Глава 1. По капле.

Но всё отнимая, судьба нам даёт новый ключ.

И темноту залил сиянием надежды робкий луч.

«Надежды робкий луч», мюзикл «Ворон»

 

      Последние дни мая выдались холодными и дождливыми, и этот вечер вторника не был исключением. Молодой мужчина чуть поёжился, застегнул верхние пуговицы своего плаща, и, заприметив небольшое кафе на другой стороне улицы, направился к переходу. Дела на сегодня уже закончились, магловские магазины уже закрывались, так что было самое время погреться и поужинать. Несмотря на открытый зонт, на очки попадали капли дождя. Волшебник не решился накладывать водоотталкивающее заклинание, зная о том, в каком районе ему предстоит закончить планы.       Удача была его стороне: в кафе пока оставались свободные столики. Поставив свой зонт в подставку на входе и повесив пальто, молодой человек прошёл в зал. В одном из дальних углов что-то праздновала компания молодёжи, так что взгляд сместился на столики у окон.       Ближайший столик был полностью занят посетителями, за следующим спиной ко входу сидела девушка, а вот дальше был такой же свободный стол. К нему-то мужчина и направился. Отодвигая стул, молодой человек невольно зацепился взглядом за посетительницу за соседним столом.       — Эви? – с сомнением в голосе обратился мужчина, привлекая своим вопросом внимание девушки. Да, несомненно, она, хоть и снова начала ходить с каре, как на первых курсах учёбы в Хогвартсе.       Девушка медленно подняла глаза от лежащего перед ней меню.       — Стефан? – ответила она вопросом на вопрос. На несколько секунд Эви призадумалась, почему после окончания учёбы мало общалась с одноклассниками, но после заминки предложила Стефану сесть за её стол.       Корнфут принял приглашение и расположился напротив девушки.       — Я очень рад нашей неожиданной встрече, – заметил он, и это, определённо, было правдой. Все когтевранцы их курса общались довольно дружно, но увидеться после окончания Хогвартса было достаточно сложно. «Ох уж эта взрослая жизнь», как отвечал когда-то на вопросы юного Стефана старший брат, когда мальчик недоумевал, почему Лойд сетует на редкие встречи с друзьями. Сколько парень не видел друзей? Кажется, по меньшей мере год, за который он поумерил скептицизм к словам о реалиях жизни после школы.       — Я тоже.       Тем временем молоденькая официантка, которая, закончив с одним из соседних столов, принесла им меню и приняла заказ на напиток у Эви. В зале негромко работала музыка. По окнам сильнее забарабанил дождь, к дверям подбежали несколько человек, и Стефан подумал, что он вовремя успел укрыться от непогоды. Возможно, новые посетители оказались туристами, но парень не был уверен.       — Тяжёлое дежурство выдалось в этот раз, – девушка непроизвольно теребила ремешок наручных часов, не поднимая глаза. Стефан ждал продолжения, но его не последовало, собеседница сменила тему.       — Ты впервые здесь? Я иногда захожу поужинать после смены, если нет сил готовить.       — Я редко бываю в этом районе города, – Стефан откинулся на спинку стула, закончив листать меню. – Всё в порядке?       Он не мог не заметить то, как обычно собранная одноклассница не могла в должной мере сосредоточиться. Она не ответила. Вместо этого девушка достала из сумки блокнот, полистала его, закрыла и убрала обратно. А потом достала снова, перечитывая какую-то запись. Но парень видел, что страница была чистой.       — Эви.       Она подняла голову, когда он с осторожностью позвал её по имени. Корнфут заметил, как одноклассница изо всех сил старается улыбнуться – уголки губ дрогнули, но улыбка так и не получилась.       — Да, – девушка неопределённо покачала головой, – просто устала. Тяжёлый день.       Стефан не стал спрашивать, что случилось. Вместо этого просто спросил:       — У тебя есть любимое место в этом кафе? У окна или в углу?       Эви посмотрела на него с лёгким недоумением, но ответила:       — У окна, как сейчас. Можно смотреть на улицу и ни о чём не думать.       Парень уточнил, больше констатируя, чем задавая вопрос:       — Ты всё-таки пошла в Святого Мунго.       Хотя в его семье не было целителей, Корнфут вполне мог себе представить, каким колоссальным нагрузкам подвергаются сотрудники даже в будничные рабочие часы.       — Как и хотела, – наконец слабо улыбнулась Кэмпбелл. – Но знаешь, это так странно, много лет к чему-то стремиться, мечтать, а сейчас, когда я почти получила повышение, понимать, что не знаешь, что желаешь дальше.       Парень внимательно посмотрел на собеседницу, как когда-то в школьные годы, когда переживал за кого-то из друзей-когтевранцев.       — И тебя это расстраивает?       — Не думаю. Просто не могу привыкнуть, что путь, начавшийся ещё лет с одиннадцати, подходит к условному финишу. Приятному, но финишу. Дальше либо стабильная работа, либо попытка делать карьеру в руководящие должности.       Официантка приняла заказ у обоих посетителей, направилась в сторону кухни. Когда сотрудница кафе отошла на достаточное расстояние, Стефан и Эви продолжили беседу.       — Тогда я могу только искренне тебя поздравить, Эви. Ты проделала замечательный путь, несмотря на все сложности.       Она улыбнулась, но так и не смогла озвучить, что куда сложнее не сама работа, а моральное принятие тяжёлых моментов, которые её сопровождают.       С самого поступления в Хогвартс Эви завораживали папины рассказы о лечебной работе. Анализировать, диагностировать, подбирать нужное зелье или заклинание. Девочке хотелось помогать людям. Хотелось наблюдать, как отступает болезнь, как новые научные исследования помогают в будущем. Конечно, она понимала, что исследования будут расходиться с магловскими, учитывать совершенно разные воздействующие факторы и другие объекты. В конце концов, базовые представления о магловской науке она успела получить вне Хогвартса. И Эви думала о том, как было бы здорово совместить оба подхода, поэтому время от времени листала взятые с собой книжки по магловской медицине в факультетской гостиной.       Вот только отец перестал работать в больнице Святого Мунго ещё до поступления дочери в Хогвартс, а когда она спросила о причине, размыто ответил, что не некоторые вещи тяжело простить даже себе. Эви не понимала, что значат его слова, до одного случая…       Это был непривычно солнечный день. Именно он позже ляжет на Кэмпбелл неподъёмной тяжестью. Её тогда отправили на осмотр ребёнка – мальчика трёх лет, чьи родители подозревали отравление зельем, когда сынишка влез в шкафчик с лекарствами. В соседней палате колдомедик, едва получивший право вести приёмы самостоятельно, без руководства наставников, осматривал мужчину средних лет. Всё шло неплохо. Так казалось. Эви занималась нейтрализацией эффекта нескольких глотков крововосполняющего зелья. Оставалось лишь ждать улучшений. Диагноз мог бы быть куда хуже, если бы мама вовремя не отреагировала на симптомы у ребёнка.       А потом в палату вбежал тот самый новичок. Испуганный и ошарашенный.       — Он не дышит… Не дышит… – сбивчиво сообщил парень, вбежав в палату к Кэмпбелл. Он явно не понимал, что делать.       Эви когда-то слышала распространённую среди маглов фразу «У каждого врача есть личное кладбище». Ей очень не хотелось начинать своё, особенно с этого мальчика, но и ситуация за стеной требовала срочного вмешательства. Быстро бросив родителям ребёнка, чтобы те наблюдали за состоянием, не давали переворачиваться на спину и в случае тошноты вызвали персонал, Эви вышла в коридор. Заглянула на несколько минут к тому другому пациенту. И с первого взгляда поняла – всё действительно плохо. Быстрыми движениями целительница настроила один из аппаратов на столе, чтобы снять показатели – чуть дольше, но гораздо точнее, чем заклинанием, что критичнее. Вот оно!       Она снова вышла в коридор. Не обратно в соседнюю палату, а за потенциально необходимыми препаратами. Отправлять стажёров их третьего этажа пока чересчур рискованно даже с точной инструкцией, на которую нет времени.       Копаясь в ящике с зельями, девушка пыталась выяснить у коллеги, что же он успел дать пациенту из лечебных зелий. И даже по его сумбурному ответу поняла, что ей необходимо срочно найти противоядие и надеяться, что препарат поможет.       Один. Эви открыла дверь нужной палаты. Два. Слабый, едва различимый пульс, который новичок не заметил. Три. Попытки реанимировать мужчину. Четыре. Зелье. Кэмпбелл приходилось буквально поддерживать голову пациента одной рукой, чтобы тот не подавился жидкостью. Пять. Девушка знала побочные эффекты своего решения. Она должна была бы уже понимать, что важнее жизнь, но всё равно будет винить себя за то, что пищеварительная система пациента теперь серьёзно повреждена. Шесть. В глубине души Эви знает, что этот рискованный шаг и будущие ограничения для мужчины были единственным шансом спасения его жизни. Семь. Она винит себя за то, что посчитала этот приём простым, когда предложила отправить туда неопытного колдомедика. Восемь. Эви многократно заново читает этот написанный её же рукой список, пытаясь осознать, не было ли другого, более безопасного решения проблемы. Так и не находит. Но всё равно не может избавиться от чувства вины, хотя семья мужчины искренне благодарила за помощь.       Вот только трёхлетний мальчишка… Она отвлеклась на новичка, на его проблему, которая казалась острее, и не рассчитала дозу нейтрализатора. И теперь ребёнок в реанимации. По её вине. Эви и сама среди нескольких врачей, кто его откачивает. А через пару часов ей просто велели отправиться домой отдыхать, оставляя разбираться с проблемой других, кто только заступил на смену.       Кэмпбелл видела, как руководитель отделения увёл новенького в своём кабинет обсудить случившееся. Вряд ли там, за закрытыми дверями, ругали, лишь объясняли ошибки, но паренёк всё равно вернулся подавленным. Где-то фоном для Эви он говорил с кем-то из коллег о том, что сомневается в готовности продолжать работу. Вероятно, его слишком морально потрясла ситуация. А сама девушка думала о том, как чуть не допустила первую могилу на своём личном кладбище. Конечно, если коллеги справятся. Только сейчас она поняла ответ на свой наивный вопрос папе «Разве могут быть причины бросить работу колдомедиком?» – «Могут», даже если ошибка незначительная. Кэмпбелл впервые с таким трудом дождалась, когда её сменят на дежурствах, несмотря на то что выкладывалась в полную силу в реанимации. Медленно переодеваясь, девушка решала, что лучше сделать. Выпила очередной стакан воды. Кажется, третий за последние полчаса. Посмотрела в окна на спешащих по своим делам людей. И наконец поняла, как ей следует провести этот вечер.       Вместо дома Эви отправилась в аптеку своего отца. Неспешно вошла под тихий звон колокольчика. Людей в конце рабочего дня было немного, поэтому девушка прошла в заднюю комнату, чтобы дождаться там. Через четверть часа отец Эви опустился напротив неё в кресло.       — Что случилось с тем пациентом? – девушка наконец задала тот вопрос, который мучил её уже некоторое время.       Отец не стал притворяться, что не понял, о чём речь. Без слов почувствовал, что дочь проходит через схожую проблему, что ей просто необходимо понять. Поэтому и он просто тяжело вздохнул, а потом заговорил.       — Я больше суток был на дежурстве в отделении в одиночестве. Уже не вспомню причину, почему меня не успели сменить сразу после их окончания, но мне пришлось осматривать девочку после тридцати часов на ногах. Девочку, которая была чуть старше тебя, Эви. И я не смог спасти её. До сих пор не знаю, дело было в моей усталости и ошибке или в невозможности её организма справиться с повреждениями. Даже несмотря на все те разбирательства и экспертизы, которые проводились в следующие дни. Ведущий целитель утверждал, что моей вины в этом нет, но когда ты чувствуешь, как руки впервые испачканы в крови, отпустить ситуацию очень непросто.       Мужчина прервался, собираясь с мыслями. Он налил себе воды, сделал несколько глотков и поднял глаза на дочь.       — Худшим было не осознание её смерти, нет. Куда тяжелее далось увидеть её родителей. То, как её мама плакала, не отпуская руку мёртвой дочери. То, как отец держался, стараясь быть опорой для жены. Они не винили меня в произошедшем, но я так и не смог простить себя. За то, что не смог ничего сделать. А потом я представил, что чувствовал бы на их месте. Как я не смог бы жить, если бы мне пришлось похоронить собственного ребёнка.       Отец отвернулся окну, за которым из Косого переулка спешили домой люди. Жизнь вокруг продолжала течь, в то время как одна маленькая девочка перестала дышать много лет назад. Для всех этого было чужим горем. Для всех, кроме семьи ребёнка и кроме одного молодого колдомедика.       Эви прогнала внезапное воспоминание о куда более тяжёлом бремени. Сейчас она уже всё равно никак не могла повлиять на ту ситуацию. А здесь, в кафе, напротив неё сидел Стефан, который не должен был платить вместе с ней по счетам лечебной карьеры. Сам парень едва заметно склонил голову, внимательно глядя на одноклассницу. Возможно, он заметил, как что-то изменилось в ней, когда промелькнули свежие воспоминания, так откликнувшиеся на его слова с поздравлением, но Корнфут тактично промолчал. Вместо этого он снял очки и, достав тряпочку из очечника в сумке, протёр стёкла. Словно между делом, он отметил:       — Всё никак не могу привыкнуть к линзам. Куда удобнее ухаживать за очками. Но, конечно, не с сегодняшним дождём.       Он всегда умел естественно дать необходимое пространство. Иногда намекал между строк. Как сейчас, когда завуалированно обозначал, что не осудит подругу вне зависимости от того, считает ли она свои достижения важными. Возможно, Стефан не знал всю ситуацию, но был готов поддержать, если бы Кэмпбелл была готова поделиться. Но она не была – слишком хорошо знала Корнфута и его склад характера, когда проблемы друзей приоритезировались над его личными. Когда он разделял чужую боль, проживая её своим сердцем.       Только сейчас, из-за его механических действий и случайной фразы, Эви заметила, что на очках одноклассника не было гидрофобного покрытия. Поначалу это удивило девушку, но потом она поняла, что, вероятнее всего, чистокровный Стефан, несмотря на свой широкий кругозор, просто не слышал про некоторые магловские технологии, про которые девушка из-за специфики своей работы знала несколько больше. А теперь, после небольшого объяснения в ожидании еды, и Корнфут знал о новых изобретениях, чтобы отсутствие заклинания не так сильно ощущалось.       Девушка сделала ещё несколько глотков чая.       — Спасибо, – сказала она. – За то, что не стал спрашивать, что именно случилось.       — Не то чтобы мне не было интересно, что происходит в твоей жизни, но выслушаю, когда будешь готова поделиться.       — Я была уверена, что ты заграницей, – девушка обернулась к подошедшей официантке, поблагодарила её за принесённую чашку с чаем и снова повернулась к своему собеседнику. — Лайза писала, что поедет в командировку Ильверморни, так что я думала…       Парень заметил, как её пальцы крепко сжимали горячий фарфор, хотя чай точно ещё был горячим. Он узнал этот жест – так она сжимала перо, когда не была уверена в школьном эссе. Но тогда она писала, а сейчас просто сидела, напоминая своей неподвижностью сжатую пальцами пружину.       — Мы расстались, – коротко заметил Стефан, делая глоток кофе из своей чашки, словно горечь напитка должна перебить другую в его словах. Обычно у Стефана Корнфута не было привычки прерывать чьи-то слова, но сейчас парень посчитал, что лучше сразу уточнить важный нюанс.       — Извини, я не знала.       — Мы оба сейчас часто в разъездах, это был вопрос времени. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не сможем синхронизировать наши графики работы.       Парень просто констатировал, уже частично смирившись с этим фактом за последние пару месяцев. Он понимал, что рано или поздно командировки каждого из них скажутся на отношениях. Какое-то время он надеялся, что быстро разберётся с делами семейного бизнеса, которым занялся после завершения обучения в Хогвартсе, но всё сильно затянулось. Ситуацию осложняла ненадёжность и плохая организованность экспортёров. Например, в этот дождливый вечер Стефан общался с новым поставщиком фотокамер, с которым его семья хотела заключить сотрудничество для тестирования новой технологии работы с кадром. Парень рассчитывал освободиться ещё днём, но встреча затянулась из-за обсуждения юридических аспектов вопроса и непрофессионального опоздания второй стороны.       А Лайза… У Лайзы Турпин тоже рабочие поездки и тоже нескончаемые, если только она не переведётся в другое подразделение Министерства из отдела Магического сотрудничества. Из Америки девушка так легко не вернётся, пока не закончится длительная командировка, как Стефан из другой части страны. Нет, он, конечно, тоже выезжает из Англии по необходимости. Но его поездки краткосрочны, они не занимают недели и месяцы. И, что иронично, куда тяжелее отношения на расстоянии давались не Стефану, а Лайзе. Ей хотелось больше постоянной поддержки партнёра, и очень не хватало писем или разговоров. Девушка понимала: либо отношения, либо карьера, слишком большая конкуренция в отделе.       Корнфут принимал это. Он не давил, позволяя им пережить этот непростой период разлуки. Но очередная командировка девушки затягивалась, а перспективы оставались размытыми. Во время небольшого отпуска Лайзы они поговорили. Было больно. Молчание пустого дома давило фоном вместо привычной музыки, когда они сидели в уютных креслах в один из холодных дней ранней весны. За окном шёл промозглый дождь, отлично описывающий чувства пары. Магия может исправить многое, но не способна залечить трещинки в сердце.       Лайза и Стефан молчали, не решаясь перевести взгляд друг на друга. Девушка поднялась из своего кресла, подошла к окнам гостиной и, скрестив на груди руки, смотрела на своё отражение в окне среди текущих по стеклу капель дождя.       «Это не конец, моя радость. Только пауза. Просто время, чтобы мы поняли, как нам стоит поступить», – сказал ей тогда Корнфут, и Турпин, не оборачиваясь, кивнула.       — Не переживай, мы действительно приняли ситуацию, – добавил Стефан, заметив взволнованный взгляд собеседницы.       Они говорили ещё некоторое время. Эви старалась не возвращаться к теме отношений Стефана и Лайзы, а Корнфут не стал давить с рассказом о работе.       — К концу недели я должен освободиться с делами, так что подумал, что было бы здорово встретиться с бывшими однокурсниками, пообщаться, отвлечься. В пятницу, часов после семи. Я написал Энтони и Терри, они предварительно согласились. Думал написать сегодня спросить у всех остальных, но раз уж мы встретились… Что думаешь?       Эви ненадолго задумалась:       — В пятницу… Я пока не уверена, что успею после работы. Подожди, пожалуйста, минутку.       Девушка достала небольшой бирюзовый блокнот из своего сумки и быстро пролистала примерно до середины. Задумчиво пробежав его глазами, она закрыла записи.       — Ничего страшного, если я опоздаю? Я заканчиваю работать в этот день только около семи.       — Никаких проблем, не беспокойся. Если поделишься листком, я сейчас дам тебе адрес.       Парень вытащил из сумки ручку. Несмотря на то, что в школе они пользовались только гусиными перьями, Стефан довольно быстро приловчился к магловским письменным принадлежностям: и удобнее, и меньше привлекает внимание. Быстро записав адрес, парень протянул Эви.       — У меня дом в пригороде, так что можно будет добраться обычным способом к самым дверям.       Стефан не стал произносить в кафе слово «трансгрессия», но был уверен, что собеседница поняла, о чём идёт речь.       Расплатившись, они направились к дверям, пробираясь через заполнившееся кафе. За время, проведённое за ужином, дождь превратился в морось, а улица залилась светом фонарей. Стефан и Эви неспешно прогулялись до конца переулка.       — До встречи в пятницу, – Корнфут обнял её на прощание, после чего оба трансгрессировали.

***

      Пятничный вечер наступил даже быстрее, чем Корнфут того ожидал. За рабочими и семейными делами часы пролетели незаметно. Чтобы приступить к готовке за пару часов до встречи с однокурсниками, он закупился едой в одном из магловских магазинов неподалёку от дома и приобрёл напитки и десерты из волшебного мира. Приготовление еды очень напоминало процесс смешения зелий, и пару лет назад готовка стала одним из основных хобби парня. Лайза всегда смеялась, когда он случайным образом выбирал следующий рецепт из поваренной книги, но ужасался на первых порах тому, что требуется сделать в очередном описании. Простые блюда Стефан умел готовить и до нового увлечения, но не ожидал, сколько непривычных техник и ингредиентов можно найти даже в категории «Рецептов для начинающих».       Книга, подаренная Турпин, всё ещё стояла на одной из полок на кухне, хотя сама девушка уже какое-то время не появлялась здесь, а Стефан уже давно перешёл к ещё более сложным рецептам. Раньше они запросто включали в гостиной музыку на любимых Лайзой пластинках и танцевали, пока с кухни распространялись ароматы, пробуждающие аппетит.       Всего пару месяцев назад они сидели в той же гостиной и решали, как лучше поступить с отношениями. Всего один холодный зимний вечер понадобился для того, чтобы понять, насколько крепкая построилась ледяная стена, разделяющая всё. Несмотря на это, они всё ещё с теплотой относились друг к другу. Никто не винил партнёра за принятое решение. Время от времени и Стефан, и Лайза писали друг другу письма, рассказывая об очередных событиях, делились эмоциями, поддерживали друг друга. Но Корнфут знал: она не придёт сегодня в гости. Не потому, что избегает его, а лишь потому, что ей не дали взять выходные на работе. И хоть магическое каминное пламя могло бы победить расстояние, но не разницу во времени между странами.       На кухне раздался звук таймера для готовки, и Стефан потушил огонь на плите. С помощью левитации парень перенёс в гостиную напитки и набор стаканов, неспешно расставил их на столе под аккомпанемент очередной мелодии, остановил пластинку с проигрывателем и завершил последние приготовления. Настенные часы показывали, что у него есть ещё около четверти часа до назначенного времени, и он написал краткое письмо для Турпин, обещая поделиться тем, как прошла встреча. Как раз в тот момент, когда парень отложил письменные принадлежности, у входной двери показался первый гость.       На ступеньках стоял Майкл Корнер, который неожиданно выделялся своей белой курткой, хотя раньше предпочитал более тёмные цвета, называя их «куда более практичными». Одноклассник пожал руку Корнфуту, входя в дом:       — До последнего сомневался, трансгрессировать или приехать на машине. Как-то перешёл на вождение в последнее время, – он говорил быстро, с лёгким вызовом в голосе, будто привык, что его перебивают, и эта манера речи совершенно не изменилась со времён Хогвартса. Повесив куртку на вешалку в прихожей, Корнер остался в таком же белом пуловере, который когтевранец успешно подобрал к тёмно-синим джинсам. За эти несколько лет он позволил себе снова отпустить волосы длиннее обычного, и теперь его чёрные пряди доходили практически до плеч, но были аккуратно уложены. Из-под выреза кофты была заметна цепочка, на которой, возможно, находилась какая-то подвеска, но нельзя было сказать наверняка. – Кто-нибудь уже успел добраться, кроме меня?       — Пока только ты, – улыбнулся Стефан. – Но скоро должны подойти и остальные.       Майкл взглянул на часы в гостиной, подмечая, что осталось не более четверти часа до момента встречи с их прошлым. Медленно проходя вглубь комнаты, парень остановился возле дальнего от дверей места за столом в несвойственной нерешительности. Он глубоко вздохнул, внезапно осознав, как сильно и боялся этого вечера, и ждал одновременно.       — Спасибо. За то, что позвал сегодня. Несмотря на то, насколько я пропал из общения.       Корнфут лишь ободряюще улыбнулся, остановившись напротив своего гостя:       — Возможность оставаться друзьями строится не только на том, как часто удаётся с ними увидеться.       Парень молча кивнул в ответ. Заметив, как друг задумался, как невольно забарабанил пальцами, сам того не замечая, о столешницу, Стефан предпочёл перевести тему, обращая рукой внимание Корнера на небольшую стойку возле окна.       — Не поможешь мне определиться с музыкой? Я тут подобрал несколько композиций…       — Не боишься моего ужасного вкуса? – усмехнулся Майкл, отвлекаясь от переживаний. – Я слишком хорошо помню, как Падма поджимала губы, стоило ей услышать радиоволну, которую я включал. А Мэнди причитала что-то про то, чтобы я не запускал при ней такое.       Корнфут рассмеялся, протягивая несколько упаковок с пластинками:       — Я невольно ограничил твои предпочтения своей коллекцией. Так что смириться с возможными страданиями придётся вообще всем.       Следующие несколько минут они потратили на бурное обсуждение недавно выходивших песен у магических и магловских музыкальных групп. Стопки «Нет» и «Точно нет» практически не разрослись, как, впрочем, и стопка «Подойдёт», настолько друзья были увлечены своей беседой. Когда спустя ещё десяток минут они наконец определились, Корнер наконец задал вопрос, который терзал его с момента прибытия:       — Кстати, почему винил? Куда проще закупить диски и колонки.       Сидя на корточках у нижней полки, Стефан обернулся, убирая неудачные варианты обратно в шкаф.       — В большей степени привычка. Есть в этом что-то ностальгическое. Как дома в детстве, когда мы с родителями и братом что-то праздновали или сидели вместе дождливым вечером в гостиной.       Майкл не успел ответить, когда раздался негромкий стук в дверь. Они даже не заметили хлопка трансгрессии, несмотря на открытое окно, наполнявшее дом едва слышным гулом проезжающих неподалёку редких машин, стрекотом насекомых и голосом какой-то птицы.       Корнфут направился к двери. После скрипа щеколды раздался радостный женский голос. Это была Кэмпбелл. Сегодня, на взгляд Стефана, девушка выглядела куда бодрее, чем несколько дней назад. Она что-то продолжала говорить, проследовав из прихожей, когда заметила стоящего в противоположному углу Майкла.       — Как же мы давно не общались, – с некоторым укором заметила она, подходя ближе, после чего обняла друга. Поначалу Корнер растерялся от неожиданности, ведь обычно к таким эмоциональным порывами куда более склонны были Лайза или Мэнди, но обнял девушку в ответ, позволив ей отстраниться первой.       Майкл даже не заметил, как Стефан начал возиться с проигрывателем, ставя что-то ненавязчивое из разобранной стопки пластинок. В ожидании остальных гостей все трое неспешно обменивались мыслями о предстоящем вечере.       Внезапно со стороны камина послышался шум, и через несколько секунд из него вышел тот, кого присутствующие меньше всего ожидали увидеть таким способом передвижения. Гость достал из кармана палочку, лёгким движением очистил одежду и обернулся к присутствующим.       — Надеюсь, что я не окажусь здесь единственным не когтевранцем. А то пока я ощущаю себя среди вас какой-то белой вороной, – улыбнулся Тео, оглядывая помещение. На самом деле Нотт уже знал, что увидит, по меньшей мере, ещё Блейза Забини, которого сам позвал, получив разрешение хозяина дома.       Теодор практически не изменился внешне с седьмого курса, разве что выглядел менее уставшим. Даже длина его тёмных кудрявых волос оставалась такой же, как тогда. Как и Корнфут, Нотт пришёл на встречу с бывшими однокурсниками в брюках и рубашке, в то время как Майкл Корнер был в джинсах и пуловере, но, впрочем, отлично сочетавшихся между собой.       — Благодарю за приглашение, Стефан, – слизеринец пожал руки обоим когтевранцам, после чего повернулся к Кэмпбелл и, прижав правую руку к груди, чуть поклонился. – Рад видеть тебя, Эви.       — Думаю, можно обойтись без таких церемоний этикета, – улыбнулся Корнфут бывшему однокурснику.       — А мне понравилось, – заметила Эви.       — Да, пожалуй, – рассмеялся Тео, – я не мог отказать себе в удовольствии. Много человек придёт сегодня?       — Ещё точно ожидаем Терри Бута и, скорее всего, Энтони Голдштейна и Мэнди Броклхерст.       — Вечер только для своих, – Майкл подмигнул Тео и окинул взглядом расставленные на полках колдографии.       — Это ведь после сдачи СОВ, да? – задумчиво уточнил он у Стефана, показывая на один из снимков, на котором компания когтевранцев наслаждалась тёплым летним днём у озера на территории Хогвартса.       — Да. Если хочешь, могу попозже достать альбом, в котором снимков больше. Здесь только копии моих любимых кадров.       Нотт в это время устроился на одном из стульев возле стола, скрестив руки. Себя он вряд ли найдёт на этих кадрах в рамках, так что можно пока не беспокоить однокурсников своим любопытством.       Через несколько минут в дом зашёл Энтони, улыбаясь присутствующим. А вот следующий прибывший приковал к себе удивлённые взгляды большинства гостей. Блейз Забини. Он вошёл в гостиную, и хозяин дома его радостно поприветствовал, казалось, ожидая его появления. И, чтобы смягчить обстановку, представил Блейза остальным когтевранцам, хотя, конечно, они уже встречались на занятиях в Хогвартсе.       Очередной стук в дверь. И снова не Бут.       — Уже думала, что опоздаю, – смущённо призналась Мэнди Броклхерст, сняла берет, убирая его в сумку, и обняла друзей-когтевранцев. Её обычно собранные заколкой кудрявые волосы сегодня были распущены, поэтому, заметив взгляд Эви, девушка пояснила «Резинка для волос порвалась во время работы о какую-то ветку».       Ещё несколько минут. И наконец в дом зашёл Терри в компании Эрни Макмиллана, разговаривая о чём-то. Казалось, они хорошо понимали друг друга, хотя раньше, во времена Хогвартса, мужчины общались не так близко.       — …поэтому-то я и утверждаю, что новый декрет Министерства Магии содержит изъяны. Он не учитывает вопрос поставок зелий и спроса на них в конкретные периоды, – продолжал дискуссию Бут, заходя в гостиную. Следом вошёл Эрни, расстёгивая пуговицы на своём бордовом кардигане. Парень успел заметить слизеринцев раньше своего собеседника и слегка изменился в лице, буквально через несколько секунд возвращая эмоциональную невозмутимость. Терри остановился, собираясь поздороваться с присутствующими:       — Очень рад видеть… – парень невольно осёкся, когда его взгляд остановился на Блейзе и Тео, – …вас всех.       В отличие от пуффендуйца, всегда прямолинейный Терри куда хуже справился с эмоциями, и Бут озадаченно обернулся к замыкавшему входившую процессию Корнфуту. Гость не озвучил вопрос вслух, но в его молчаливом взгляде вполне читалось невысказанное «Ты точно уверен, Стефан, что стоило их приглашать?», которое было благополучно проигнорировано.       — А теперь, когда мы все собрались, я полагаю, что настало время обустроиться за столом с закусками и напитками. Терри, не откажешь мне в просьбе помочь наполнить бокалы?       Парень извлёк несколько бутылочек с разных напитков и лёгким движением палочки управлял ими, чтобы начать учёт пожеланий присутствующих. Бут не стал спорить, несмотря на своё несогласие со списком присутствующих, и последовал примеру друга. Через несколько минут все однокурсники обустроились за столом, однако никто не решался прервать молчание. И тогда Стефан, начиная с нейтральных тем, осторожно включал всех присутствующих в общую беседу. Через четверть часа первичное напряжение начинало спадать, хоть и было заметно, что слизеринцы куда меньше участвуют в диалоге, чем остальные их бывшие однокурсники. Но Корнфут явно преуспел в том, чтобы сместить фокус с Нотта и Забини, так что даже Терри не вспоминал о своей первичной реакции.       — Да, не спорю, сборная Египта отлично показала себя на последнем Чемпионате. Но сейчас, пока Равия Заглул болеет, их результаты ниже. Во всяком случае, это заметно по недавнему матчу с Нидерландами, – комментировал Бут сидящему в другой части стола Энтони.       — Позволь мне не согласиться, – внезапно заговорил Блейз, вмешиваясь в дискуссию. – Ты не учитываешь, что сборная Египта легко обыграла сборную Чехии в этот же период, хотя их рейтинг выше команды Нидерландов. Скорее, это говорит о нестабильности показателей команды.       — Разве? – с сомнением уточнил когтевранец. – Мне казалось, что они не входят в первую двадцатку.       Ещё некоторое время часть присутствующих пыталась припомнить, как изменилась турнирная таблица дружеских матчей, в то время как небольшие группы общались на свои темы. К моменту, когда очередная тема исчерпалась, Корнфут поднялся со своего места.