Танго освобождения

За окном домика в горах Вермонта гудели сумерки. Крупные хлопья снега медленно опускались на еловые ветви, а внутри небольшого сруба воздух был пропитан запахом сосновой смолы, старого дерева и тепла от камина. После суеты Сент-Луиса эта тишина казалась почти осязаемой, драгоценной. Молодые люди едва успели занести чемоданы, когда телефон Ильи, оставленный на массивном деревянном столе, завибрировал. — Ну что, беглецы, добрались? — на экране появилось лицо Кристофера. Он сидел в своем кабинете, но выглядел непривычно расслабленным, без галстука. Аврора подхватила телефон и начала кружиться по комнате, показывая отцу их временное убежище. — Посмотри, пап! Тут всё из дерева. Огромные окна прямо на лес, камин… И никакой сотовой связи в радиусе мили, если выйти за порог. Идеально. Парень подошел сзади, обнимая её за талию и заглядывая в камеру. — Кристофер, не волнуйтесь. Тут бронированные двери и запас дров на месяц. В этот момент в кадр рядом с мужчиной впорхнула Мириам. Она бесцеремонно отодвинула его плечом, заставляя того возмущённо крякнуть, и вплотную приблизилась к камере, так что стали видны даже крошечные морщинки вокруг её глаз. — Илья! Аврора! — запричитала она, грозя пальцем, — Я посмотрела прогноз погоды, там минус десять! Илюша, если я увижу тебя на фото без шарфа, я лично приеду и завяжу его тебе на шее так, что ты не сможешь прыгать свои аксели! Аврора, детка, следи за ним, он же думает, что он из стали, а на самом деле — обычный мальчишка. Одевайтесь тепло, слышите? Никаких прогулок в легких куртках! — Слушаемся, босс, — засмеялся он, притягивая девушку ближе, — У нас тут горы шерстяных носков, мы подготовились. — Отдыхайте, дети, — Кристофер снова забрал телефон, — Вы это заслужили. Илья, береги мою дочь. Аврора… рисуй побольше. Увидимся в новом году. Когда звонок завершился, в домике снова воцарилась уютная тишина, нарушаемая только треском дров в камине. — Я ужасно проголодалась, — призналась Грант, снимая теплый свитер и оставаясь в уютной домашней футболке, — Давай приготовим что-нибудь простое? Мириам дала мне рецепт своего «согревающего супа». Малинин тут же закатал рукава. — Я в деле. Распределяем обязанности. Я отвечаю за механическую обработку — нарезка, чистка, подготовка векторов продуктов. С тебя — алхимия вкуса. Они вместе хлопотали на маленькой кухне. Аврора помешивала в кастрюле бульон, вдыхая аромат пряных трав. Она чувствовала себя удивительно умиротворенной. Впервые за долгое время ей не нужно было соответствовать чьим-то ожиданиям. Илья расположился за разделочным столом. Было забавно и трогательно видеть, как чемпион мира, чемпион Америки, только что покоривший страну своими четверными, с предельной концентрацией нарезает овощи для салата. Его движения были точными — он выстраивал идеальные кубики огурцов, словно это были чертежи для новой программы. — Знаешь, — он подошел к ней сзади, пока она пробовала суп, и положил руки ей на талию, — Это самый лучший вечер в моей жизни. Без судей, без баллов… Просто запах супа и ты. Он нежно поцеловал её в шею, и девушка почувствовала, как по телу разливается тепло, не имеющее отношения к плите. — Помоги мне с закусками, — прошептала она, оборачиваясь в его руках. Они накрыли небольшой стол прямо перед камином, расстелив простую скатерть. Две тарелки густого, дымящегося супа, тарелка с салатом и немного сыра. Свет в комнате они выключили, оставив только пляшущие блики огня. — За нас, — парень поднял стакан с соком, слегка коснувшись края её стакана, — За то, что мы нашли свою точку равновесия. Они ели медленно, делясь мыслями, которые копились всю неделю. Обсуждали, как завтра пойдут гулять к замерзшему озеру, как она начнет свой первый зимний пейзаж. — Посмотри на медаль, — Грант кивнула на золотой диск, который он положил на каминную полку. В свете огня золото казалось жидким, живым, — Она здесь выглядит по-другому. Не как трофей, а как… символ того, что мы прошли. Малинин нашел её руку под столом и крепко сжал пальцы. — Она здесь просто кусок металла, Аврора. Настоящее золото — это то, что ты сейчас здесь, со мной. Что Кристофер называет меня сыном, а Мириам ворчит на меня из-за шарфа. Она придвинулась ближе к нему, положив голову ему на плечо. За окном выла метель, отрезая их от всего мира, но здесь, в этом маленьком домике, им было всё равно. Они были в своем собственном, идеально выверенном космосе, где главной силой была не гравитация, а любовь и абсолютная тишина, которую они наконец-то разделили на двоих. Следующее утро встретило их сказочным белоснежным великолепием. Снег, который ночью укрыл горы Вермонта мягким, пушистым одеялом, сделал мир вокруг тихим и чистым. После завтрака, проведенного в уютной тишине камина, молодые люди отправились на прогулку. — Ну что, художница, — Илья, уже одетый в теплую горнолыжную куртку и шарф, улыбнулся ей, — Нашла себе вдохновение? Аврора, окутанная в пуховик и шапку, огляделась вокруг. Искрящиеся на солнце снежинки, глубокие следы на тропинках, причудливые узоры, оставленные ветром на заснеженных ветвях — всё это было так ново и прекрасно. — Вдохновение здесь повсюду, — ответила она, доставая свой дорожный блокнот и карандаш, — Каждый снежинка, каждая тень на снегу — это отдельная история. Они неспешно шли по тропе, наслаждаясь тишиной и свежим морозным воздухом. Парень, словно сбросив груз всех своих достижений и титулов, превратился в восторженного мальчишку. Он вдруг остановился, радостно улыбнулся и принялся увлеченно лепить. — Постой здесь! — бросил он девушке, и уже через несколько минут на поляне начал расти внушительных размеров снеговик. Малинин старательно скатывал огромные снежные шары, украшал его «нос» из веточки и «глаза» из угольков, которые он, видимо, припас заранее. Он слегка бесился, когда снег попадал ему в волосы, и его щеки раскраснелись от мороза и восторга. Грант наблюдала за ним, её сердце наполнялось нежностью. Она тихо смеялась, когда он, пританцовывая, пытался прикрепить к снеговику «воротник» из шарфа. Она достала свой блокнот и принялась рисовать. Её карандаш быстро скользил по бумаге, фиксируя эту удивительную картину: чемпион мира, с горящими глазами, увлеченно строит снеговика, словно обычный ребёнок. В её рисунке было столько жизни, столько искренней радости. Когда снеговик был закончен (и выглядел он весьма внушительно), Илья, весь в снегу, повернулся к Авроре, которая тихо хихикала, скрывая свой второй рисунок, который она успела быстро набросать. — Что там, Грант? Нарисовала меня в новом амплуа? — поддразнил он. Она, едва сдерживая смех, повернула к нему свой блокнот. Парень увидел свою карикатуру — он, с огромной снежной глыбой вместо головы, с глуповатой улыбкой и смешной морковкой вместо носа. — Эй! — воскликнул он, но в его глазах уже плескался смех. Он быстро слепил небольшой, но увесистый снежок и метнул его прямо в девушку. — Ах так! — она, не ожидая такой реакции, тут же подхватила эстафету. Начался снежный бой. Они бросали друг в друга снежки, смеялись, валялись в снегу, пытаясь увернуться друг от друга. Заряд чистого, детского счастья захлестнул их обоих. Морозный воздух щипал щеки, снег набивался в рукава, но им было всё равно. В этот момент они были просто двумя влюбленными, наслаждающимися моментом. Когда силы были на исходе, и они оба лежали в мягком снегу, тяжело дыша и смеясь, он подполз к ней. Он обнял её крепко-крепко, так, чтобы она почувствовала тепло его тела сквозь толстую одежду. — Ты просто невероятная, — прошептал он, прижимая её к себе, — Знаешь, ты как художник, который видит в мире главное. В этой картине я — просто мальчишка, который любит играть в снегу. И это… это очень ценно для меня, — он взял её руку, которая держала карандаш, и поцеловал её ладонь, — Твой рисунок получился живым. Я чувствую себя именно так, как ты меня изобразила — свободным и счастливым. Спасибо тебе за это. Она прижалась к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. — А ты, Илюш, — прошептала она, — Показал мне, что даже в самом строгом «механизме» всегда есть место для игры и чистого восторга. Спасибо тебе за то, что ты такой. Они сидели в снегу, обнявшись, слушая тишину гор и наслаждаясь моментом абсолютного счастья. Морозный воздух щипал, но их грела любовь, которая казалась сильнее любых метелей и любых зим. Возвращение с морозной прогулки в теплый домик было похоже на вход в другой мир. Они сбросили заснеженные куртки и шапки, и комната тут же наполнилась свежим, холодным воздухом, который смешивался с запахом горячего чая и сосновых дров. Держа в руках дымящиеся кружки, они присели у камина, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. За окном продолжал идти снег, создавая ощущение полного отрыва от внешнего мира. — Ты совсем замерзла, малыш, — сказал Малинин, касаясь её ледяной щеки, — Нужно хорошенько согреться. В его взгляде не было ни намека, но Грант почувствовала, как по телу пробегает волна тепла, не имеющая отношения к чаю. Позже, когда чай был выпит, она стояла у зеркала в одной из его безразмерных футболок, которая едва прикрывала её колени. Аврора медленно расчёсывала влажные от пара волосы, её движения были плавными, почти гипнотическими. Она видела в отражении не только себя, но и предвкушение в своих глазах. Илья подошёл сзади, его шаги были бесшумными. Он обнял её за талию, прижимая к себе, и она почувствовала знакомое тепло его тела, силу его объятий. Его губы коснулись её шеи, затем плеча, и она ощутила, как по её коже пробегают мурашки. — Ты такая… настоящая, — прошептал он, его голос был низким и хриплым, — В этих горах, рядом с тобой, я чувствую себя по-настоящему живым. Его руки, проникшие под футболку, нежно, но настойчиво заскользили по её телу, заставляя девушку прикрыть глаза. Поначалу она чувствовала робость, знакомую неуверенность перед лицом такой откровенной страсти. Её сердце колотилось, словно пойманная птица. Но каждое прикосновение парня, каждый его поцелуй, был нежным и уверенным. Он целовал её в волосы, в висок, в ухо, затем медленно повернул её к себе. Его губы нашли её губы. Этот поцелуй был глубоким, требовательным, но в то же время невероятно чувственным. Малинин слегка прижал её к стене, не причиняя боли, а лишь закрепляя этот момент. Его руки спустились к её ягодицам, притягивая её ещё ближе, так, что Грант почувствовала его желание. Именно в этот момент что-то внутри неё сломалось. Робость отступила, уступив место ответному желанию. Она обвила руками его шею, отвечая на поцелуй с такой же страстью, её пальцы зарылись в его волосы. Она почувствовала, как сама тянется к нему, как её тело жаждет его прикосновений. Она больше не была пассивной. Илья осторожно поднял её на руки, не отрываясь от поцелуя, и уложил на кровать. Он навис над ней, его глаза горели в полумраке комнаты. Он начал медленно стягивать с неё футболку, и Аврора, теперь уже без смущения, помогала ему. Затем она сама потянулась к краю его футболки, снимая её, желая почувствовать его кожу на своей. Жар его тела обжигал подобно раскалённым углям. Её пальчики дрожали, чувствуя перекаты жёстких, натренированных мышц его широкой спины. Он целовал её нежную кожу, которая в темноте комнаты казалась фарфоровой, спустился к груди. Губы обхватили выбирающий сосок, а язык начал свой бешеный танец. Она судорожно выдохнула, сжимая край простыни: даже с этого ракурса он не переставал быть подобно «Богу». Он был невероятно внимателен к её реакциям, каждый раз задерживаясь, чтобы убедиться, что ей комфортно. Парень входил в неё медленно, давая ей время привыкнуть, прислушаться к ощущениям. Девушка судорожно выдохнула, цепляясь за его плечи, но её глаза были открыты, она смотрела ему в глаза, полностью доверяя. — Моя, — выдохнул он, когда она полностью приняла его, и в его голосе слышалась безграничная нежность и триумф. Она начала двигаться в ответ, её движения были поначалу неуверенными, но затем всё более смелыми. Она сама притягивала его, отвечала на его ритм, выражая всю ту любовь и желание, которые так долго скрывала. Её пальцы впивались в его спину, её стоны становились громче. В какой-то момент, когда страсть достигла пика, Малинин перевернул Грант на живот, не прерывая их интимной близости, и снова вошел, продолжая их танец. Этот новый угол, новые ощущения, еще больше раскрепостили её. Она чувствовала себя полностью свободной, полностью отдающейся моменту, доверяющей ему. Она прогнулась в пояснице, давая ему больше возможностей. Он сдавленно рыкнул, выпрямился, сжимая в руках её ягодицы, и стал постепенно наращивать темп. Её стон утонул в подушке, звук влажных, почти хлюпающих шлепков, заполнил собой комнату. Дотянувшись до её предплечья, он притянул её к своей широкой груди, сжимая в ладонях её груди, а она откинула голову на его плечо, утыкаясь носом в острый подбородок. Разрядка, похожая на ослепительную вспышку, одновременно прошла жаркой волной по их телам. Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша, их тела были влажными от пота, а сердца бились в унисон. Илья крепко обнял Аврору, целуя её в волосы. — Ты была невероятной, Грант, — прошептал он, прижимая её к себе, — Я так люблю тебя. Она, обессиленная, но абсолютно счастливая, уткнулась носом в его плечо. — Я тоже люблю тебя, Илюш. Больше всего на свете. В эту ночь в горах Вермонта они не просто разделили друг с другом близость. Они совершили новый шаг в своих отношениях, где девушка полностью раскрылась, преодолев свою робость, и показала парню всю глубину своей страсти. Это был их собственный Новый год — новый этап в их истории.