Глава 6. Оттепель

1 На следующее утро Рамиль проснулся от запаха кофе. Не того горького, чёрного, который варила Миса, а другого — с корицей и молоком. Он сел на кровати, потёр глаза и пошёл на кухню. Миса стояла у плиты в белом халате. Волосы были собраны в низкий пучок — не в тот жёсткий, который она делала для работы, а в мягкий, почти домашний. Перед ней на столе стояли две чашки: одна с чёрным кофе, другая — с чем-то светлым и ароматным. — Это тебе, — сказала она, кивнув на светлую чашку. — Латте с корицей. Я посмотрела в интернете, как готовить. Рамиль сел, взял чашку и сделал глоток. Напиток был слишком сладким — она, видимо, переборщила с сиропом — и слишком горячим, но Рамиль почувствовал, как тепло разливается по груди. — Спасибо, — сказал он. — Вы не должны были. — Не должна. — Миса села напротив и отпила свой чёрный кофе. — Но вчера ты выслушал меня. Это… дорогого стоит. Они пили кофе в тишине, но тишина была другой. Не той, колючей и напряжённой, как в первые дни. А мягкой, почти уютной. Рамиль поймал себя на мысли, что ему нравится сидеть вот так — напротив неё, в этой белой кухне, пить слишком сладкий латте и смотреть, как солнечные лучи падают на её волосы. — Сегодня воскресенье, — сказала Миса. — Общественных работ нет. И работы по дому тоже нет. — Она помолчала. — Я подумала, что мы могли бы выйти в город. Рамиль чуть не поперхнулся. — Выйти? Вместе? — Вместе. — Она произнесла это слово так, будто пробовала его на вкус впервые. — Я должна купить кое-что из одежды. Для себя. И для тебя. — Для меня? — Ты не можешь вечно ходить в пижаме и форме. — Миса поставила чашку. — Я заметила, что у тебя почти нет своей одежды. Только то, что было в сумках. А там — одна юбка и два свитера. Рамиль опустил глаза. Ему было стыдно — не за одежду, а за то, что она заметила. За то, что она вообще о нём заботилась. — Я не могу принять от вас подарки, — тихо сказал он. — Это не подарки. Это необходимость. Ты живёшь в моём доме. Ты представляешь меня. Я не могу позволить, чтобы ты выглядел как… — она запнулась, — как бездомный. — Я и есть бездомный. — Нет. — Голос Мисы стал твёрже. — Ты живёшь у меня. Это твой дом. Пока не найдёшь другой. Рамиль поднял глаза. Она смотрела на него серьёзно, без тени насмешки. — Хорошо, — сказал он. — Пойдёмте. 2 Они вышли в город в одиннадцать утра. Миса надела белое пальто, белые брюки и белые ботинки на низком ходу. Волосы — в тот самый жёсткий пучок, который делал её похожей на статую. Рамиль надел свои старые джинсы (единственные, которые у него остались), серый свитер и чёрные балетки. Волосы он распустил — потому что дома Миса не заставляла его зачёсывать их назад. Они шли по улице, и прохожие расступались перед ними. Рамиль заметил, что люди смотрят не на него — на Мису. В её присутствии он становился невидимкой. И это было странным облегчением. — Куда мы идём? — спросил он. — В торговый центр на Садовой. Там есть магазины, которые не требуют предъявления справок для омег. — Вы знаете такие? — Я знаю всё, что касается контроля омег. — Её голос был ровным, но Рамиль услышал в нём горечь. — В том числе лазейки. Они зашли в торговый центр. Он был огромным, трёхэтажным, с зеркальными стенами и мраморным полом. Рамиль не был здесь два года — слишком дорого, слишком людно, слишком много альф. Он чувствовал на себе взгляды, но никто не подходил — рядом с Мисой к нему не подходили. Она вела его через толпу, не касаясь, но Рамиль чувствовал её присутствие — как магнитное поле, которое отталкивало всех остальных. — Сначала тебе, — сказала Миса, остановившись у магазина с вывеской «UniSex». — Здесь продают одежду без гендерной маркировки. Выбирай что хочешь. Рамиль вошёл внутрь. Магазин оказался маленьким, но уютным — стены были выкрашены в тёплый оранжевый, на вешалках висели свитера всех цветов радуги. Он провёл пальцами по мягкой ткани и почувствовал, как у него защемило сердце. «Мама водила меня в такие магазины. Она говорила: "Носи то, что делает тебя счастливым"». — Ты плачешь? — спросила Миса за спиной. — Нет. — Он быстро вытер глаза. — Аллергия. — На что? — На доброту. Она не ответила. Просто встала рядом и сказала: — Выбирай. Я подожду. Рамиль выбрал три вещи. Свитер цвета тёплой охры — почти такой же, как тот, в котором его задержали. Юбку миди — серую, вязаную, с кисточкой. И шарф — длинный, красный, как мамино платье на старой фотографии. Он принёс всё это к кассе, но Миса уже расплатилась, пока он примерял. — Я сказал, что не могу принять подарки, — возразил он. — А я сказала, что это необходимость. — Она забрала пакет и протянула ему. — Не спорь. Бесполезно. Он взял пакет. И улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне, не вымученно, не из вежливости. Просто улыбнулся. Миса замерла. — Что? — спросил он. — Ничего. — Она отвернулась. — Пойдём. Теперь моя очередь. 3 Свои вещи Миса выбирала быстро — почти агрессивно. Зашла в магазин, указала на три одинаковых белых свитера, расплатилась и вышла. Всё заняло меньше пяти минут. — Вы даже не померили, — сказал Рамиль. — Мне не нужно мерить. Я знаю свой размер. — Но они же одинаковые. — Они идеальные. — Она посмотрела на него. — Я не люблю разнообразие. Разнообразие — это риск. Они вышли из торгового центра и пошли по улице. День был солнечным, но холодным — осень вступала в свои права. Рамиль застегнул куртку (ту самую, серую, форменную — другой у него не было) и поёжился. Миса остановилась. — Ты замёрз. — Немного. Она сняла с шеи свой белый шарф и намотала ему на плечи. Жест был резким, почти грубым — никакой нежности. Но ткань хранила её тепло, и Рамиль почувствовал, как по телу разливается что-то тёплое и липкое. — Вы не замёрзнете? — спросил он. — Я альфа. Мы не мёрзнем. Они пошли дальше — теперь плечом к плечу. Рамиль украдкой посмотрел на неё. Профиль Мисы был острым, как лезвие, но в солнечном свете он казался почти красивым. Не той холодной, пугающей красотой, которая заставляла людей опускать глаза. А другой — живой, почти человеческой. — Миса, — сказал он. — М? — Спасибо. За сегодня. За вчера. За… — Он не знал, как сказать. — За то, что вы не такая, какой кажетесь. Она не ответила. Но чуть замедлила шаг, чтобы он мог идти рядом. 4 Они вернулись домой в четыре часа. Рамиль разобрал покупки, повесил новый свитер в шкаф и долго смотрел на него. Цвет охры напоминал о маме, о доме, о том времени, когда он был счастлив. Он вышел в гостиную. Миса сидела на белом диване с планшетом в руках, но не работала — просто смотрела в экран. — Вы сегодня не работаете, — заметил Рамиль. — Сегодня воскресенье. — Вы работаете даже в воскресенье. Обычно. — Обычно — да. — Она отложила планшет. — Но сегодня я думала. — О чём? — О тебе. Рамиль сел в кресло напротив. Расстояние между ними было метра три, но ему казалось, что они сидят вплотную. — Что именно? — спросил он. — О том, почему ты не сбежал. У тебя был шанс. Сегодня в торговом центре. Толпа, много выходов. Я могла тебя потерять. Но ты не убежал. — А куда мне бежать? — Неважно. Ты мог попытаться. — Я не хочу. — Он посмотрел на свои руки. — Здесь… спокойно. Впервые за долгое время мне не страшно просыпаться по утрам. Это странно — не бояться. — Ты должен бояться. Я альфа. Я Совет. Я та, кто отправляет омег в центры. — Но вы не отправляете меня. — Пока нет. Они помолчали. В комнате было тихо — только тикали белые часы на стене. — Миса, — сказал Рамиль. — Вы когда-нибудь жалели о том, что делаете? Она долго молчала. Потом сказала: — Каждый день. И это было страшнее любых угроз. 5 Вечером Рамиль сидел в своей комнате, читал детектив (он уже дочитал его до середины и начал подозревать садовника) и вдруг услышал звук. Не шаги, не голос — что-то другое. Телефонный звонок. Но Миса обычно не отвечала на звонки после восьми. Он прислушался. — Да, — сказала Миса в коридоре. Голос у неё был напряжённым. — Я поняла. Нет, это не срочно. Всё под контролем. Пауза. — Он просто помощник. Общественные работы. Да, живёт у меня — так проще контролировать. Нет, никаких отношений. Ещё пауза. Дольше. — Я сказала — никаких отношений. Это приказ. Не смейте лезть в мою личную жизнь. Она бросила трубку. Рамиль услышал, как она прошла в свою спальню и с силой закрыла дверь — впервые за всё время хлопнула, а не закрыла бесшумно. Он сидел, сжимая книгу, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. «О ком она говорила? Обо мне? Кто звонил?» Ответ пришёл сам собой: Совет. Кто-то из Совета Альф заметил, что Миса взяла омегу под личный надзор. И что этот омега живёт в её доме. И что это выглядит… неправильно. Рамиль закрыл книгу и лёг. Спать не хотелось. Он смотрел в потолок и думал о том, что их странный, хрупкий мир вот-вот рухнет. Потому что Совет не любит, когда альфы сходят с дистанции. А Миса — сходила. За стеной Миса сидела на кровати и смотрела на телефон. На экране было сообщение от председателя Совета: «Будь осторожна, Миса. Твоя репутация — не только твоя. Мы наблюдаем». Она удалила сообщение, выключила телефон и легла. Закрыла глаза и увидела Рамиля. Его улыбку. Его чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Его запах — молоко и мёд, который блокираторы не могли задушить до конца. «Что ты со мной делаешь?» — снова спросила она. Ответа не было. Только тишина. И далёкий, едва слышный стук сердца за стеной.