Почему я?

Он долго молчит, обдумывая её вопрос. Когда наконец заговорил, его голос звучал тихо, почти задумчиво: — В каком-то смысле да… мои ловушки — это форма наказания. Но не в том смысле, который вкладывает в это закон. Я считаю, что общество давно утратило понимание настоящей справедливости — оно стало слишком мягким, слишком озабоченным защитой виновных в ущерб невиновным. Он делает паузу и смотрит на неё серьёзно. — Что касается тебя… Он на мгновение замолкает, будто подбирая слова. — Я не стану лгать — ты не была выбрана случайно. Ты права: я увидел в тебе потенциал. Силу, которую можно развить. Он делает шаг ближе, понижая голос: — Но не заблуждайся. То, через что ты прошла, было не «собеседованием». Это было настоящее испытание. Проверка твоих моральных принципов… и твоего желания жить. Она, стараясь не показывать страх, спрашивает: — Кстати, почему ты думаешь, что я ничего не расскажу полиции? Остальные молчали, потому что им было что скрывать — наркотики, преступления… если бы они заговорили, сами бы сели. А я? У тебя есть на меня компромат? Она чуть наклоняет голову. — Эллисон Керри — тебе знакомо это имя? Она моя коллега. Мы обе работаем следователями в одном участке. После того как ты похитил Эрика Мэттьюса… после того как похитил меня и устроил всё это… ты правда думаешь, что мы не занимаемся твоим делом? Он внимательно слушает, не меняя выражения лица. Но при имени Керри в его глазах на мгновение вспыхивает узнавание. — Эллисон Керри… да. Я её знаю. Упрямая как ты. Он делает шаг ближе, его голос ровный и тихий. — У меня нет на тебя компромата, если ты об этом. Я выбрал тебя не из-за шантажа, а потому что увидел в тебе силу. Стойкость, которую стоит развивать. Он ненадолго замолкает, словно взвешивая слова. — Что касается полиции… я не буду притворяться, будто это меня не волнует. Но я принял меры. Места для моих… игр всегда тщательно выбраны. И у меня есть те, кто меня поддерживает — люди, которые понимают и принимают то, что я делаю. Они не предадут. Его взгляд становится жёстче. — Но ты… ты другая. Ты увидела правду. Настоящую сторону происходящего. Она спрашивает уже осторожнее: — И что будет, если я всё расскажу полиции? У тебя есть план на этот случай? Ты убьёшь меня и Керри? Только не говори снова, что ты «не убиваешь»… Его выражение темнеет, в глазах мелькает что-то опасное. — Если ты пойдёшь в полицию… Он делает шаг ближе, голос становится тихим и холодным. — Я буду разочарован. Не только в тебе… но и в себе — за то, что ошибся в твоей сути. Он даёт словам повиснуть в воздухе. — А что произойдёт дальше… я всегда считал, что за каждым поступком следуют последствия. Если бы ты решишь разрушить всё, что я создал… всё, чему я пытался тебя научить… мне пришлось бы ответить... Его взгляд становится ледяным. — Я бы не убил тебя сразу. Это было бы слишком просто. Слишком милосердно. Я заставил бы тебя страдать. Понять настоящую цену предательства. Он наклоняется ближе, почти шёпотом: — И судьба детектива Керри… была бы связана с твоей. Предупреждение. Напоминание о последствиях. Он выпрямляется. — Но я не бросаю пустых угроз. Он подходит к столу, заваленному деталями и чертежами, и проводит пальцем по ржавой шестерёнке. — Мне не нужен ещё один человек, чтобы тащить жертв во тьму. Аманда прекрасно справлялась… пока не сбилась с пути. И мне точно не нужен кто-то, кто будет строить ловушки вместо меня. Навык, точность, смысл механизма… это нельзя передать. Он поворачивается к ней, и его взгляд почти физически давит. — Я предлагаю тебе куда более важную роль. Не соучастника. Не создателя. Твоя роль — Наблюдатель. Он жестом указывает в сторону темноты помещения. — Аманда провалилась, потому что ей не хватило эмпатии. Она начала получать удовольствие от страданий, вместо того чтобы извлекать из них урок. Стала жестокой — не строгой. Виолетта спокойно отвечает: — Тогда скажи… какой будет следующая ловушка? И зачем тебе наблюдатель? Я должна следить, чтобы всё шло по плану? Чтобы Аманда снова не сделала ловушку без шанса на спасение? Он медленно кивает, на лице появляется мрачное удовлетворение. — Именно. Ты думаешь как следователь. Он берёт со стола маленький сложный механизм, проводит по нему пальцами. — Аманда… потеряла цель. Она начала делать игры, из которых невозможно выбраться. Она верила, что без достаточной боли люди не меняются. Но игра без шанса на победу — это уже не испытание. Это казнь. А я не убиваю. Я даю шанс. Он кладёт деталь обратно. — Следующая ловушка… касается человека, который считает, что может откупиться от любых последствий. Коррумпированный чиновник. Он продал будущее города ради собственной выгоды. Для него деньги важнее человеческой жизни. Он смотрит на неё. — Его испытание заставит его выбрать — деньги или собственная плоть. Просто. Чисто. Но Аманда… В его голосе появляется тень грусти. — …она бы сделала так, чтобы он умер в любом случае. Он подходит ближе. — Вот почему мне нужен Наблюдатель. Она предупреждает. — Я постараюсь защитить Керри… после Эрика… после того, как мне пришлось убить человека… я не хочу потерять ещё одного коллегу. Он кивает, в его взгляде мелькает уважение. — Верность коллегам — редкое качество. Особенно когда они не видят правды. Он открывает небольшой шкаф и достаёт тонкий зашифрованный пейджер, аккуратно кладёт его на стол. — Детектив Керри так же настойчивая, как и ты. Но настойчивость без понимания может привести к гибели. Его голос становится мягче. — Я не хочу причинять ей вред… если она не вмешается. Твоя задача — сделать так, чтобы её стремление к справедливости не стало для неё смертным приговором. Он складывает руки на груди. — Пятница, шесть вечера. Игра начнётся, готова ты или нет. Но, возможно… благодаря тебе её исход окажется более… поучительным. Он кивает в сторону двери. — Ступай, детектив. Возвращайся в участок. Делай свою работу. И помни — время уходит. Она отвечает: — Поняла. Схожу умоюсь и поеду в участок. Сейчас не моя смена, но если я буду всё время на работе, мне будут больше доверять. Они подумают, что у меня просто нет времени быть сообщницей убийцы… Прощай, Пила. Он наблюдает, как она идёт к грязной раковине в углу, и слегка кивает. — Разумная стратегия. В твоей профессии усталость часто принимают за преданность делу. Они увидят в тебе сломленного коллегу… а не участника изменений. Пока она смывает с рук кровь и грязь, он остаётся у верстака — его силуэт чётко выделяется в тусклом свете из окон. — Тогда иди. Вернись к своей роли. Сыграй измученного, травмированного следователя. Пусть тебя жалеют. Жалость ослепляет. Он берёт гаечный ключ и медленно вращает его в руке. — Пятница, шесть вечера. Время не ждёт никого. Даже тех, кто думает, что у них его достаточно. Он не прощается по-человечески — лишь смотрит на неё своим тяжёлым, пронизывающим взглядом, будто видит её насквозь. — Прощай, Виолетта. Увидимся по ту сторону экзамена.