Слияние семей

Рейс в Сент-Луис, штат Миссури, уже давно вылетел. Город, который еще вчера был наполнен его присутствием, его смехом и теплом, вдруг опустел, став вновь непривычно холодным. Илья уехал на Чемпионат Америки, а Аврора осталась одна, во власти своих страхов и предчувствий. Она не могла усидеть на месте. Прошла по гостиной, поправила подушки на диване, прошлась на кухню. В каждой комнате она искала его след, его присутствие. Её руки дрожали, когда она в сотый раз проверяла новостные ленты на телефоне, хотя знала, что еще никаких известий с первых тренировок быть не может. Мириам, как всегда, знала всё. Она вошла в гостиную с подносом свежезаваренного травяного чая, её глаза-бусинки внимательно следили за метаниями воспитанницы. — Ты похожа на муху, которая бьется об оконное стекло, детка, — мягко сказала она, ставя поднос на столик, — Илюша сильный. Он справится. Он всегда справляется. Девушка опустилась на диван, прижимая чашку с теплым чаем к своим дрожащим рукам. — А что, если нет, Мириам? Что, если он споткнется? Тео сделает всё, чтобы вывести его из равновесия. И я не рядом. Я не могу ему помочь. — Ты уже помогла ему, — женщина села рядом и ласково погладила её по спине, — Ты нарисовала ему его душу. А душа — она всегда сильнее, чем любой прыжок. Не волнуйся. Сент-Луис не сожрет твоего чемпиона. В этот момент телефон завибрировал. Грант дрожащими пальцами открыла сообщение: Илья: «Приземлились. Сейчас в отель. Потом ужин. Завтра рано на тренировку. Родители уже сверлят взглядом. Но я им сказал, что мне нужно отчитаться боссу. Ха. Как ты? Мне здесь не хватает твоих красок». Она улыбнулась сквозь легкие слезы. Её беспокойство чуть отступило. Аврора: «Я в порядке. Мириам заставляет пить травяной чай. Переживаю за тебя. Не переусердствуй, пожалуйста. У меня здесь не хватает твоей физики». Илья: «Не переживай, Грант. Действую строго согласно стратегии. А Тео… Тео, кажется, сильно хочет получить от меня в бубен. Попытался вчера задеть на регистрации. Но, клянусь, я держался молодцом. Я ему даже улыбнулся. Завтра отплачу на льду. Скучаю безумно. И ты не забыла, что твой рисунок со мной?» Аврора: «Конечно, не забыла. Мой «штиль». Илюш, береги себя. Пожалуйста. Я жду новостей. И я тоже скучаю. Очень. Кажется, Сент-Луис мне уже поперек горла стоит». Когда Аврора отложила телефон, она заметила, что в дверях гостиной стоит Кристофер Грант. Он наблюдал за ней какое-то время, его брови были нахмурены, но в глазах плясали искорки. — Так, — он покачал головой, его голос был шутливо-усталым, — С меня хватит. Моя дочь, которая обычно сосредоточена на своих холстах, сейчас больше похожа на нервный комок ниток. Это невыносимо. Девушка испуганно посмотрела на него. — О чём ты, пап? — Собирайся, кнопка, — мужчина достал из кармана ключи от машины, — Мы едем в Сент-Луис. Её глаза округлились от удивления. — Что? Но… как же университет? И билеты? — С университетом я уже договорился, — он махнул рукой, — А билеты… детка, ты иногда забываешь, кто твой отец. И я, кажется, знаю, где найти твоего Ромео. Я не могу спокойно работать, когда ты мечешься по дому, как испуганная лань. К тому же, я думаю, Малининым пригодится моя поддержка в плане стратегии. Она бросилась к нему, обнимая. — Папа! Ты самый лучший! — Знаю, знаю, — он похлопал её по спине, — А теперь быстро собирайся. Илья, кажется, слишком много на себя берет. Ему нужен твой карандаш. И ты настоящая. И, возможно, моя пара ценных советов. Мириам, стоявшая рядом, улыбнулась, одобрительно кивнув. — Вот это по-нашему! Кристофер, ты не так безнадежен, как я думала. Илюшка будет очень рад. И передай ему, чтобы не забыл, что ему нужны витамины! Внезапно Аврора почувствовала прилив сил и надежды. Страх уступил место волнению и радости. Она едет в Сент-Луис. К Илье. И теперь она сможет быть рядом, когда он будет нуждаться в ней больше всего. Этот чемпионат обещал стать не просто соревнованием, а настоящим испытанием на прочность их любви. Тренировочный каток в Сент-Луисе дышал холодом и напряжением. Официальные тренировки перед Чемпионатом Соединённых Штатов Америки — это всегда психологическая война. Здесь не просто оттачивают прыжки, здесь стараются подавить соперника морально. Малинин был в своей «боевой зоне». Его лицо осунулось, взгляд стал колючим и сосредоточенным. Он заходил на каскады один за другим, не давая себе ни секунды отдыха. Пот градом катился по его лицу, несмотря на низкую температуру арены. Он выжимал из себя максимум, стремясь довести каждый элемент до автоматизма, чтобы тело работало быстрее, чем успеет вмешаться страх. Донован, как всегда, кружил неподалеку. Он чувствовал, что его лидерство ускользает, и это делало его ядовитым. Проезжая мимо соперника в очередной раз, он нарочно затормозил, обдав его коньки ледяным веером. — Хватит строить из себя мученика, Малинин, — громко, чтобы слышали другие фигуристы и пара тренеров у бортика, произнес он, — К чему этот спектакль с переработками? Весь мир и так знает, что напыщенный индюк Грант уже купил тебе золото этого чемпионата. Твои медали теперь пахнут не потом, а чековыми книжками твоего будущего тестя. Илья резко замер. Его кулаки сжались, а лезвия коньков скрежетнули по льду. Он медленно повернул голову к Тео, готовый ответить, но в этот момент музыка на арене внезапно смолкла — техперсонал как раз менял диск. В наступившей, звенящей тишине катка раздался голос. Он не был громким, но в нем была такая мощь и ледяная уверенность, что даже тренеры у бортиков невольно обернулись. — Повтори, что ты только что сказал, пацан. Прямо мне в лицо. У центрального входа за бортиком стоял Кристофер Грант. В своем безупречном кашемировом пальто, с идеально уложенными волосами и взглядом, который заставлял топ-менеджеров Уолл-стрит терять дар речи, он выглядел здесь как верховный судья. Рядом с ним, вцепившись в бортик, стояла Аврора Грант. Её лицо раскраснелось от возмущения, а в глазах застыл жгучий гнев. Тео Донован буквально врос в лед. Его наглая ухмылка сползла, сменившись выражением первобытного страха. Одно дело — подкалывать сверстника-спортсмена, и совсем другое — столкнуться с человеком, который может купить эту арену вместе со всеми её контрактами и превратить её в парковку за один телефонный звонок. — Я… я просто пошутил, сэр, — пробормотал фигурист, пятясь назад на коньках. Мужчина медленно подошел вплотную к деревянному заграждению. Его рука легла на борт, и казалось, что от этого прикосновения по катку пошел холод. — Я не шучу, когда речь идет о чести моей семьи и достоинстве этого парня, — Кристофер кивнул в сторону Ильи, — Илья Малинин выгрызает свои победы талантом и трудом, который таким, как ты, даже не снился. Если я еще раз услышу, как ты своим грязным ртом касаешься моей фамилии или его репутации — ты забудешь, как завязывать шнурки на коньках. Я сделаю так, что твой единственный четверной будет прыжком в безработицу. Ты меня понял? Тео лишь часто закивал, не в силах вымолвить ни слова, и, резко развернувшись, трусливо уехал в другой конец катка. Малинин стоял посреди льда, тяжело дыша. Весь мир вокруг перестал существовать — была только Грант. Она смотрела на него с такой бесконечной любовью и поддержкой, что его усталость мгновенно испарилась. Он быстро подкатил к бортику. — Вы… вы приехали? — его голос сорвался, — Кристофер? Аврора? — Папа сказал, что не может смотреть на мои метания, — девушка перегнулась через бортик и коснулась его мокрого от пота лица, — Мы здесь, Илюш. Мы не могли оставить тебя одного против этого… змеиного гнезда. Парень накрыл её руку своей, не обращая внимания на тренеров и камеры, которые тут же начали щелкать затворами. Он посмотрел на Кристофера Гранта. Тот коротко и твердо кивнул ему, в этом жесте была мужская солидарность и высшая степень одобрения. — Иди и покажи им, за что тебе платят аплодисментами, а не деньгами, сынок, — спокойно произнес мужчина. Илья почувствовал, как внутри него вспыхнуло пламя. Теперь у него была не просто мотивация — у него была его армия. Он посмотрел на Аврору, коснулся губами её пальцев и развернулся к центру льда. Все, кто был на катке, замерли. Они видели, как «Бог четверных» преобразился. В его глазах больше не было сомнений. Теперь это была чистая, несокрушимая воля. Кристофер Грант защитил его тылы, а его дочь дала ему крылья. Чемпионат еще не начался, но психологическая победа уже была одержана. Вечерняя прохлада Сент-Луиса обволакивала, но внутри небольшого, уютного итальянского ресторанчика, который выбрал Кристофер, царило тепло. Мерцающие свечи на столах, тихая музыка и аромат свежеиспеченного хлеба создавали расслабляющую атмосферу. За одним из столиков собрались две семьи, которые до сегодняшнего дня были знакомы лишь опосредованно, через славу Малинина и деньги Грантов. Теперь же им предстояло стать ближе. Кристофер, в своем обычном, безупречном стиле, первым нарушил неловкое молчание, которое могло бы возникнуть между совершенно разными мирами. — Роман, Татьяна, — он поднял бокал с вином, — Должен признаться, я впечатлен вашим сыном. Не только его способностью летать на льду, но и его… стержнем. И тем, как вы его воспитали. За Илью и за его предстоящую победу. Роман, человек слова и дела, редко бывал многословен, но его ответ был искренним. — Кристофер, спасибо. Мы видели, как вы заступились за него сегодня на катке. Это дорогого стоит. Мы знаем, что Аврора — прекрасная девушка. За неё. И за то, чтобы наши дети были счастливы. Татьяна, обычно строгая и сдержанная, мягко улыбнулась. Она чувствовала теплоту и искренность в словах отца девушки их сына. Неловкость, которая могла бы витать в воздухе между богатым промышленником и тренерами из рабочего класса, мгновенно испарилась. Их объединяла общая любовь к своим детям и глубокое уважение к труду. Молодые люди сидели рядом, их руки, не сговариваясь, нашли друг друга под столом. Они обменивались нежными взглядами, улыбками, которые говорили красноречивее любых слов. Когда официант подал блюда, Илья первым наложил пасту Авроре, осторожно подтолкнув к ней тарелку. Она, в свою очередь, незаметно убрала соус с уголка его губ салфеткой. Их прикосновения были легкими, естественными, полными той нежности, которая открывается только влюбленным. Родители, наблюдая за ними, понимали, что эти двое — две половины одного целого. Грант, отпив вина, повернулся к Скорнякову и Малининой, его голос стал чуть тише, более доверительным. — Знаете, когда Аврора впервые привела Илью… я, честно говоря, был настроен скептически. Чемпион мира, молодая знаменитость, еще и, можно сказать, русский. Мой первый инстинкт был защитить её. Она для меня всё, что осталось от моей жены. Я боялся, что Илья — это очередной проходящий виток её увлечений. Или того хуже — что он использует её фамилию, — он сделал паузу, а затем посмотрел на парня, который в этот момент что-то тихо шептал девушке, вызывая её нежный смех, — Но он… он поразил меня. Своей искренностью, своим умом, своей абсолютной преданностью ей. Он разбирается в квантовой физике не хуже, чем в двигателях старых машин. Он защищает её так, как я защищаю свои активы — со всей силой. Он настоящий. И он заставил её светиться. Татьяна, Роман, я хочу, чтобы вы знали: я считаю Илью своим сыном. И лучшего молодого человека для своей дочери я и пожелать не мог. Скорняков, до этого внимательно слушавший, положил руку на плечо Гранта. — Мы видим то же самое, Кристофер. Он с ней другой. Он спокойнее. Он сильнее. Аврора сделала его лучше. Как и он её. И если вы приняли его как сына, то и мы принимаем Аврору как дочь. Она уже стала частью нашей семьи. Малинина, растроганная, прослезилась. Она взяла руку девушки в свои и нежно погладила её. — Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семью, Аврора. Мы будем ворчать, мы будем требовать, но мы будем любить тебя так же, как любим Илью. Грант почувствовала, как тепло разливается по её груди. Эти слова, сказанные в тесном кругу, значили для неё больше, чем все мировые выставки и титулы. Она больше не была одна. Она обрела настоящую, большую семью, где её любили и принимали без всяких условий. Малинин, видя её растроганное лицо, крепче сжал её руку. Он чувствовал, как его сердце переполняется счастьем и благодарностью. С такой поддержкой, с такой любовью, он был готов не просто выйти на лед, а взлететь. Завтрашний день обещал быть началом чего-то великого.