Глава 2: Безрассудство Света (Июль 1982)

Сириус Блэк с размахом вычеркнул последний пункт в своём списке дел и счастливо ухмыльнулся, вспоминая последние восемь месяцев путешествий. Он побывал в Китае, повидал страны Южной Америки и провел немало времени на Карибских островах, стряхивая с себя последние тени войны. Теперь он мог добавить Индию в список посещенных мест и решить, куда отправиться дальше. Он покачал головой, когда знакомое чувство тоски вновь овладело им. С тех пор как он покинул Британию и приготовился исследовать новые края, его постоянно тянуло вернуться домой. Что-то на задворках сознания на мгновение буквально кричало ему: «Вернись!». Это заставляло его замирать на какое-то время, пока он не начинал рассуждать логически. На самом деле дома не было ничего настолько важного, что требовало бы его возвращения. Джеймс и Лили наконец-то проводили столь необходимое время с мальчиками после долгого затворничества, а собственной семьи, с которой он хотел бы быть, у него не было. Путешествия были его мечтой, и теперь, когда представилась возможность, он собирался использовать её по полной. Он тряхнул головой и достал второй список — перечень мест, где он еще не бывал. Все мысли о возвращении в Британию улетучились, стоило ему пробежать глазами по названиям стран, которые он сам записал много лет назад. — Возможно, на этот раз Япония, — пробормотал он себе под нос. — Остается только надеяться, что тети Кэсси там не окажется. Это стало для молодого человека весьма неприятным сюрпризом. В своей самой первой вылазке за пределы родины он умудрился наткнуться на свою своенравную тетю не один, а целых два раза. В первый раз это случилось в Китае, когда он осматривал Великую стену, о которой так много слышал. Он просто занимался своими делами, когда женщина внезапно появилась, требуя разговора. У него не было ни малейшего желания общаться, и он сбежал так быстро, как только мог. Он трансгрессировал прямо в арендованную комнату и, собрав вещи и забрав мотоцикл, немедленно съехал. Похожий инцидент, к его глубокому сожалению, произошел в Перу. На этот раз он сидел в ресторане и наслаждался завтраком, когда женщина прервала его, почти умоляя выслушать. И снова ему удалось вырваться из её когтей. Ему было нечего сказать этой женщине, и уж точно она не могла сообщить ничего такого, что он захотел бы услышать. У него не осталось теплых воспоминаний о ней со времен взросления в доме матери. Она всегда была слишком близка с его матерью или дедом, а слухи, которые он слышал о ней, отнюдь не располагали его к ней. Он улыбнулся, твердо решив посетить Японию. Токио был огромным городом, и найти его там было бы почти невозможно. С помощью палочки он упаковал пожитки и уменьшил сундук, после чего убедился, что байк заправлен и готов к предстоящему путешествию. Он наслаждался звуком ожившего двигателя и выехал на дорогу из Мумбаи, направляясь в более сельскую местность, чтобы иметь возможность подняться в небо. «Япония, я иду», — радостно подумал он.

***

Кассиопея Блэк выслеживала своего непутевого внучатого племянника уже несколько месяцев, и задание, которое ей поручили, давно испытывало её терпение. Всё дошло до того, что она уже жалела, что не проигнорировала вызов брата в октябре, но тот настаивал на том, чтобы Сириус был найден. Он объяснил, что с мальчиком что-то сделали: кто-то попытался и, скорее всего, преуспел в том, чтобы каким-то образом изменить его сознание, а это было неприемлемо для лорда Блэка, независимо от его чувств к Сириусу. Она находила его дважды: один раз в Китае и еще раз в Перу. Она пыталась применить дипломатический подход, чтобы выяснить, что произошло, но парень наотрез отказался идти на контакт. Она колебалась, стоит ли использовать магию, чтобы помешать ему сбежать, но её усилия оказались тщетны. В ту же секунду, как он осознавал её присутствие, он пускался в бега, прежде чем она успевала произнести хотя бы предложение. Однако на этот раз всё будет иначе. Она выследит мальчишку, последует за ним и дождется момента для удара. Ей нужно возвращаться к собственной жизни, и в её планы не входило преследование члена собственной семьи по всему земному шару только потому, что он был достаточно глуп, чтобы позволить играть со своим разумом. Она взяла себя в руки, когда портал высадил её в зале прибытия японского Министерства. Зарегистрировав палочку, она вышла из здания и достала из кармана кольцо Главы рода, торжествующе ухмыльнувшись, когда оно сильно завибрировало. Мальчик был здесь, теперь оставалось только определить его местоположение. Но на этот раз она позаботится о том, чтобы он не ушел. Ей просто нужно набраться терпения и дождаться подходящего момента.

***

Сириус вошел в свой гостиничный номер и повалился на кровать, вздохнув от смеси удовлетворения и усталости. День выдался очень насыщенным, и его ноги это чувствовали. Он позавтракал в местном кафе, расположенном в нескольких десятках шагов от отеля, в котором остановился. Он никогда особо не жаловался на блины, но японская версия показалась ему гораздо вкуснее. Оттуда он отправился в Музей самураев, пообедал, а затем просто бродил по окрестностям, наслаждаясь культурой восточного народа. Лежать на кровати в японской столице было истинным блаженством. Вот чем он занимался бы еще много лет назад, если бы его жизнь не была прервана войной. Он потянулся и кряхтя улыбнулся, отгоняя воспоминания о войне на задний план. Теперь всё закончилось, и Сириус Блэк мог без зазрения совести наслаждаться обретенной свободой. Его вырвало из раздумий — он резко сел, так как тихий звук трансгрессии мгновенно привел его в состояние боевой готовности. Он успел лишь мельком увидеть свою тетю и застыл с глупым видом, прежде чем знакомая вспышка Оглушающего заклятия погрузила его мир во тьму. — Наконец-то, — раздраженно выдохнула Кассиопея. Ей удалось выследить его в местном музее, и день выдался тяжелым: преследовать его было непросто. Хотя толпа помогала ей скрываться, она же была и помехой — она несколько раз теряла его из виду. Когда он добрался до отеля, она возблагодарила богов за то, что её задание подходит к концу. Или она так думала. Она левитировала своего племянника, находящегося без сознания, в единственное кресло в номере и привязала его к нему. Затем она несколько раз взмахнула палочкой, накладывая различные чары, чтобы им никто не помешал. — Энервейт, — произнесла она, пробуждая оглушенного мужчину. Сириус застонал: перед глазами всё плыло, голова раскалывалась. Он попытался потереть ноющие виски, но обнаружил, что не может поднять рук. Ему удалось сфокусировать взгляд на женщине, сидевшей на его кровати и пристально на него смотревшей. Эту женщину он знал слишком хорошо. Густые иссиня-черные волосы, в которых лишь начинали пробиваться первые нити седины, эти странные, почти черные глаза и типичные аристократические, заостренные черты рода Блэк заставили его застонать снова. Он помнил её невысокой и изящной, но не обманывался хрупкой внешностью. Его тетя была не той женщиной, которой стоило переходить дорогу — многие убедились в этом за десятилетия её жизни на этом свете, к своему собственному прискорбию. Она была известна как одна из самых хитрых и безжалостных, когда могла извлечь выгоду, и становилась куда опаснее, если навлекали её гнев. Для жителей Британии стало благословением, когда она решила покинуть остров; он хорошо помнил разговоры тех, кто ликовал по поводу отъезда Кассиопеи Блэк. — Что тебе нужно, сумасшедшая корова? — раздраженно спросил он. В ответ Кассиопея изящно приподняла бровь, прежде чем ударить племянника жалящим заклятием в бедро, заставив его прошипеть от дискомфорта. — Боже мой, Сириус, что сталось с твоими манерами? Мужчина коротко и хрипло рассмеялся. — Я оставил их в тот самый день, когда эта свинья вышвырнула меня вон, — выплюнул он. Кассиопея покачала головой и вздохнула. — Манеры — это то, о чем никогда не стоит забывать, — наставительно произнесла она. — Говорит женщина, которая выслеживает и оглушает собственного родственника, — проворчал он. — Хм, возможно, ты прав, — признала она с ухмылкой. — Но я дважды пыталась подойти к тебе, а ты удирал, как трус. Очевидно, это единственный способ заставить тебя выслушать меня. — Ну и что же тебе нужно? — снова раздраженно потребовал мужчина. — Мне? У тебя нет ничего такого, что могло бы мне понадобиться, — ответила она с усмешкой. — Однако твой дед обеспокоен тем, что кто-то копался в твоих мозгах, — пропела она, постукивая палочкой по его голове. Сириус начал отчаянно биться в путах, стремясь вырваться при одном упоминании деда. — Значит, он послал тебя убить меня? Кассиопея хихикнула от предвкушения. — Мальчик мой, если Блэк захочет твоей смерти, ты умрешь, даже не успев ничего понять, — хихикнула она. — Но нет, он не хочет твоей смерти. Он лишь желает оказать тебе последнюю услугу, прежде чем отойдет в мир иной. — Этот старый мерзавец нас всех переживет, — пробормотал Сириус. — Скорее всего, — согласилась тетя, и насмешливая улыбка не сходила с её лица. — А теперь, ты будешь паинькой и позволишь мне заглянуть в твою кочерыжку, или нам придется поиграть по-плохому? На этот раз она предвкушающе оскалилась при мысли о битве разумов, но племянник лишь в замешательстве покачал головой. — О чем ты, черт возьми, толкуешь, женщина? Она театрально вздохнула, прежде чем снова постучать палочкой по его голове. — Кто-то проделывал фокусы в твоей голове, Сириус, и твой дед хочет, чтобы я посмотрела и выяснила, зачем кому-то понадобилось копаться в твоем крошечном мозгу, — объяснила она так, будто разговаривала с капризным ребенком. — Никто в моей голове не копался, — яростно возразил Сириус. — Тогда нет никакого вреда в том, чтобы я взглянула, — парировала Кассиопея. — Ты уйдешь и больше не вернешься, когда закончишь? — проворчал он. — У меня есть дела поважнее, чем таскаться за тобой по всему миру, мальчишка, — заверила она его. — Честью Блэков клянусь, я оставлю тебя в покое, — добавила она. — Ладно, — наконец уступил он. — Но без фокусов, — предупредил он. Женщина пожала плечами, направила палочку и вошла в его разум, произнеся лишь едва слышный шепот. Сириус почувствовал её присутствие, но это было совсем не похоже на ту легилименцию, с которой он сталкивался раньше. Когда в юности его тренировал отец, это ощущалось так, будто в его череп раз за разом бьет таран. Его тетя же просто скользила сквозь его сознание, словно легкий ветерок. Он знал, что она там, он чувствовал её и очень сомневался, что смог бы выдворить её, даже если бы захотел. Женщина вышла из транса лишь через несколько минут, и её черты исказила гримаса недовольства. — Что ж, как любопытно, — задумчиво произнесла она. Сириус раздраженно вздохнул. — И что же тут такого любопытного? — Твой разум подвергся вмешательству. Кое-где пробелы в памяти, а в придачу к ним — несколько чар принуждения, — сообщила она. Мужчина покачал головой. — Пробелы? С чего бы у меня были пробелы? — Полагаю, тебя подвергли Обливиэйту, и чары принуждения только подтверждают это подозрение, — пожала она плечами. Мужчина замолчал, пытаясь вспомнить, когда это могло произойти, но натыкался лишь на пустоту. Ему самому ничто не казалось необычным. — Что ж, я могу разблокировать их для тебя, или же ты можешь продолжать жить в неведении, — вмешалась Кассиопея. — Что бы ты ни выбрал, решай быстрее, у меня дела, — добавила она, взмахнув палочкой и освобождая его от пут. — Разблокируй, — потребовал он, чувствуя нарастающее беспокойство. Кассиопея пожала плечами и снова вошла в его разум. Она не испытывала к племяннику особой симпатии, но работала точно и деликатно, восстанавливая его воспоминания. Чары принуждения она пока оставила нетронутыми, зная, что его голова и так скоро расколется от боли, и они, скорее всего, разрушатся сами, когда память окончательно придет в норму. Она покинула его сознание и наблюдала за тем, как он, стоя на коленях, крепко обхватил голову руками и судорожно хватал ртом воздух. — Черт, как же больно, — прорычал он, с трудом поднимаясь на ноги. Именно в этот момент на его разум обрушились воспоминания, которые были стерты и запрятаны глубоко в подсознание. Его глаза расширились от ужаса, когда на него хлынули события того Хэллоуина и последующих дней. Он прошипел от боли: чары принуждения лопнули, и в его сознании воцарилась одна-единственная мысль. — ГАРРИ! — закричал он.

***

Маленький мальчик в этот момент забился в угол, дрожа и свернувшись калачиком на полу чулана, который стал его спальней. Всё его тело ныло, ему было холодно и хотелось есть, а в ушах всё еще звенело после недавней «воспитательной меры» со стороны дяди. Беззвучные слезы катились по его щекам; он боролся с желанием разрыдаться вслух — это принесло бы лишь новое наказание, как он уже усвоил раньше, когда осмелился заявить о своих страданиях. Почему это происходит с ним? Он помнил хорошие времена с тетей и дядей. Они были щедры на ласку, всегда следили, чтобы он был сыт и чист. У него была собственная комната, где ему разрешалось играть со своими игрушками или даже смотреть маленький переносной телевизор, который они ему купили. А теперь он лежал здесь. Избитый, немытый и испачканный в собственных нечистотах. Всё, чего он хотел — чтобы кто-то его любил, чтобы кто-то забрал его отсюда. Он слегка улыбнулся при мысли о рыжеволосой женщине. У неё всегда находилась для него улыбка. Она держала его на руках, если он плакал, и всегда целовала на ночь, прежде чем подоткнуть одеяло. Мужчину в очках он тоже помнил. Тот читал ему сказки и шутливо взъерошивал волосы. Он проводил много времени с этим человеком и еще с одним. Тот, другой, всегда улыбался. У него были длинные черные волосы, за которые малыш мог потянуть, и хотя это было больно, мужчина никогда не жаловался. Он просто смеялся, приговаривая, какая у мальчика крепкая хватка, а затем притягивал его к себе, заставляя ребенка хихикать. Он хотел, чтобы этим людям не нужно было уходить. Он мечтал, что однажды они придут за ним и вернут ему его улыбку.

***

Последние месяцы выдались для Альбуса Дамблдора весьма тяжелыми. Слишком много событий произошло, оставив его с непрекращающейся головной болью. Он задумчиво потеребил бороду, откинувшись в кресле и пытаясь восстановить картину того, как всё превратилось в такой беспорядок. Первой проблемой стал сам Гарри Поттер и то, что Альбус обнаружил в разуме мальчика. Он ясно, как божий день, увидел события той роковой ночи, но это лишь еще больше сбило его с толку. Как он и подозревал, первоначальной целью Тома был младший ребенок, но всё пошло не по плану; Том не учел, что маленький Гарри окажется рядом или что у него хватит дерзости вмешаться в ритуал, что привело к непредвиденным последствиям. Изумление директора только возросло, когда Гарри самоотверженно бросился под убивающее заклятье, не только прервав сам ритуал, но и каким-то образом выжив в этой схватке. Именно это больше всего беспокоило Альбуса. Заклятие должно было мгновенно лишить его жизни, но этого не случилось. Вместо этого старший мальчик Поттеров уцепился за жизнь и, по крайней мере, за часть своей собственной души, как определили проверки. Старика огорчало, что ему пришлось подавить именно это воспоминание среди многих других, чтобы не дать мальчику оплакивать жизнь, которую тот вряд ли когда-либо испытает снова. Из того, что Альбус Дамблдор мог теперь с уверенностью вывести: мальчик должен будет умереть, чтобы Темный Лорд пал окончательно. Всё, что оставалось теперь — это определить, сколько таких якорей души Том успел создать, прежде чем уничтожить их, что неизбежно сделает тот, что находится в мальчике, гораздо более активным и опасным. Он покачал головой, желая, чтобы это было меньшей из его забот. Увы, нет. До сих пор ему уже дважды приходилось навещать родственников мальчика, чтобы восстановить чары, наложенные им в ту самую ночь, когда он доставил его в их дом. Каким-то образом им удавалось сопротивляться им, к его крайнему неудовольствию. Из-за этого мальчик начал подвергаться нездоровому обращению, но директор всё исправил. Он поклялся гораздо внимательнее следить за ситуацией и принять дополнительные меры, если потребуется. Он снова поймал себя на желании, чтобы его проблемы на этом закончились, но вновь недовольно покачал головой. Самой большой проблемой из всех были сами родители Поттеры. Они были совершенно безутешны из-за своего первоначального решения доверить директору своего маленького сына — решения, которое они захотели изменить почти сразу же. В тот самый момент, когда он вернулся, оставив мальчика, он обнаружил и Джеймса, и Лили в своём кабинете — они ждали его, требуя вернуть сына. Потребовалось много часов и несколько вовремя наложенных чар принуждения, чтобы они вернулись домой, вновь убеждённые в том, что всё под контролем и он делает всё возможное для исправления ситуации. Разумеется, всё это произошло до того, как старик осознал истинную реальность происходящего, а теперь случилось уже слишком много всего, чтобы он мог просто вернуть ребёнка. Крестраж, конечно, был решающим фактором; Дамблдор верил, что с ним можно разобраться только одним способом, и даже его собственный блестящий ум не мог быть уверен в исходе. Более того, было крайне маловероятно, что Поттеры допустят подобное, и директор не мог их винить. Кто в здравом уме позволит своему сыну снова попасть под убивающее заклятье? Причём такое, которое должно быть принято самоотверженно? Они настаивали на том, чтобы им разрешили хотя бы навещать сына в его новом доме, и в обычных обстоятельствах директор, конечно, позволил бы это, если бы шаги, предпринятые им изначально, не были столь радикальными. Он счёл, что единственный способ заставить мальчика прижиться в новом доме — это если тот будет верить, что его родители мертвы. Он всё ещё чувствовал глубокий стыд за такой поступок, но он совершил его, и ему придётся с этим жить. Ему удалось внедрить очень расплывчатое ложное воспоминание, из-за которого Гарри верил, что и Джеймс, и Лили погибли во время войны. Любовь и нежность, которые мальчик испытывал к ним, были бы слишком сильны, оставь он их без контроля, и, скорее всего, стали бы катализатором разрушения остальных его чар. Вдобавок к этому, вероятность того, что намеренно подавленные им воспоминания всплывут на поверхность, возросла бы в геометрической прогрессии, если бы был открыт доступ к столь мощным, эмоционально заряженным образам. Несмотря на любые заверения, данные родителям, их настойчивость только росла, и Альбус снова обнаружил, что вынужден принимать меры, заставлявшие его чувствовать себя ещё более постыдно. Однажды они ворвались в его кабинет, угрожая привлечь Министерство, если им немедленно не вернут ребёнка. Альбусу снова удалось умилостивить их обещаниями, что они смогут навещать мальчика. Вместо этого он нанёс ночной визит в их маленький дом и наложил несколько заклятий на их кулоны членов Ордена. Чары должны были лишь усилить чувство доверия, которое они испытывали к нему. Не самый этичный шаг в любом смысле, но Альбус считал его необходимым. Именно следующий шаг заставил его тошнить от вины — шаг, на который он пошёл, видя в нём крайнюю меру. Пока они спали, ему удалось внедрить в сознание каждого из них фальшивое воспоминание: воспоминание о том, как они навещали маленького Гарри в доме его тёти и дяди. Сам этот поступок вызвал у директора полное отвращение к себе, и с тех пор сон не давался ему легко; он знал, что заслужил это беспокойство. Однако чувства, оставшиеся у него после содеянного, едва ли могли сравниться с той ненавистью к себе, которую он испытал, когда на следующее утро пара вошла в кабинет с улыбками, каких он не видел со времён их учёбы в школе. Они даже рассыпались в благодарностях за то, что он разрешил им этот визит. Несколько слезинок скатилось по его лицу при этом воспоминании, и он стыдливо опустил голову. Альбус понимал, что ситуация вышла из-под контроля. Впервые в жизни он чувствовал себя в растерянности, не зная, что делать дальше. Даже смерть сестры — событие, которое до сих пор преследовало его, — никогда не оставляло его в таком замешательстве. Николас наотрез отказался говорить с ним на эту тему, а больше не было никого, кому он мог бы доверить подобную информацию, не опасаясь утечки. Он плакал почти ежедневно из-за того, что совершил, но зашёл слишком далеко, чтобы отступить; семья по праву возненавидела бы его, узнай они правду. Он всё ещё верил, что его намерения были благими и благородными, и это была единственная мысль, в которой он находил утешение. Он никогда не хотел, чтобы всё превратилось в такой кошмар, но случилось то, что случилось. Он, разумеется, будет стремиться покончить с присутствием Тома Реддла и, конечно, во всём признается, когда придёт время. Но сейчас это был Альбус против всего мира — как всегда, с тех пор как Геллерт покинул его и с тех пор как он убил того же человека много лет назад.

***

Кассиопее Блэк потребовалась целая вечность, чтобы хоть немного успокоить своего обезумевшего внучатого племянника. Даже тогда он продолжал бессвязно бормотать о чарах памяти, гибели Тёмного Лорда и о том, что у него отобрали крестника. Ей пришлось прибегнуть к нескольким порциям успокаивающего зелья, и только после этого она смогла разобрать смысл того, что он пытался ей поведать. У неё и раньше не было любви к Поттерам, но теперь она была в ярости от их наивности. Как можно позволить забрать своего ребёнка при каких бы то ни было обстоятельствах? Тем более полагаясь на слова человека калибра Альбуса Дамблдора. Она знала о нём вещи, от которых любой верующий в его святость отпрянул бы в отвращении, и всё же она никогда не предавала свои знания огласке. Эту информацию она приберегала на случай, если старик решит как-то ей насолить. К счастью для него, он достаточно опасался фамилии Блэк, чтобы не искушать судьбу в этом отношении. В конце концов, для него это закончилось бы плохо. Однако её племянник теперь был совсем другим делом. Он был вне себя, непредсказуем и в своём нынешнем состоянии, скорее всего, совершил бы какую-нибудь глупость. — Сириус, тебе нужно успокоиться и подумать об этом логически, — объяснила она как можно спокойнее, хотя и понимала его ярость. — УСПОКОИТЬСЯ?! — взревел мужчина. — Этот морщинистый старый ублюдок сотворил такое, а Джеймс и Лили позволили этому случиться! Кассиопея покачала головой. Ей не хотелось вовлекаться в это, но воспитание взяло верх. — Семья превыше всего, — проворчала она. Сириус хмуро посмотрел на неё, но ничего не сказал. Вместо этого он принялся мерить комнату шагами, бормоча себе под нос свои планы. — Ты уверен, что являешься его законным крестным? — спросила она. Он кивнул. — Я принес клятву на крови и магии. Если Джеймс и Лили больше не смогут о нем заботиться или по какой-то причине не захотят этого делать, то воспитывать его буду я. — В таком случае у тебя есть законное право забрать его, но это будет означать выступление против Дамблдора, — заметила она. Сириус яростно зарычал при упоминании этого человека. Кассиопея вздохнула. — Ты знаешь, где мальчик? — Дамблдор говорил что-то о том, чтобы оставить его у сестры-маггла Лили, — сообщил он ей. Женщина понимающе кивнула. — Ты знаешь, где она живет? Сириус отрицательно покачал головой. — Я знаю только, что она в Суррее. — Ну, это «сильно» сужает круг поиска, — пробормотала она. Она на мгновение задумалась над вариантами. Она могла бы, конечно, просто уйти и позволить Сириусу делать всё, что ему вздумается. А самой — вернуться к своей жизни и путешествиям, хотя, по правде говоря, в последние годы это стало довольно утомительным. Во многом она потакала Арктурусу, помогая найти племянника, лишь из-за собственной скуки. Она вполне могла бы сказать брату, чтобы он занимался этим сам — он не мог заставить её что-либо делать против воли. Следующий вариант вызвал на её лице жестокую улыбку. Мысль о том, чтобы обставить лидера Света, обладала определенным очарованием. Она не слишком любила Сириуса, не считая того факта, что он был её крови, но парень, без сомнения, совершит глупость и влипнет в серьезные неприятности. Нет, то, что предстояло сделать, требовало хитрости и коварства, и она вместе с братом идеально для этого подходила. Одна только возможность увидеть выражение лица старого Альбуса стоила затраченных усилий. — Оставайся здесь, Сириус, — скомандовала она, поднимаясь и застегивая плащ на плечах. — Оставаться здесь? — яростно переспросил мужчина. Она подняла руку, пресекая его протесты. — Я скоро вернусь, мне только нужно узнать имя этой сестры-магглы. Сириус в замешательстве нахмурился. — Кажется, Дурсль. Петунья Дурсль. Кассиопея кивнула. — Жди меня здесь, я вернусь, как только выясню, куда нам путь держать. Сириус лишь удивленно вскинул брови. Он не знал, почему тетя помогает ему, но был благодарен за содействие. Сам он не имел ни малейшего представления о том, как ориентироваться в мире магглов или выслеживать кого-то. Очевидно, тетя Кэсси знала, и он не собирался действовать себе во вред из чистого упрямства. Ожидание было полно тревоги, но, к счастью, женщина вернулась всего через тридцать шесть часов, выглядя совершенно измотанной. — Ну как? — нетерпеливо спросил он. — Я нашла их, но к самому участку еще не подходила. Мы не знаем, выставил ли Дамблдор дополнительные охранные чары или защиты, так что нужно действовать осторожно, — предупредила она. Мужчина понимающе кивнул. — Почему ты мне помогаешь? Кассиопея злорадно ухмыльнулась. — Потому что пришло время кому-то обставить этого самодовольного старого дурака, — ответила она, не вдаваясь в подробности. Сириусу оставалось только покачать головой. Он заключил бы сделку с самим дьяволом, если бы это гарантировало безопасность его крестника — не то чтобы работа с тетей была чем-то принципиально лучшим. — Когда мы отправляемся? — Там сейчас только утро, мы выдвинемся с наступлением темноты, просто на всякий случай. Сириус вздохнул и что-то проворчал себе под нос. Ему совсем не хотелось ждать, но он решил прислушаться к совету женщины. В конце концов, она была гораздо опытнее в подобных закулисных делах. — Значит, мы просто входим и забираем его, — скорее констатировал, чем спросил он. Кассиопея решительно покачала головой. — Нет, мы только проверим его. Нам ни к чему навлекать на себя гнев Альбуса. Он очень могущественный человек и может бесконечно осложнить нам жизнь. То, что он сделал с тобой — это преступление, но ты обнаружишь, что доказать это невозможно. И прежде чем ты успеешь произнести в его адрес хоть какое-то обвинение, тебя очень быстро заставят замолчать, — предупредила она. Сириус издал почти собачье рычание, прежде чем тяжело опуститься в кресло. Ему не нравилась мысль о том, чтобы ждать, и уж тем более он не хотел оставлять Гарри там, где тот находился, но он понимал разумность того, что предлагала женщина. Ему требовалось время на планирование, чтобы гарантировать: и он, и Гарри смогут жить в покое, не опасаясь каких-либо долгосрочных последствий. Часы, казалось, тянулись бесконечно, и Сириусу в ожидании действий едва удавалось провалиться в тревожную дремоту. В своем нервном состоянии он уже раз шесть упаковал сундук, уменьшил байк и всё досконально проверил. Кассиопея же уснула крепким сном вскоре после своего прибытия и проспала большую часть дня. Она проснулась совсем недавно и теперь сидела, потягивая чай, пока Сириус ерзал в кресле. — Думаю, сейчас самое время отправляться, — наконец объявила она. — Нам ни к чему заявляться в Министерство, и у меня есть способ этого избежать. Она сняла кольцо Главы рода и протянула Сириусу руку. — Знаешь, я не проклята, — вздохнула она, когда тот помедлил, прежде чем коснуться её ладони. Мужчина взял её за руку и ощутил знакомое чувство рывка в районе пупа; его затянуло в бездну, пока ноги наконец не с силой не ударились о твердый деревянный пол. Сириус вздрогнул, узнав комнату, в которой оказался. Он был здесь всего несколько раз в раннем детстве вместе с матерью и младшим братом. Воспоминания об этом месте были отнюдь не приятными. Он вспомнил, как смахнул вазу с каминной полки и как мать наказала его в своей «неподражаемой любящей манере». Он снова содрогнулся и поморщился от отвращения. — Идем, Сириус, — потребовала Кассиопея. — У нас есть дела, — излишне напомнила она. Она снова протянула руку, которую её внучатый племянник на этот раз взял без колебаний. Когда неприятное ощущение совместной трансгрессии прошло, Сириус принялся осматривать окрестности. — Кто вообще захочет здесь жить? — презрительно пробормотал он. Все дома по обе стороны улицы выглядели почти идентичными. Все они содержались в безупречном порядке: коротко подстриженная трава, аккуратные цветочные клумбы вдоль дорожек. Единственными реальными отличиями были разве что цвета входных дверей да автомобили, стоящие на подъездных путях. — Это номер четыре, — сообщила Кассиопея, возглавляя путь. Сириус следовал за ней, крепко сжимая в руке палочку наготове. Он не удивился бы, если бы Дамблдор установил здесь незаконные охранные чары для обнаружения любого магического присутствия. Теперь он вообще не исключал, что Дамблдор способен на всё, что сочтет нужным. Дуэт остановился у вышеупомянутого адреса, и Сириус замер на краю дорожки. Дом идеально сливался со всеми остальными. Ничто не указывало на то, что здесь живет юный волшебник. — Ты уверена, что это здесь? — нахмурившись, спросил он. — Я не дура, Сириус, — раздраженно прошипела женщина. — Давай проверим мальчика и уйдем. Я не чувствую никаких чар, но Дамблдор — хитрый старый козел. Сириус хмыкнул, направляясь к входной двери, на которой безупречно поблескивала цифра «четыре». Он взмахнул палочкой в сторону двери, и та со скрипом открылась; он шагнул внутрь, увлекая за собой тетю. Он снова поморщился, когда резкий запах хлорки ударил в ноздри, и окинул взглядом обстановку. Внутри всё было так же безупречно, как и снаружи. Под ногами ощущался густой бежевый ковер, а светло-коричневые стены были увешаны фотографиями семьи, называвшей этот дом своим. Он остановился, чтобы рассмотреть одну из фотографий. На снимке была очень худая и изнуренная светловолосая женщина. Она была бледной, как узник Азкабана, но её глаза не были тусклыми. Они сияли ярко-голубым светом, полным гордости за сверток, который она держала на руках. От младенца был виден лишь клок грязно-светлых волос, торчащий из пеленок, в которые он был укутан. Сириус почти рассмеялся, глядя на последнего участника фото, и, вероятно, так бы и сделал, если бы ситуация не была столь серьезной. Мужчина был огромным; просто чудо, что он вообще поместился в кадр вместе с женщиной. У него были крошечные глазки-бусинки, зачесанные назад волосы и непомерно большие усы. Однако внимание Сириуса привлекли именно глаза. На фото они казались довольно добрыми и непритязательными, но в них было нечто, кричащее о недоверии. Казалось, сам снимок был слишком идеальным, и этот крупный мужчина не совсем вписывался в подобную концепцию. Сириус отступил и обнаружил перед собой десятки таких изображений. Многие явно были недавними приобретениями дома, о чем свидетельствовал младенец на них, но были и такие, что предшествовали его рождению. Беспокоило то, что Гарри находился здесь уже много месяцев, но ни на одном фото это не было отражено. — Ты уверена, что это то самое место? — снова спросил он шепотом, который звучал несколько натянуто. Кассиопея лишь твердо кивнула. Бросив быстрый взгляд в кухню и гостиную, Сириус начал подниматься по лестнице, заглушив свои шаги коротким взмахом палочки. Он открыл первую же комнату, в которую попал, но встретил лишь самый ужасный храп, какой только можно вообразить. Как кто-то мог спать под такое, он не знал. Он снова прикрыл дверь и продолжил путь. Вторая комната, к которой он подошел, была просто завалена игрушками — игрушками для очень маленького ребенка. Они были разбросаны по всей комнате в таком количестве, что их хватило бы, чтобы осчастливить целый детский приют. Его хмурый взгляд стал еще тяжелее; он оставил эту комнату и заметил, что осталась всего одна. Эта комната явно была детской, и в ней находился тот же самый маленький светловолосый мальчик, которого он видел на фотографиях по всему дому, и больше никто. Он повернулся к выходу, теперь уже убежденный, что его тетя ошиблась — Гарри здесь вовсе не было. Он быстро спустился обратно по лестнице и обнаружил тетю, ждущую у входной двери. — Ну? — спросила она. — Его здесь нет, — прошипел Сириус в ответ. Кассиопея подняла пачку конвертов, указывая на адрес на лицевой стороне. — Петунья Дурсль, — подчеркнула она. — Ты уверен, что это то самое место, куда, по словам Дамблдора, он должен был привезти мальчика? Сириус уверенно кивнул, и его охватило беспокойство. Если Гарри не здесь, то куда же его отвезли? — Мне это не нравится, — механически прошептал он. — Что-то здесь не так. Кассиопея вздохнула и достала свою палочку. — Гоменум Ревелио, — пробормотала она. Она хмыкнула, когда результаты заклинания открылись ей. — В этом доме, кроме нас, четверо людей, — заверила она его. — И один из них прямо здесь, внизу, — добавила она, нахмурившись. — Я всё проверил, — отозвался Сириус, и в его тоне нарастало раздражение. — А как насчет этого? — раздраженно прошипела Кассиопея. Она указывала на дверь, которая могла вести только в чулан. Он располагался прямо под лестницей — маленькая дверца с крошечной вентиляционной решеткой в верхней части. — Это чулан, — отрезал Сириус, поворачиваясь обратно к входной двери. Если Гарри не здесь, значит, его нужно найти. Очевидно, Дамблдор передумал оставлять его крестника здесь. Однако Сириус понимал, что везти его больше было некуда. Это лишь добавляло ему досады, когда он потянул на себя входную дверь. Кассиопея покачала головой, глядя в спину уходящему племяннику. Из любопытства она распахнула дверцу чулана и обнаружила, что её рука инстинктивно прижалась ко рту и носу, когда в лицо ударил нестерпимый запах нечистот. Её дважды вырвало. В первый раз — от запаха, пропитавшего чулан, во второй же — от открывшегося ей зрелища. Её глаза расширились от шока при виде находящегося без сознания мальчика. На маленьком грязном матрасе лежал очень худой и бледный ребенок. Он был неподвижен, и Кассиопея даже не могла быть уверена, жив ли он. Запах только усиливал это подозрение. Из того, что она могла разглядеть в скудном свете, мальчик был покрыт рубцами и синяками, истощен и находился в ужасном состоянии. — О Мерлин, — ахнула она. Сама она никогда не была склонна к материнским чувствам, но вид этого ребенка привел её в такое же смятение, как и в ярость. Ни одно дитя не заслуживало такого обращения, и она заставит их заплатить за то, что они сделали с мальчиком. Всех до единого. Сириус, услышав нехарактерный для его тети возглас, немедленно бросился к ней и рухнул на колени при виде увиденного. — Гарри, — всхлипнул он, подползая ближе, совершенно не замечая запаха. Он прижал мальчика к себе и зарыдал. Его крошечное тельце казалось гораздо легче, чем раньше, ребра и другие кости отчетливо проступали под кожей, и он был с головы до ног покрыт грязью. Он поднялся, баюкая мальчика на руках, и одной рукой вытер слезы. — Я убью их, — слабо прошептал он. Кассиопея твердо положила руку ему на плечо. — Забирай его, — настойчиво произнесла она. — Вези его к Арктурусу. — Ему нужен целитель! — запальчиво огрызнулся Сириус. — Мы не знаем, сколько времени пройдет, прежде чем Дамблдор заметит его исчезновение, — прорычала она. — Арктурус поможет, — настаивала она. Сириус выглядел так, будто собирался возразить, его лицо исказилось от ярости. Однако прежде чем он успел заговорить, Кассиопея прервала неизбежную вспышку гнева. — Мальчик — твой главный приоритет, — твердо осадила она его. — Коснись его и скажи «домой», — проинструктировала она, протягивая ему кольцо. — С этими монстрами я разберусь сама. Выражение её лица было суровым, но ухмылка заверила Сириуса, что она действительно справится с этим должным образом. Он как можно быстрее покинул дом и активировал портал — Гарри нуждался в помощи немедленно. После ухода Сириуса Кассиопея оперлась о стену, позволяя нескольким слезинкам упасть. Это зрелище останется с ней до конца её дней. Вид мальчика задел её сильнее, чем она готова была признать, а мысль о том, что с ним сотворили, наполнила её яростью, которой она не чувствовала почти сорок лет. Она прорычала, направляясь вверх по лестнице. Она знала, что не может просто убить магглов — это привлечет слишком много внимания к ситуации, чего следовало избегать до тех пор, пока не будет составлен план относительно мальчика. Но будь она проклята, если в их жизни наступит хоть еще одна спокойная ночь. Она блаженно ухмыльнулась, вторгаясь в разум двоих взрослых в доме. Она покопалась в самых неприятных воспоминаниях, которые смогла найти, и позаботилась о том, чтобы они прокручивались снова и снова каждый раз, когда те будут спать. Затем она так манипулировала их сознанием, что, когда эти видения закончатся, их будут посещать лишь мысли о том, что они сами стали жертвами самых ужасных издевательств и пыток, какие только можно вообразить. Она удовлетворенно кивнула и начала напевать, выходя из дома, довольная тем, что магглы теперь «наслаждаются» первой из многих своих беспокойных ночей.

***

Сириус пошатнулся, но каким-то образом сумел удержать равновесие, когда оказался в роскошном фойе, несмотря на то что всё еще крепко прижимал к себе мальчика. Даже не осматривая дом, он понял, что никогда здесь не был. Прежде чем он успел сориентироваться, его остановил высокий, но властный голос. — Кто вы есть такой? — потребовал он. Сириус обернулся и нос к носу столкнулся с домовым эльфом — довольно молодым, но с суровым выражением на мордочке. — Я Сириус Блэк, — представился он. — Отведи меня к моему деду, — твердо потребовал он. — Немедленно, — добавил он, когда эльф уже собрался было возразить. Эльф мгновение изучающе смотрел на него, после чего кивнул и повел за собой. Сириус молча следовал за ним, пока осознание предстоящей встречи со стариком окончательно не оформилось в его голове. Он не разговаривал с Арктурусом около семи лет, еще со школьных времен, и одна мысль о нем заставляла его дрожать от нервов. Человек, которого он помнил, обладал яростным нравом, если его спровоцировать или если вы ему просто не нравились. Он не мог сдержать пробежавшую по телу дрожь, но подавил желание уйти, зная, что в этот момент старик ему необходим. Мальчик на руках придавал ему сил, и Сириус понял, что ему плевать, даже если Арктурус проклянет его, лишь бы он хоть чем-то помог Гарри. Эльф остановился у массивной двери из красного дерева, но не стал её открывать. Казалось, он почувствовал, что момент будет тяжелым. — Хозяин быть там, — тихо пропищал он, прежде чем исчезнуть с негромким хлопком. Сириус мягко постучал в дверь, зная: если человек за ней сочтет стук слишком громким или неуважительным, это вызовет его гнев. — Войдите, — разрешил холодный голос. Сириус тяжело сглотнул, прежде чем собраться с духом и открыть дверь. Шагнув внутрь, он оказался в помещении, больше всего похожем на кабинет, а за массивным столом, под стать двери, сидел его дед. Старик выглядел удивленным, увидев его, но лишь на мгновение. Изумление сменилось стоической маской, и Сириус почувствовал на себе сканирующий взгляд прищуренных глаз. — Сириус, — прошипел старший мужчина. — Что ты натворил, идиот? — спросил он, заметив маленького ребенка у него на руках. От звука голоса деда младший Блэк на мгновение замер, а затем начал, заикаясь, выкладывать всё, что произошло с той самой ночи Хэллоуина. Он не мог сдержать слез, и лишь крепче прижал к себе мальчика. Ему каким-то образом удалось изложить основные моменты, и он резко замолчал — запыхавшийся, совершенно изнуренный, с тяжелым чувством собственного бессилия. Арктурус позволил внуку выговориться: было ясно, что тот в шоке и находится в волоске от полного нервного срыва. Он был в ярости от того, что парень пришел сюда — он определенно не планировал, что всё обернется именно так. Но по мере того как внук говорил, эта ярость находила себе иные цели, и чем больше тот рассказывал, тем сильнее она разгоралась. — И почему ты пришел сюда? — раздраженно спросил он. Несмотря ни на что, парень был изгнан, и Арктурус больше не нес за него ответственности. Да, он велел сестре найти его, но лишь для того, чтобы убедиться, что внука не используют против воли. В конце концов, он был Блэком. «В конце концов, он Блэк», — внутренне вздохнул он. — Я велела ему прийти сюда, — раздался голос Кассиопеи, вошедшей в комнату с более мрачным видом, чем Арктурус видел у неё за последние десятилетия. — Будь добрым братом, пошли за проверенным целителем, — сладко попросила она, хотя тон её был опасным. Арктурус потер виски, чувствуя приближение неизбежной головной боли, но вызвал эльфа, чтобы тот выполнил поручение. К тому времени, как он повернулся к сестре, она уже усадила Сириуса в кресло со стаканом огневиски, а сама баюкала мальчика. Арктурус покачал головой, глядя на эту, по его мнению, нелепую сцену. Кэсси никогда не любила детей. — Объясни-ка мне, как так вышло, что вы двое и этот малыш оказались здесь сегодня ночью, — потребовал он у младшей сестры. Ему удалось уловить лишь обрывки из того, что наговорил Сириус, — по большей части это было бессвязное бормотание. Он понимал, что Дамблдор и Поттеры виноваты в случившемся и в состоянии ребенка, но ему нужно было знать всё. Он уже неохотно смирился с тем, что его втянут в этот беспорядок — сам факт того, что сестра сочла его участие необходимым, говорил об этом яснее некуда, — но он хотел знать каждую мельчайшую деталь, чтобы понимать, как лучше действовать. Кассиопея уступила и рассказала всё: от момента, когда нашла Сириуса, до того, что они обнаружили этим вечером. Сириусу даже удалось заполнить пробелы, хотя он делал это почти механически и только по наводке. Арктурус обнаружил, что мечется по комнате и рычит от ярости на ситуацию, хотя не мог не признать, что его забавляет тот факт, как сестра и внук обставили Дамблдора. Он еще не был уверен, как разберется с этой частью проблемы, но было очевидно, что нужно делать с Сириусом и мальчиком. — Значит, по сути, вы похитили наследника Поттеров? — спросил он, нахмурившись. Сириус открыл рот от изумления, но не успел ответить, так как Арктурус продолжил: — Это чертовски скверная история, — проворчал он, скорее себе под нос, чем кому-то из присутствующих. Стук в дверь прервал его, и он велел вошедшему войти. — Арктурус, — поприветствовал его пожилой мужчина. — Ты в порядке? — участливо осведомился он. На вид он был старше патриарха Блэков, но взгляд его был острым; он уже зафиксировал присутствие трех других людей в комнате. — Туллий, — отозвался Арктурус. — Я в норме. В твоих услугах нуждается ребенок. Целитель взглянул на мальчика на руках Кассиопеи и кивнул, на его старческом лице пролегла глубокая складка. — Всё как обычно, — твердо произнес Арктурус, когда мужчина жестом попросил положить мальчика на пол. В ответ тот лишь понимающе кивнул и начал водить палочкой над ребенком; остальные присутствующие замерли в тишине, пока он выполнял свою работу. — Кто за это в ответе? — проскрежетал мужчина спустя несколько мгновений работы. — Это не имеет значения, с ними уже разобрались, — лаконично сообщила Кассиопея. Мужчина удовлетворенно кивнул и глубоко вздохнул. — Физически он восстановится, — успокоил он их. — У него несколько сломанных костей, но в основном это синяки и истощение. Сириус с облегчением выдохнул. — Однако психологически это оставит на нём шрамы, — предупредил целитель. — Он уже достаточно взрослый, чтобы помнить такое. Он залез в мантию, увеличил сундук, достал из него несколько фиалов с зельями и расставил их на столе. — Ему понадобится по два каждого ежедневно в течение следующей недели, — объяснил он, указывая на них. — Зелёные нужно будет давать две недели. Это ударные дозы питательного зелья. Сириус пробормотал слова благодарности, пока целитель уменьшал сундук и убирал его обратно в мантию. — Есть ли какая-то веская причина, по которой его магия была заблокирована? Арктурус нахмурился, услышав вопрос, но ответил Сириус. — Да, причина есть, — нервно подтвердил он. — Но чем меньше вы об этом знаете, тем лучше. Мужчина понимающе кивнул и наложил на мальчика несколько исцеляющих чар, чтобы разобраться с самыми насущными травмами. — Ему понадобится ментальный целитель, — твердо сказал он. — Может, не прямо сейчас, но однажды это потребуется, — повторил он. — Спасибо, Туллий, — вмешался Арктурус, давая понять, что разговор окончен. Мужчина понял намек, отвесил им поклон и вышел из комнаты. — Причина блокировки магии? — настоял Арктурус. Это было то самое, что Сириус упустил в объяснениях тете и деду, но теперь он приготовился всё рассказать. Оба они были знатоками самых темных искусств, и если для его крестника и можно было что-то сделать, то эти двое точно обладали нужными знаниями. — В его шраме находится крестраж, — произнес он чуть громче шепота. Арктурус вскочил на ноги, дрожа от ярости. — В НЁМ ЧТО?! — проревел он. Глаза Кассиопеи расширились так, что в другой ситуации это выглядело бы комично, если бы положение не было столь отчаянным. — Крестраж, — в ужасе прошептала она. Сириусу оставалось только кивнуть, пока новые слезы прорывались наружу. По их тону он уже понял, что они в замешательстве. — И ты притащил его в мой дом? — прошипел Арктурус. Кассиопея подняла руку, чтобы успокоить своего побагровевшего от ярости брата. — Рассказывай всё, что для него уже было сделано, — потребовала она. Арктурус с недоверием посмотрел на сестру, но позволил Сириусу объяснить то, что тот знал. — Значит, лучше оставить всё как есть, — подытожила женщина. Сириус лишь тупо пожал плечами. Он понятия не имел, с чем они имеют дело. — Он в безопасности? — лихорадочно спросил Арктурус. Кассиопея кивнула. — Полагаю, что да, пока его магия и осколок души остаются заблокированными, — с некоторой долей уверенности произнесла она. — Если мы позволим его магии поглотить это, я не могу ручаться за последствия, — призналась она. — Каков худший сценарий? — потребовал ответа старший брат, заставив её вздохнуть. — В худшем случае его магия поглотит душу, и он станет жертвой непоправимой одержимости. — Значит, он теперь немногим лучше сквиба, — проворчал Арктурус. — Не обязательно, — задумчиво произнесла Кассиопея. — Когда он подрастет, есть вероятность, что его собственная магия восстанет против оков и поглотит осколок души, что бы мы ни предпринимали. Вполне возможно, что он окажется ментально достаточно силен, чтобы побороть одержимость. Арктурус фыркнул. — Это не более чем обнадеживающие домыслы, — раздраженно констатировал он. Кассиопея вздохнула. — Вполне возможно, но он, по крайней мере, заслуживает шанса на жизнь. — Уж не становишься ли ты сентиментальной на старости лет, Кэсси? — спросил Арктурус, и в его голосе прозвучало легкое веселье. Женщина нахмурилась в ответ, проигнорировав насмешку брата. — Думаю, мне стоит взглянуть, — решила она. — Мы сможем увидеть, с чем именно имеем дело, а заодно проверить состояние мальчика. Ей не слишком хотелось это делать, но она чувствовала, что это необходимо. Она прекрасно понимала, что ей, скорее всего, придется стать свидетелем издевательств, которым подвергался ребенок, но также она не исключала, что Дамблдор мог как-то повлиять на его разум. — Разумно ли это? Вопрос задал Арктурус, который, судя по всему, был совсем не в восторге от этой затеи. — Вероятно, нет, — признала женщина. — Но это неодходимо. Арктурус неохотно кивнул. — Постойте, — потребовал Сириус, и на его лице отразилось глубокое беспокойство. — Я не собираюсь причинять ему боль, Сириус, — заверила его Кассиопея. — Но нам нужно знать, и я сомневаюсь, что найдется кто-то более квалифицированный, чем я, чтобы сделать это. Сириус, казалось, обдумывал это мгновение, прежде чем неохотно кивнул. — Пожалуйста, будь осторожна с ним, — почти взмолился он. Кассиопея кивнула, доставая палочку; на её лице застыло решительное и в то же время мрачное выражение. — Легилименс, — прошептала она, прежде чем её сознание затянуло в пустоту. Она пробыла там около пятнадцати минут и почти сразу начала потеть. Двое мужчин могли лишь нервно ждать её возвращения, зная, что вмешательство в подобный процесс может стать фатальным для обеих сторон. Наконец она вышла из транса, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь стереть пот со лба. — Что ты видела? — потребовал Арктурус, как только показалось, что она пришла в себя. Её глаза пылали яростью, она тяжело дышала и подняла руку, прося тишины и терпения. — Кто-то несколько раз подвергал его Обливиэйту и заполнил его разум ложными воспоминаниями. Теперь он верит, что его родители мертвы и что эти монстры растили его почти всю жизнь. Чем больше она говорила, тем очевиднее становилась её ярость. Заметив это, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — С этим можно справиться довольно легко, но большая часть его воспоминаний была подавлена. Арктурус гневно зарычал, а на лице Сириуса отразилось замешательство. — Это значит, что их придется оставить. Если я позволю им всплыть искусственно, это может перегрузить его разум и нанести серьезный ущерб, — объяснила она. — Значит, мы должны оставить их как есть? — скорее констатировал, чем спросил Сириус. Кассиопея кивнула. — Если я отменю Обливиэйты, то воспоминания со временем вернутся, но это должно произойти естественным путем, когда придет срок. — А как же крестраж? — спросил Арктурус. — Это единственное, что старый дурак сделал правильно, — проворчала она. — Он надежно заблокирован, и я добавила еще один слой защиты на всякий случай. Сириус облегченно вздохнул, а Арктурус кивнул, обдумывая собственный план. — Однако есть проблема, — продолжила Кассиопея. — Его магия сильна, и блокировка на ней не будет держаться вечно. В какой-то момент она вырвется на свободу, — предупредила она. — Значит, было бы милосерднее просто убить мальчишку, — подытожил Арктурус. Кассиопея решительно покачала головой, прежде чем Сириус успел возразить. — Если обучить его ментальным искусствам, не исключено, что он сам сможет подавить крестраж и не дать тому захватить контроль над собой. — Всего лишь вероятность, — подчеркнул Арктурус. — Ему понадобится компетентный учитель. Арктурус хмыкнул. — Ты имеешь в виду себя, — понимающе отозвался он. Женщина кивнула. — Думаю, это сработает. Арктурус переводил взгляд с сестры на внучатого племянника, не находя слов от выводов, к которым приходил, и только качал головой. — Почему ты так рвешься помогать этому мальчишке-грязнокровке? — Потому что он заслуживает хотя бы шанса, Арктурус, — огрызнулась Кассиопея. — И он семья, какой бы дальней ни была эта родственная связь. Арктурус заметно вздрогнул от этого слова и глубоко вздохнул. — Мне это не нравится, — пропыхтел он. — Но то, что вы оба делаете, — ваш выбор, — уступил он. Он уже знал, что бороться с этой парочкой — гиблое дело: его сестра была самым упрямым человеком, которого он когда-либо встречал, даже более упрямым, чем он сам. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы окончательно доработать свой план, и он кивнул самому себе. Ситуация была крайне скверной и столь же деликатной, но это касалось последнего человека, которого он считал своей настоящей семьей. Кассиопея торжествующе ухмыльнулась, видя, что брат уже сдался. — Хорошо, — прорычал он в знак поражения. — Вот что будет происходить, и никаких возражений, — настоял он. Двое младших Блэков кивнули и стали ждать продолжения. — Дамблдор придет за тобой, это само собой разумеющееся, — указал он. — Мне нужно всё, что у вас есть на него. То, что мы узнали здесь, — хорошее начало, но я хочу быть уверен, что смогу выставить этого ублюдка на всеобщее посмешище и уничтожить. — Идет, — согласилась Кассиопея. — Вы должны покинуть Британию. Есть несколько мест на выбор, и все они достаточно защищены и ограждены чарами разных поколений семьи. Сириус кивнул в знак согласия. — Если этот крестраж захватит контроль над мальчишкой, ты убьешь его без лишних вопросов, — твердо заявил он. — Я сделаю это, — ответила Кассиопея. Сириус знал, что она так и поступит. Возможно, этим вечером она и проявила некое подобие сострадания, но она всё ещё оставалась его двоюродной бабушкой — женщиной, которая никогда не забирает свои слова обратно. — И наконец, самое важное, — снова начал Арктурус. — Ты уверен, что являешься его законным крестным? — спросил он Сириуса. Сириус уверенно кивнул. — Кровь, магия и обет, — подтвердил он. Арктурус усмехнулся. — Обычно я бы проклял тебя за подобную глупость, но, оказывается, твоя тупость вполне может стать спасением для семьи. Сириус нахмурился, а на лице Кассиопеи отразилось удивление. — Что ты имеешь в виду? — осведомился Сириус. Арктурус проигнорировал вопрос и, казалось, какое-то время боролся с собой, прежде чем яростно потер правый глаз ладонью. — Ты вырастишь его как Блэка, — скомандовал он. — Как истинного Блэка, — сурово добавил он. — Если мальчик докажет свою ценность, если он сможет преодолеть то, с чем ему предстоит столкнуться, то однажды он станет Лордом Блэком. Сириус на мгновение застыл в онемении. — Почему? — глупо спросил он. — Ты был изгнан и больше не имеешь прав, а единственный другой вариант — отпрыск Люциуса Малфоя, — выплюнул Арктурус. — Но сначала нужно кое-что сделать. — Что именно? — обеспокоенно спросил Сириус. — Тебе придется полностью усыновить его. Он поднял руку, не давая внуку перебить. — В нем есть малая толика крови Блэков, но её недостаточно, чтобы кольцо приняло его, — объяснил Арктурус. — Но это мы обсудим позже, сейчас мне только нужно твое слово, что ты примешь мои условия. Сириус заколебался. Он знал, что этот человек не предложит подобного, не извлекая собственной выгоды. Его тетя была такой же натуры, и что-то в этой ситуации не давало ему покоя. — Что с этого вам? Обоим? Арктурус прищурился, но одобрительно кивнул на этот вопрос. Похоже, его внук учился не быть таким доверчивым, что пойдёт ему только на пользу. — Две вещи, — ответил он. — Я, наконец, смогу приструнить Дамблдора, и у меня потенциально появится достойный наследник, если всё пойдет по плану. Сириус понимающе кивнул и перевел внимание на свою двоюродную бабушку. — Это будет любопытный проект, — призналась она без тени смущения. — С чем-то подобным раньше никто не сталкивался, и я буду первой, кто это изучит. Сириусу совсем не нравились её мотивы, но он оценил честность, даже если она была более резкой, чем он считал нужным. — И что теперь? — Ты выбираешь место, куда уедешь, и не возвращаешься, пока мальчик не станет совершеннолетним — если он до этого доживет, — предложил Арктурус с небрежным пожиманием плеч. — А вы разберетесь с Дамблдором? Старший мужчина ухмыльнулся и кивнул. — И она тоже поедет? — спросил Сириус, уже зная ответ. — Поедет. Это её обязанность — следить за тем, чтобы он оставался в безопасности, — напомнил ему Арктурус. Сириус покачал головой, поражаясь нелепости ситуации. — Ладно, — наконец сдался он. — Куда нам отправиться?

***

Спустя три недели Патриарх Блэков получил официальное письмо от директора Хогвартса с просьбой о личной аудиенции. Арктурус с отвращением фыркнул, читая послание. То, сколько времени потребовалось этому человеку, чтобы заметить исчезновение мальчика, служило неоспоримым доказательством того, насколько халатно он относился к защите юного Поттера. Он подготовил всё необходимое, а Кассиопея предоставила ему еще больше компромата на человека, с которым ему предстояло встретиться. Этого глупца можно было вздёрнуть трижды за то, что теперь было в руках у Арктуруса, и он непременно позаботится об этом, если тот не подчинится его воле. Он слышал, что троица хорошо устроилась и что, учитывая обстоятельства, мальчик чувствует себя гораздо лучше, чем ожидалось. Кассиопея восстановила стертые воспоминания, но оставила подавленные как есть. По всем признакам, юный Поттер медленно, но верно шел на поправку; у него было много воспоминаний о Сириусе, хотя сам он был довольно застенчив и осторожен. Это было вполне объяснимо после всего, что ему довелось пережить за свою короткую жизнь. По большей части он вел себя тихо, но стремился угодить и с готовностью принимал любые уроки, которые ему сейчас предлагали. Конечно, из-за блокировки магии сейчас — а возможно, и никогда — он не сможет использовать свои силы на практике, но Сириус и Кассиопея настаивали на обучении его как можно большему количеству беспалочковых дисциплин, начиная с ментальных искусств. В конце концов, они были в приоритете. Что бы они ни выбрали для мальчика, это было их решением. Единственное, что пообещал Арктурус — это разобраться с Дамблдором, и в глубине души он предвкушал момент, когда этот человек, когда-то казавшийся неприкосновенным, окажется в его полной власти. Он злобно ухмыльнулся, думая о предстоящей встрече. Он ответил на приглашение собственным приглашением и порталом. В конце концов, в его интересах было провести встречу в собственном доме, где он мог контролировать чары; для этого человека у него действительно был припасен весьма неприятный сюрприз по прибытии. Охранные чары Блэков славились по всей Британии, и Альбусу Дамблдору предстояло на собственном опыте испытать одну из их функций. Арктурус получил огромное удовольствие, заставив Верховного чародея попотеть. Он выждал несколько дней, прежде чем удостоить того ответом, и даже тогда заставил ждать еще три дня, прежде чем выделить время. Кому-то это могло показаться мелочностью, но для Арктуруса всё дело было в контроле над ситуацией. Он не собирался потакать прихотям врага — врага, который, как он знал, был чрезвычайно опасен. Портал, который он предоставил старику, должен был доставить его прямо в кабинет, не дав ни единого шанса понять, где именно он находится. Земля была ненаносимой на карты, но Арктурус не шел на риск. В тот момент, когда портал высадил человека перед ним, он активировал часть защиты чар — ту, что давала ему полную власть внутри комнаты. — Что вы со мной сделали? — пробормотал Дамблдор. Он чувствовал себя так, словно его со всех сторон крепко сжимает. Магия больше не была ему доступна, и его мучительно сдавливало, пока она пыталась сопротивляться. — Будет только больнее, чем сильнее вы будете бороться, — ответил Арктурус, и его глаза светились весельем. — Вы просто испытываете на себе одну из функций моих чар, она служит для того, чтобы гарантировать невозможность покушения на мою жизнь или мой разум, — закончил он с суровым взглядом. Дамблдор заметно вспотел, но боль немного отступила, как только он обуздал собственную магию. Он не так представлял себе эту встречу, но ему следовало подозревать нечто подобное. Он глупо поддался облегчению от того, что Лорд Блэк согласился его принять. Он оказался не готов к обороне, в которой сейчас находился. — А теперь перейдем к причине, по которой вы здесь, — продолжил Арктурус. — За всю свою жизнь я ни разу не предполагал, что ко мне заглянет великий Альбус Дамблдор. Я уверен, что это не светский визит. Дамблдор покачал головой. — Мальчик Поттеров, — процедил он сквозь зубы. — Мальчик Поттеров? — тупо переспросил Арктурус, наслаждаясь тем, какой дискомфорт испытывает лидер Света. — Сириус забрал его, я это знаю, — твердо произнес Дамблдор, но снова поморщился от боли. — Хм, — Арктурус притворно изобразил неведение, почесав подбородок. — Возможно, он и был здесь, — добавил он. — Крайне важно, чтобы мальчика вернули, — отчаянно потребовал Дамблдор. Арктурус покачал головой и ухмыльнулся. — Думаю, нет, — отрезал он сердито, и вся наигранная веселость мгновенно исчезла. — Сириус не имел права его забирать, — так же яростно огрызнулся Дамблдор. Арктурус ударил ладонью по столу и свирепо уставился на человека напротив. — Нет, Дамблдор, это вы не имели права делать то, что сделали, — выплюнул он. — О, я всё знаю, — продолжил он. — Что вы сделали с моим внуком и что позволили сотворить с мальчиком, — прошипел он. — Вы не понимаете, — слабо попытался возразить Дамблдор. — Нет, я всё понимаю, я всё знаю, — парировал Арктурус. — Я знаю, кто такой этот мальчик, и точно знаю, что вы сделали. Как вам удалось убедить Поттеров отказаться от сына? — Я делал только то, что было необходимо. — Нет, вы делали то, что было лучше для вас самих. Дамблдор пристально посмотрел на него. — И в качестве кого же вы действовали? — спросил Арктурус. — Как Верховный чародей или как Верховный маг Международной конфедерации магов? Потому что если в одной из этих ролей, то у вас есть необходимые бумаги, верно? У Дамблдора хватило совести хотя бы выглядеть смущённым. — Вы переступили черту, — выплюнул Арктурус. — И в тот момент, когда родители мальчика отказались от него, он стал ответственностью некоего Сириуса Ориона Блэка, — злорадно объяснил он. — И уверяю вас, Дамблдор, у меня есть документы, подтверждающие это. Дамблдор мог только в изумлении открывать рот, но внутри он был в ярости. Все его планы были полностью разрушены Сириусом, и из-за этого мальчика мир потенциально находился в опасности воскрешения Лорда Волдеморта в гораздо более молодом теле — теле, которое, несомненно, переживет его самого. — А теперь, — продолжил Арктурус, доставая из ящика стола толстую папку. — Здесь собраны все до единого проступки и несоответствия, к которым вы когда-либо были причастны, — объяснил он, убирая папку обратно. — Если я услышу хотя бы шепот о вмешательстве с вашей стороны или чьей-либо еще, обещаю: это будет передано каждому последнему обывателю. И тогда они увидят, что вы за человек на самом деле. Дамблдор скептически хмыкнул. — Вы сомневаетесь в моем слове? — прошипел Арктурус. — Уверяю вас, здесь есть всё. Каждая деталь ваших отношений с Гриндевальдом, каждый отчет тех, кто участвовал в расследовании дела вашей дочери, и даже несколько писем между вами и Темным Лордом, которого вы якобы победили в 1945 году. Очень интересное чтиво, я вам гарантирую. Директор был совершенно потрясен уровнем информации, которой Арктурус обладал о нем, и в глубине души он знал, что этот человек воспользуется ею, если почувствует необходимость. Ему оставалось только понурить голову в знак поражения перед списком этих разоблачений. — Что вам нужно? — прошептал он. Арктурус бесстрастно покачал головой. — Вы забудете о мальчике Поттеров и оставите Сириуса в покое, — потребовал он. — Для вас Гарри Поттер умер в октябре прошлого года, и для вас он — никто. Дамблдор вздохнул и неохотно кивнул. — Что мне сказать его родителям? Арктурус пожал плечами. — Мне плевать, — прорычал он. — В тот день, когда они отказались от него таким образом, они сами признали себя негодными родителями. — Они этого не хотели, — заметил директор. — И всё же они это сделали, поверив словам такого глупца, как вы. Дамблдор снова кивнул. — Итак, Альбус Дамблдор, мы достигли соглашения? Старик на мгновение задумался, но в конце концов кивнул, понимая, что на этот раз он разбит. — Прекрасно, — воскликнул Арктурус. — Но последнее предупреждение, — добавил он с рычанием. — Не вздумайте испытывать меня в этом вопросе, обещаю: если вы что-то предпримете, это закончится плохо. Дамблдор фыркнул. — К чему столько хлопот из-за этого мальчика? — Потому что он семья. Как бы ни была далека эта связь, он — семья и один из очень немногих, кто у меня остался, — парировал Арктурус. Было ясно, что Дамблдор ему не верит, но озвучивание этих мыслей ничего бы не решило. На этот раз он был разбит, и, по правде говоря, Блэки были не той семьей, которую он хотел бы видеть в качестве врага, даже несмотря на то, как сильно они поредели за последнее время. — Теперь, когда мы установили, как всё будет, я верну вас в вашу школу, и у нас с вами больше не будет никаких контактов, как это всегда и было, — сообщил ему Арктурус. — Не пытайтесь найти дорогу обратно, охранные чары будут крайне беспощадны, — предупредил он. Сделав это предупреждение своими прощальными словами, он вложил заранее подготовленный портал в руки директора и пронаблюдал за его исчезновением. Затем он налил себе щедрую порцию виски и рухнул в кресло, вздохнув с облегчением. — Грёбаный козел, — прорычал он. Он допил напиток и написал записку Сириусу и Кэсси, чтобы сообщить им: вопрос с Дамблдором улажен, но первоначальные условия остаются в силе. Сириус не должен возвращать мальчика в магическую Британию до его совершеннолетия.

***

Альбус Дамблдор сделал глубокий прерывистый вдох, когда оказался у ворот Хогвартса. Потребовалось несколько мгновений, чтобы его магия успокоилась, и он с облегчением почувствовал, что она снова течет нормально. Поездка была неприятной по всем фронтам. Он не только не смог найти, а тем более вернуть Гарри Поттера, но и был окончательно принужден к подчинению шантажом и больше не мог ничего предпринять в отношении мальчика. Теперь его положение стало как никогда шатким, и он должен был решить, что делать дальше. Он не сомневался, что Лорд Блэк выполнит свои угрозы, если он попытается что-то предпринять, а это оставляло ему лишь очень ограниченный выбор. Самой большой проблемой сейчас было то, как поступить с Поттерами, и он знал, что у него есть только два варианта. Первым было бы во всем признаться, и это совсем не устраивало старика. Это не только запятнало бы его репутацию, но и родители потребовали бы вернуть мальчика, что заставило бы Арктуруса действовать. Нет, это совсем не годилось. Второй вариант был немногим привлекательнее, но всё же требовал от него много работы. Ему просто придется продолжать этот спектакль, делая вид, что мальчик в порядке и живет со своими родственниками-магглами. Ему, конечно, придется совершать периодические ночные вылазки, чтобы Джеймс и Лили продолжали беспрекословно следовать его планам. Ему не нравилась мысль о вмешательстве в их память, однако он знал, что так должно быть, и просто молился, чтобы старый Арктурус умер, и он смог как-то исправить ситуацию в будущем. Он вздохнул, направляясь в почти пустой замок, уже чувствуя, что с его планом что-то пойдет не так. Но, тем не менее, он придерживался его. Спустя более чем десять лет Альбус Дамблдор продолжал свою уловку, а семья Поттеров оставалась в неведении относительно того, что произошло за это время. Они верили, что Альбус Дамблдор делает всё возможное, чтобы помочь Гарри, и что мальчик в безопасности и счастлив без них. Как и подозревал Альбус Дамблдор в ту первую ночь, всё развалилось, и нечто подобного масштаба могло закончиться только плачевно для директора и ничего не подозревающей семьи, которой он так долго манипулировал.

***

4 года спустя — июль 1986 Жизнь с Гарри оказалась еще более серьезным испытанием, чем Сириус Блэк мог когда-либо ожидать. Мальчик был довольно приятным и демонстрировал высокий уровень интеллекта, но перенесенные им издевательства оставили свой след. Он не доверял большинству и был упрям до крайности, но Сириус не мог бы любить мальчика сильнее, чем уже любил. Первый год был худшим. Прогресс в общении с ним давался с трудом, а подавленные воспоминания так и не всплыли на поверхность. Ситуация не изменилась и по сей день, но теперь это стало нормой для мужчины. Гарри узнал его, когда очнулся, и это было лучшее, на что тот мог надеяться. Первый месяц он цеплялся за Сириуса, словно за спасательный круг, но со временем освоился в их новом доме и доверился мужчине достаточно, чтобы поверить, что его больше не бросят. Но как бы он ни старался, он не мог заставить мальчика даже признать те восемь месяцев, что тот провел с маглами. Тот просто замолкал, почти теряясь в собственном разуме. Кассиопея, конечно, обучала его ментальным искусствам почти с того самого момента, как мальчик пришел в сознание, однако он либо не хотел, либо не мог противостоять ужасу, которому подвергся. Это удручало, но Сириус мог его понять. Он тоже ощутил на себе халатное отношение и издевательства со стороны матери и отца, и это было чем-то, что он смог осознать лишь к шестнадцати годам. Ему оставалось только ждать, когда мальчик будет готов столкнуться с этим лицом к лицу. В шесть лет Гарри стал любопытным и начал задавать вопросы о своих родителях. Последовавший за этим разговор был крайне неуютным, и маленький мальчик закрылся в себе на несколько дней, выходя из своей комнаты только для того, чтобы поесть. Сириус отказывался в чем-либо лгать мальчику. Он всегда был честен в том, кем был он сам, кем были его родители и почему теперь именно Сириус заботился о нем. Он чувствовал вину за такую честность, но не мог заставить себя солгать ни о чем из этого. Он знал, что Гарри, вероятно, чувствовал себя нежеланным, но с того самого дня он прилагал все дополнительные усилия, чтобы доказать своему крестнику обратное, и чувствовал, что регулярно добивается именно этого. Как и планировалось, и он сам, и тетя Кэсси обучали его основам всех беспалочковых дисциплин, и они были поражены тем, как естественно он давался большинству из них. Они быстро установили, что он испытывает трудности с Древними рунами, но с удивительной легкостью постигает концепции зельеварения, нумерологии и гербологии. Но именно на первом они хотели сосредоточиться сейчас. Они хотели, чтобы у него была прочная база основ этих четырех предметов, прежде чем они продвинут его дальше. Вот почему Сириус решил взять его в поездку в Древний Египет. Иероглифы были одними из самых простых для изучения, а магическая культура здесь была одинаково увлекательной как для детей, так и для взрослых. Его собственная поездка сюда в свое время пробудила у него интерес к рунам, и он надеялся, что она сделает то же самое для его крестника. — Гарри! — крикнул он вверх по лестнице дома. — Мы опоздаем, если ты не поторопишься. Мальчик фыркнул, входя в кухню и таща за собой большой сундук. Его черные локоны были такими же спутанными, как и всегда, а глаза — такими же зелеными и яркими. Физически он больше пошел в Лили. Он был грациозно сложен и всегда будет довольно жилистым, но для своего возраста он был высоким. Однако черты его лица кричали о Джеймсе Поттере, хотя нос не был таким каплевидным. Это всегда служило болезненным напоминанием для бывшего мародера, но за эти годы ему удалось перестать видеть Джеймса, когда он смотрел на его сына. Он был просто Гарри, его крестник. — Я не хочу ехать в Египет, — заявил мальчик, плюхнувшись на свое место и принимаясь за овсянку. — Гарри, мы об этом уже говорили, — мягко упрекнул его мужчина. — Мы едем не только ради рун, — вздохнул он. — Мы изучим культуру другой страны, и нам обоим пойдет на пользу на время уехать из Швейцарии. Дом, который он и Кассиопея выбрали, находился в Сионе на юго-западе страны. Он был достаточно маленьким, чтобы обеспечить им уединение, но не настолько, чтобы они оказались в полной изоляции. — Ладно, — снисходительно согласился мальчишка. — Но ты должен пообещать, что подержишь мне лапы. Сириус усмехнулся. Кассиопея настояла на том, чтобы Гарри научили защищать себя, и записала его на занятия по боксу, а также джиу-джитсу и тхэквондо. Это оказалось очень верным ходом, так как мальчик порой был весьма вспыльчив, и это служило выходом для эмоций. Не мешало и то, что ему нравились подобные вещи, и он стал прилежным учеником боевых искусств. Сириус лишь желал, чтобы тот проявлял такой же энтузиазм к рунам. — Идет, — быстро согласился мужчина с улыбкой. — А тетя Кэсси поедет? — Боюсь, что нет, малец. У нее много дел, которые нужно закончить, но мы хорошо проведем время, — пообещал он. Гарри очень сблизился с этой женщиной, что бесконечно удивляло Сириуса. Потребовалось довольно много времени, чтобы он изначально к ней привык, но время, проведенное за уроками ментальной магии, создало связь между этой парой, и теперь Гарри был почти так же близок с ней, как и с Сириусом. Мужчина никогда бы не поверил, что его тетя способна на такие отношения, если бы не увидел это своими глазами. Казалось, она тоже очень привязалась к мальчику и сдержала слово, данное Арктурусу. Гарри воспитывали как Блэка, включая чистокровные обычаи, историю семьи и беспощадность. — Мы обязательно должны привезти ей что-нибудь приятное, — настоял мальчик. — Не думаю, что нам разрешат привезти труп девственницы, — пробормотал Сириус. Сириус и Кассиопея, возможно, и провели большую часть последних лет вместе, но это не означало, что они стали особенно близки. Они довольно регулярно конфликтовали, но оба были здесь в интересах мальчика, который сейчас свирепо смотрел на него. Между ними было слишком много общего прошлого для возникновения тесной связи, но они пришли к своего рода негласному соглашению. Они оба будут делать то, что лучше для Гарри, и будут терпеть друг друга столько, сколько возможно. Сириус был просто благодарен за то, что она довольно часто уезжала. — Сириус, — вздохнул Гарри. — Я просто пошутил, — ответил мужчина, примирительно подняв руки. Мальчик нахмурился, но вернулся к завтраку, не проронив больше ни слова. Дуэт прибыл в швейцарское Министерство, чтобы воспользоваться порталом — в место, которое было Сириусу очень знакомо. Хотя Арктурус выделил троице содержание, Сириус время от времени подрабатывал наемным колдуном. Это не только позволяло ему не терять навыков владения палочкой, но и давало независимость. Он брал контракты от Министерства и выслеживал разыскиваемых беглецов. Мало того, что это неплохо оплачивалось, это еще и не сильно отличалось от работы аврором. — Мистер Блэк и крестник, — поприветствовал их крупный светловолосый швейцарец, когда они подошли к стойке, чтобы забрать свой портал. — Доброе утро, Дэвид, — ответил Сириус. — Как жизнь? — Тихо, как я и люблю, — с усмешкой ответил мужчина. — В Египет, верно? Сириус кивнул. — Две недели на солнце, — подтвердил он. — А-а, только держите этого подальше от проклятых гробниц, — с юмором предостерег он. Сириус усмехнулся. — Лучше держите гробницы подальше от него, — парировал он. Гарри нахмурился, глядя на двух мужчин. Он не был таким уж плохим, хотя и имел склонность попадать в озорные ситуации. Не то чтобы он когда-либо делал это специально; просто, казалось, ему везло оказываться в неподходящем месте в неподходящее время. Прямо как тогда, когда он окрасил волосы тети Кэсси в синий цвет, хотя на самом деле это была вина Сириуса. Тот попытался подмешать зелье в овсянку Гарри, но мальчик в тот день непреднамеренно сел на другое место. Прежде чем Сириус успел заметить, было уже слишком поздно; тетя Кэсси весьма серьезно угрожала им обоим и отказывалась разговаривать с кем-либо из них, пока действие не прошло. — Увидимся через пару недель, Дэвид, развлекайся, — попрощался Сириус с мужчиной, проверяя, держится ли Гарри за портал, прежде чем активировать его. После того как неистовое вращение прекратилось и Гарри поднялся на ноги, первое, что он заметил, — помимо ужасной тошноты, которую он всегда чувствовал, — была удушающая жара. Сириус объяснил, что это из-за проблем с его магией; он только хотел бы знать, что это за проблемы. Это было единственное, что и тетя Кэсси, и Сириус отказывались с ним обсуждать. — В порядке, Гарри? — обеспокоенно спросил Сириус. Гарри кивнул и выдавил мужчине слабую улыбку. — Нормально, — пробормотал он. Сириус кивнул и вывел мальчика из Министерства. Он знал, почему Гарри сейчас не в духе, но тот всегда оживлялся через пару часов. Это было единственное, что Сириус от него скрывал. Он просто не мог сказать ему, почему его магия связана, или объяснить головные боли, жертвой которых тот часто становился. Как бы ему ни хотелось, он просто не мог обрушить на него такие ужасные новости, во всяком случае, не сейчас. В конце концов, мальчику только исполнялось восемь лет. Настроение Гарри и вправду улучшилось, и паре удалось насладиться первыми парой дней в Каире, просто осматривая достопримечательности и впитывая столь необходимое солнце. Сириус хотел дать своему крестнику хотя бы немного времени на отдых, прежде чем они перейдут к главной цели поездки. Тот с меньшей вероятностью согласился бы, если бы его заставили сразу. Однако их передышка подошла к концу, и на третий день они вдвоем отправились осматривать некоторые пирамиды — идеальное место для изучения иероглифов. Гарри поначалу был не в восторге, но сам воодушевился при мысли о посещении мест последнего упокоения самых выдающихся фигур в египетской истории. Возможно, его не особо интересовали их языки, но его нездоровое любопытство победило, когда он понял, что увидит мумии. Они провели день, осматривая меньшие окрестные пирамиды, прежде чем войти в гигантское сооружение — пирамиду Хеопса. Гарри узнал совсем немного о самом правителе, но нашел здание захватывающим, даже несмотря на то, что Сириус настаивал, чтобы он сосредоточился на иероглифах внутри. Как раз когда они заканчивали экскурсию, дуэт наткнулся на человека в волшебной мантии, которого маглы полностью игнорировали, казалось, даже не замечая его. — Что там, за этим? — поинтересовался Сириус, заметив, что мужчина стоит перед грубой резьбой на одной из стен. Мужчина явно вздрогнул, выходя из оцепенения от того, что к нему обратились, но улыбнулся, заприметив молодого человека и мальчика. — О-о, прошло немало времени с тех пор, как волшебник посещал это место, — сказал он на несколько ломаном английском. — Я — Фидель, экскурсовод по магической части пирамиды Хеопса. Сириус пожал ему руку и ответил на улыбку. — А насчет того, что здесь за этим, — идемте, — поманил он их за собой. Сириус пожал плечами и повел Гарри в глубокую расщелину и вниз по узкому пролету стертых каменных ступеней. Они оказались в большой пещере, которая была почти пуста, за исключением массивного стола из того же материала, окруженного рунами — типом рун, с которыми Сириус не был знаком. — Что это за место? — спросил Сириус. Мужчина неуверенно пожал плечами. — Мы узнали об этом около пятидесяти лет назад, — объяснил он. — Хотя так и не выяснили его точное предназначение. Мы приглашали лучших историков осмотреть его, но даже они в полном тупике. Единственное, в чем все сошлись, это в том, что это была комната для ритуалов. Сириус был более чем заинтригован тайной этого места, но почувствовал дрожь страха при слове «ритуал». Ритуалы были очень опасными вещами, с которыми не стоило играть. — А как насчет разрушителей заклятий? — спросил он, нахмурившись. — Они тоже здесь были, но уловили лишь остаточную магию, — ответил мужчина. — Но было одно интересное открытие, когда это место только обнаружили, — прошептал он заговорщицки. Сириус вздохнул с облегчением от того, что здесь нет активной магии. — Что же нашли? — устало спросил он. — Только текст, который нам удалось перевести, — заверил его Фидель с усмешком. — Мы также нашли на столе несколько золотых украшений, но ничего примечательного. — О чем говорилось в тексте? — Увидите сами, — пригласил Фидель, взмахнув палочкой в сторону большой стены, открывая серию иероглифов того же нечитаемого вида, разбросанных по всей комнате. Он взмахнул палочкой еще несколько раз, и на полу перед ними сформировались буквы, на английском языке и состоящие из пламени. Сириус нахмурился, читая перевод.

Здесь мы предаем покою порождения нечестивого грека. Отныне его творения не будут отравлять нашу землю, и отныне он не сможет осквернять наши сокровища. Мы отдаем наши души ради поимки его собственной и молимся, чтобы никто не наткнулся на его труды. Наши души и магия — за его, и ради очищения нашей драгоценной участи.

— Это не имеет смысла, — пробормотал Сириус. — Действительно, — согласился Фидель. — Хотя здесь бывало много греков. Среди них были некоторые из их самых известных ученых, еще до того, как магл-Мессия явил себя миру. Сириус в задумчивости почесал подбородок. Несмотря на то что он не мог понять ни слова из того, что только что узнал, это все равно было интересно. К несчастью для двух беседующих взрослых, они не заметили семилетнего мальчика, приближающегося к большому каменному столу, и их внимание обратилось в его сторону только тогда, когда у него вырвался крик агонии. Мальчик находился в горизонтальном положении и парил в нескольких футах над столом, полностью окруженный большим золотым куполообразным щитом. Если не считать крика, он, казалось, совершенно ни на что не реагировал и теперь потерял сознание. — ГАРРИ! — закричал Сириус, бросаясь к щиту. Фидель просто стоял в полном шоке, разинув рот. Сириус достиг указанного щита, но был отброшен футов на двенадцать назад, когда попытался пройти сквозь него. В отчаянии он тут же вскочил на ноги и начал выпускать все известные ему заклинания, чтобы сбить его, но тот не дрогнул ни на йоту. Тем не менее, он упорствовал, несмотря на то, насколько безнадежной стала ситуация. Если на то пошло, щит становился лишь крепче с каждым брошенным в него заклятием. — Гарри, — в бессилии простонал он, падая на колени от изнурения. Он опустил голову, чувствуя вину острее, чем когда-либо, и слезы брызнули из его глаз. Однако его внимание снова было приковано к золотому куполу, когда раздался еще один крик, на этот раз нечеловеческий. Он оцепенел, когда увидел черную как сажа массу, казалось, выходящую из шрама его крестника. Масса приняла форму лица с красными глазами-щелками, которые отчаянно метались из стороны в сторону, когда оно, по-видимому, осознало, что больше не находится внутри своего человеческого носителя. Оно неистово билось о щит, но не могло вырваться. Вместо этого оно оказалось заперто золотым творением, которое теперь стремительно уменьшалось, в конце концов исчезнув вместе со своей добычей со звуком, похожим на раскат грома. Как только оба исчезли, тело Гарри Джеймса Поттера с глухим стуком упало на каменный стол, и уже через несколько секунд его крестный отец был рядом с ним. — Мне нужен целитель! — взревел он. Он нащупал пульс, и с этим пришло чувство облегчения, о существовании которого он и не подозревал. Но пульс был слабым. Гарри требовалась немедленная медицинская помощь, если у него был хоть какой-то шанс выжить после того, что только что произошло. — Мой к-кузен — целитель, — заикаясь, проговорил Фидель, все еще пребывая в шоке. — Тогда веди меня к нему сейчас же, — потребовал Сириус. Мужчина тупо кивнул и схватил Сириуса за руку, немедленно трансгрессировав их прочь. Они появились в приемной — маленькой, выкрашенной в белый цвет комнате с несколькими стульями вдоль стен. В тот момент, когда они приземлились, Фидель бросился в соседнюю комнату, выкликая своего кузена, чтобы привлечь его внимание. Сириус обнаружил, что остался один, баюкая все еще находящегося без сознания Гарри, слишком напуганный, чтобы даже пошевелиться. Фидель вернулся всего через минуту или около того в сопровождении другого мужчины. Они лихорадочно переговаривались на арабском, но Сириусу было ясно, что слова Фиделя лишены смысла. Его кузен устал от бессвязной речи и поднял руку, призывая к молчанию. — Мальчик болен? — спросил он с акцентом, похожим на акцент своего родственника. Сириус смог лишь кивнуть, и мужчина жестом указал на комнату, из которой только что вышел. — Туда и на кровать, — потребовал он властным тоном. Сириус подчинился и оказался в комнате, весьма похожей на предыдущую, хотя в этой стояла единственная кровать с набором медицинских принадлежностей. Он уложил Гарри на кровать, как было велено, и обнаружил, что его оттеснил целитель, принимаясь за работу. Тот извлек палочку и нахмурился, глядя на результаты накладываемых заклинаний. По мере того как он колдовал все больше и больше, его хмурый взгляд только становился тяжелее. — Что произошло? — мягко спросил он. Сириус объяснил как мог, не вдаваясь в подробности истории болезни Гарри. Мужчина явно понял, что раскрыто не всё, но кивнул. — Что бы ни случилось, это оставило его в странном состоянии, — начал он. — Магия — единственное, что на самом деле поддерживает в нем жизнь, но ее не хватит более чем на несколько часов. Ему нужна кровь, и много. Это должна быть кровь родственника и волшебника, иначе, боюсь, он умрет, — предупредил целитель. — Я его законный крестник, и мы связаны кровным родством, этого будет достаточно? — отчаянно спросил он. Мужчина кивнул. — Достаточно, — подтвердил он. — Но вашей крови будет мало, вы умрете, пытаясь отдать столько, сколько ему нужно, — вздохнул он. — Моя тетя, — прошептал Сириус. — Она поможет. Целитель снова кивнул. — Поскольку вы его законный крестник, это сработает, если вы дадите ее первым. Любая кровь, данная вашим родственником после, также будет принята. — Хорошо, — выдавил Сириус. — Мне только нужно послать за ней. Где мы? — Мы у Марку на улице Аль-Муизз в Каире, — объяснил мужчина. — Позаботьтесь о том, чтобы она поспешила, время имеет решающее значение. Сириус кивнул и выпустил патронуса, молясь, чтобы тетя пришла. — Пока мы ждем, мы подключим вас. Это будет неприятно, — предупредил он. — И это изменит его. — Изменит его как? — обеспокоенно спросил Сириус. — Он станет больше похож на вас и на того, кто еще даст ему кровь.

***

Кассиопея в данный момент сидела со своим братом в его кабинете, посвящая его в успехи Гарри. Гордость в ее глазах была очевидна, и Арктурус поддразнивал ее с самого момента ее прибытия. Это был первый раз с той ночи, когда она уехала вместе с Сириусом и Гарри, когда она вернулась сюда, и она определенно наслаждалась зрелищем того, как Дамблдора поставили на место в омуте памяти Арктуруса. — Никогда не думала, что доживу до этого дня, — счастливо вздохнула она. — Я никогда не думал, что доживу до дня, когда ты добровольно станешь заботиться о ребенке, — с ухмылкой ответил Арктурус. Кассиопея возмущенно фыркнула. — Признаю, он мне полюбился, — уступила она. — Оба они, — добавила она, нахмурившись. — И Сириус тоже? — спросил Арктурус, приподняв брови. — Он изменился, — женщина пожала плечами. — Кажется, он нашел что-то, что заставило его повзрослеть. — Жаль, что он не сделал этого гораздо раньше, — проворчал Арктурус. Прежде чем кто-либо из них успел продолжить разговор, их поразило появление патронуса в виде большой лохматой собаки. — Ты нужна Гарри, у Марку на улице Аль-Муизз в Каире, быстрее, — прозвучал в комнате панический голос Сириуса. Кассиопея немедленно вскочила на ноги, следом за ней и ее брат. — Какого черта происходит? — потребовал он ответа. — Я не знаю, но он знает, что не стоит посылать за мной, если это не чрезвычайная ситуация, — торопливо ответила она. — Хорошо, я иду с тобой, — объявил Арктурус, призывая своего эльфа. — Дом на карантине, — сообщил он существу. — Мы воспользуемся кольцом, оно перенесет нас близко, — объяснил он. Кассиопея кивнула в знак понимания и взяла брата за руку, хотя и не могла постичь, почему он сопровождает ее. Она была довольно хорошо знакома с функциями кольца и знала, что оно перенесет их к мужчине.

***

Сириус сидел в кресле рядом с кроватью Гарри; в его руку была введена длинная игла, по которой кровь перетекала в трубку. Такая же трубка была подсоединена к Гарри. Он размял ноющую руку, пока аппарат продолжал свою работу, а Фидель и его кузен наблюдали за этим со смесью восхищения и тревоги. Его одолевала усталость и головокружение — кроветворные зелья не успевали восполнять тот объем, который он терял ради своего крестника. С вздохом облегчения он увидел, как открылась дверь и вошла его тетя, а к его большому удивлению — и дед. — Что происходит, Сириус? — потребовала ответа Кассиопея, осматривая комнату, в которой оказалась. Сириус устало потер глаза, объясняя случившееся. Кассиопея хмурилась, пока он говорил, и в замешательстве качала головой, услышав перевод слов, которые ему показали в зале. — Нечестивый грек? — переспросил Арктурус с таким же недоумением, какое демонстрировала его сестра. — Возможно, Герпий, — предположила женщина. — Как Гарри сейчас? — Мальчик в состоянии магического шока, — ответил кузен Фиделя. — Прошу прощения, я Марку, — добавил он, представляясь. — Магический шок? — спросил Арктурус. Мужчина мрачно кивнул. — Это редкость, но такое случается, когда кто-то переживает сильную магическую перегрузку. Его собственная магия в данный момент крайне нестабильна и, похоже, ведет своего рода борьбу. Она черпает силы из самой его жизненной энергии, чтобы помочь, но я боюсь, что это также убивает его, — печально объяснил он. — Кровь нужна для того, чтобы дать ему время. Мы можем только надеяться, что этого хватит для стабилизации его магии, — добавил он с тяжелым вздохом. — Сколько времени это займет? — вмешалась Кассиопея. Мужчина неуверенно пожал плечами. — Трудно сказать, — признал он. — Но она успокоилась с тех пор, как он прибыл, и продолжает успокаиваться. — Значит, его магия больше не связана? — продолжила она свои расспросы. Мужчина нахмурился и покачал головой. — Никакой привязки не было, — заверил он ее. — Значит, она могла сорваться, — обеспокоенно прошептала она. — Проверь его, — скомандовал Арктурус. — Безопасно ли использовать ментальную магию? Целитель кивнул. — Это не будет проблемой, опасения, с которыми мы сталкиваемся, не связаны с его разумом. Кассиопея извлекла палочку, подошла к мальчику и направила её на него. — Легилименс, — прошептала она, готовясь к худшему. Сириус и Арктурус нервно ждали её возвращения. Если крестраж всё ещё был на месте, то, скорее всего, очнулся бы уже не Гарри — это было то, что они выяснили давным-давно. Спустя некоторое время она вернулась к ним с выражением одновременно шока и удивления на лице. — Он исчез, — прошептала она. — Нет никаких признаков его присутствия. Должно быть, именно это ты видел, когда оно вырвалось из его шрама, — предположила она. — Мы не узнаем наверняка, пока он не проснется, — вмешался Арктурус. — Не празднуйте раньше времени. На некоторое время среди присутствующих воцарилось мрачное молчание, пока целитель не заметил, что Сириус становится опасно бледным. — Вы должны позволить кому-то другому сменить вас, вам почти нечего больше отдавать, — предостерег он мужчину. Сириус неохотно кивнул. — Для меня это безопасно? — спросила Кассиопея, ни секунды не колеблясь, чтобы занять место своего внучатого племянника. — Да, — еще раз подтвердил целитель. — Теперь он ваш кровный родственник. Кассиопея нахмурилась, усаживаясь на стул. — Означает ли это, что мы совершили кровное усыновление? — В некотором смысле, полагаю, это верно, — размышлял вслух Марку. — Но мы не можем быть уверены в том, что произойдет. При кровном усыновлении обычно используется всего несколько капель крови, — объяснил он. — Вы упоминали ранее, что это изменит его, — напомнил мужчине Сириус. — Не могли бы вы уточнить? Марку пожал плечами. — Сомневаюсь, что физически он сильно изменится, возможно, он переймет некоторые из ваших фамильных черт, но я не могу быть уверен, — предположил он. — Более вероятно, что сильные стороны его собственной магии останутся, и он впитает только те части, которые увеличат его силу, но опять же, я лишь высказываю обоснованное предположение. Сириус кивнул в знак понимания или его отсутствия. — Нам остается только ждать и смотреть, и продолжать молиться, чтобы он действительно очнулся. Группа продолжала свое безмолвное бдение у постели маленького мальчика, ожидая, когда его магия стабилизируется. К большому удивлению и Кассиопеи, и Сириуса, Арктурус решил следующим дать свою кровь, как только стало ясно, что первой требуется отдых. — Если уж он собирается принять нашу кровь, ему лучше послужит самое сильное, что мы можем предложить, — объяснил он с усмешкой. Кассиопея закатила глаза на слова брата, пока тот точно так же засучивал рукава, чтобы занять ее место. Сириус нашел бы всю эту ситуацию причудливой, если бы не был так обеспокоен за Гарри, но у него не было времени на подобные пустяки. Марку настаивал на проверке состояния Гарри каждые тридцать минут, и его улыбка становилась шире с каждым разом. — Она почти на стабильном уровне, — наконец объявил он спустя почти семь часов с момента начала переключений между тремя старшими Блэками, подсоединенными к аппарату для сдачи крови. Следующие несколько часов прошли в тревожном ожидании. Магия Гарри стабилизировалась вскоре после предпоследней проверки Марку, но он еще не пришел в себя. Целитель заверил их, что физически он по большей части в порядке и скоро должен очнуться. Мальчик начал слегка шевелиться, и трое Блэков тут же собрались вокруг его кровати; и Арктурус, и Кассиопея на всякий случай также извлекли свои палочки. Медленно, но верно его глаза приоткрылись, и троица ахнула, когда он посмотрел на каждого из них по отдельности. Вместо привычных изумрудных сфер они обнаружили, что смотрят в серебристо-серые глаза — глаза мужчин рода Блэк на протяжении стольких поколений, сколько когда-либо было задокументировано. — Ты в порядке, маленький принц? — нерешительно спросила Кассиопея. Мальчик в раздражении закатил свои глаза нового цвета, совсем как он всегда делал, когда женщина обращалась к нему по этому ненавистному прозвищу. — Я в порядке, тетя Кэсси, — ответил он немного хрипло. — Просто устал. Кассиопея облегченно улыбнулась и крепко обняла мальчика. — Тогда спи дальше, Гарри, — подбодрила она. — Ну и день выдался. Мальчик улыбнулся, уютно устраиваясь в одеялах, и заснул почти мгновенно, пока взрослые тупо смотрели друг на друга. — Что всё это значит? — наконец спросила Кассиопея. — Это значит, что с ним всё будет хорошо, — ответил Сириус с сияющей улыбкой. — Это значит, что у меня есть наследник, — триумфально прорычал Арктурус. Поблагодарив целителя и его кузена за помощь, Арктурус вложил в руки каждого из них по увесистому кошелю с золотом. — Нас здесь никогда не было, — предупреждающе заявил он. Оба мужчины кивнули в знак понимания. — Вас здесь никогда не было, — охотно согласился Марку. Он очень сомневался, что кто-то поверит хоть единому слову, реши он поделиться пережитым. — Снимите номер в отеле, — посоветовал Арктурус. — К утру, когда мальчик отдохнет, нас здесь уже не будет. Оба мужчины быстро вышли из комнаты, чтобы предоставить семье столь необходимое уединение. Марку не возвращался два дня, просто на всякий случай, а Фидель решил взять длительный отпуск на работе. Он определенно больше никогда не хотел переживать ничего подобного. — Что нам делать теперь? — спросил Сириус своих старших родственников. — Придерживаемся первоначального плана, — сурово сказал Арктурус. — Единственное, что меняется, — теперь ты можешь обучать его практической магии, — добавил он с усмешкой. Кассиопея последовала его примеру с такой же улыбкой.