необходимости. Но, по правде говоря, мне её очень не хватает. Ох, я, кажется, не представился! Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение башни Гриффиндора. — Я тебя знаю! — выпалил Рон, — Ты почти безголовый Ник! Мне про тебя братья рассказывали! — Извольте, сэр, — Рон явно задел больную для призрака тему, — я бы предпочел, чтобы меня называли сэр Николас де Мимси, — строго сказал он. Однако кто-то из первокурсников его перебил: — А как это «почти безголовый»? «Подумайте о такте, ну же, ребята, совсем не сложно», — подумалось Айану. Тема Нику была действительно неприятно, он выглядел недовольным и раздражённым из-за того, что первокурсники снова будут называть его не так, как ему хотелось бы. — А вот так! — призрак повернулся к любопытному первокурснику — кажется, того звали Симус — и резким движением дёрнул себя за левое ухо. Его голова повалилась на бок, но не отвалилась. Никто, кроме первокурсников, не обратил на это никакого внимания, словно такое происходит каждый день. Продемонстрировав свою знаменитую почти отрубленную голову, Ник дёрнул её с другой стороны, с характерным щелчком усаживая на место. Зато на юных магов это произвело неизгладимое впечатление! Ник смотрел на них, явно довольный собой. Очевидно, при жизни его пытались обезглавить, но дело до конца так и не довели. Призрак шикнул на детей, всё ещё пытающихся разглядеть его шею, и они, на секунду задержав взгляд, продолжили есть. Когда ученики наелись досыта (и даже больше. Возможно, у кого-то давно не было сытного ужина), тарелки стали идеально чистыми — настолько, что в них отражалось пламя горящих на потолке свечей и даже звёзды из искусственно созданного неба над их головами; но буквально через секунду на них появилось сладкое. Некоторые первокурсники восторженно ахнули. — Итак, кто же наш новый учитель защиты от тёмных искусств?.. — поинтересовался Фред, из-за спины которого выглянул Джордж: — Оп, и кто же это…? — Кажется, его зовут Квиррелл, — отпивая из кубка тыквенный сок, заметил Ли. — Белочка, значит? — Вы уже кличку придумали? — наигранно возмутился Айан. К их разговору присоединилась Клайт, отворачиваясь от компании первокурсников, обсуждающих чистоту своей крови и свои семьи. — О чём вы? Айан? — немного помедлив, девочка позвала брата по имени, слегка дёргая за рукав. — А? А, ну, я тебе говорил, что у нас каждый год меняется один преподаватель? — Ага, и что это место проклято, да? — Ещё как! — Фред с Джорджем стукнулись кубками в шутливом тосте, значение которого не сказали вслух. Не удивительно, ведь у них одна голова на двоих. — Каждый год по какой-то причине преподаватели защиты от тёмных искусств вынужденно или добровольно покидают работу. Почему — я, если честно, не знаю. — Возможно, кому-то очень сильно хотелось попасть на эту должность, — Клод легонечко ткнул сестру локтем в бок. — Ха-ха, может быть это был Снегг? Я бы не удивился, — чокнулся кубками с Фредом и Джорджем Ли. — Никто бы не удивился. Теперь и сладкое исчезло со столов — особо впечатлительные ахнули ещё раз, но уже потише — и директор снова встал со своего места. Все затихли. — Кхм-м! — громко прокашлялся он. — Теперь, когда все ученики сыты, хотел бы я сказать ещё несколько слов. Перед началом обучения вы все должны запомнить одну простую вещь: особенно первокурсники! Вы все должны помнить о том, что лес на территории школы — запретная зона! Некоторым старшекурсникам, ради своего блага, — со строго-поучительной, но добродушной полуулыбкой посмотрел на близнецов Дамблдор, — тоже следует помнить об этом. По просьбе мистера Филча напоминаю: на переменах творить чудеса не следует, — Директор снова усмехнулся, словно давая понять, что, вообще-то, пока Филч не видит — в принципе, можно. — Тренировки по квиддичу начнутся через неделю. Все, кто хочет играть за сборную своего факультета — подойдите к мадам Трюк. И, наконец, сообщаю, что правая часть коридора третьего этажа в этом году тоже является запретной зоной для всех тех, кто не хочет умереть мучительной смертью. — Он нас завлекает или да? — пошутил Айан. — Вообще он у вас какой-то странный, — заметила Клайт. — Вообще-то да. В странности гениальность, однако это и правда странно. Обычно он говорит почему куда-либо ходить не стоит. Хотя меня это особо не колышет. Слышишь, Фред, погнали сегодня туда, посмотрим что да как? — Извиняй, я сегодня до чёртиков устал! — Заговорился, бедный! — А почему Дамблдор не сказал, почему нельзя ходить в лес? — девочка потянула брата за рукав, поправляя короткие волосы. — Так это все знают: в лесу водятся мифические звери. Единороги, кентавры, фестралы там всякие. Мало ли что, как говорится, да? Правда, в озере, вроде как, тоже кто-то водится, но об этом говорят пореже. — А теперь, прежде, чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — Вскрикнул Дамблдор. — Вот это по-нашему! — взбодрился Фред. — Каждый поёт свой любимый мотив! — из палочки директора вырвалась золотистая лента, поднимающаяся над столами, которая после приняла форму слов — Итак, начали! Весь зал беспорядочно запел: кто-то закончил почти сразу, кто-то (близнецы Уизли) тянули каждую гласную букву, завершая свою песню последними. «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс…» Кто-то поёт в ритме популярных в мире магов песен. «Научи нас хоть чему-нибудь». Кто-то — в ритме маггловских песен. «Молодых и старых, лысых и косматых». Некоторые ребята мычали невпопад, не зная слов. «Возраст ведь не важен, а важна лишь суть». «В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдётся, Так что научи нас хоть чему-нибудь». Компания из близнецов, Ли Джордана, Айана и Клайт — последняя просто прибилась под бок брата — обнимала друг друга за плечи, раскачивалась в разные стороны, громко распевая гимн в своём ритме. Медленном и торжественном, похожем на похоронный марш. «Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай всё, что можешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести». Конечно же, все пели как хотели, и каждый закончил в разное время. Последними закончили Ли, Айан и Клайт, уступая место своим друзьям. Дамблдор начал дирижировать им палочкой, и, когда они наконец закончили, именно он хлопал громче всех. — Я обожаю этого мага, — шепнул сестре Клод. После приказа идти отдыхать старосты факультетов вывели первокурсников по направлению к своим гостиным каждый. После них, через какое-то время, вышли и остальные студенты. Гриффиндорцам казалось, что они до сих пор слышат деловито-горделивый тон Перси Уизли. — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул первогодкам Перси, — Пивз, покажись! Или хочешь, чтобы я пошёл к Кровавому Барону?.. Близнецы с компанией прошлись мимо, тихонько посмеиваясь над Перси. До их ушей дошёл разве что характерный хлопок, означающий появление этого озорного маленького человечка, ну и парочка громких возгласов старосты. — «Вам следует его остерегаться!» — это он про себя? — насмешливо ухмыльнулся Фред.