Гордость чемпиона

Воскресное утро в их доме было соткано из золотистых лучей солнца и абсолютной тишины. Для Ильи это была первая настоящая неделя отдыха после изматывающего сезона. Они проснулись поздно, утопая в мягких простынях. Он долго не выпускал Аврору из объятий, переплетая свои ноги с её и лениво целуя её в плечи, наслаждаясь тем, что сегодня не нужно никуда спешить, не нужно считать калории и следить за таймингом. После легкого завтрака, состоявшего из тостов и свежих ягод, Малинину всё же пришлось ненадолго отлучиться. Нужно было заехать в ледовый дворец, чтобы официально подписать документы на отпуск. Грант решила поехать с ним — ей не хотелось терять ни минуты их совместного времени. Пока парень скрылся в кабинете администрации, девушка осталась ждать его в пустом коридоре дворца. Здесь пахло льдом, старым деревом и свежестью. Она рассматривала плакаты с чемпионами, когда за её спиной раздались тяжелые шаги. — Ну привет, Аврора. Давно не виделись. Она обернулась и почувствовала, как внутри всё сжалось. Перед ней стоял Тео Донован. Он выглядел неопрятно, в его глазах читалась какая-то болезненная обида. Не успела Аврора и слова сказать, как он резко сократил расстояние и грубо схватил её за руку. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — яростно прошипел он, — Ты мне действительно понравилась тогда, в первую нашу встречу. Я думал, у нас что-то может быть. А ты выбрала этого… фигуриста. Грант попыталась вырвать руку, но он держал крепко. — Тео, отпусти меня. Сейчас же. — Что ты в нём нашла? — продолжал он, его голос сочился ядом, — Эти его прыжки, эти его блёстки? Он же просто смазливый парень на коньках. Скажи мне… — он наклонился к её лицу, обдавая запахом перегара и злобы, — Каково это — трахаться с ним? Он так же техничен в постели, как на льду, или такой же холодный? Она почувствовала, как страх мгновенно сменяется обжигающим гневом. Это была не та беспомощная девочка, которую можно было запугать. Она была женщиной, которая прошла через угрозы «Феникс Групп», которая видела триумф своего мужчины и которая напиталась его силой. В этот момент из кабинета вышел довольный Малинин с папкой документов. Увидев Донована, прижимающего его девушку к стене, он на секунду замер, и его лицо мгновенно превратилось в маску ледяной ярости. Он уже рванул в их сторону, готовый просто размазать бывшего соперника по стенам дворца, но внезапно остановился. Аврора не закричала. Она не позвала на помощь. С резким, коротким выдохом она с силой пнула Тео прямо в пах. Тот охнул, его глаза полезли на лоб, и он, моментально выпустив её руку, начал медленно оседать, сгибаясь пополам от невыносимой боли. Но она на этом не остановилась. Она схватила его за воротник куртки и с неожиданной силой прижала его щекой к холодной бетонной стене коридора. — Не смей, — её голос был тихим, но в нём звенел металл, — Не смей произносить его имя своими грязными губами. Ты ничтожество, Тео. Ты не стоишь и миллиметра того льда, на котором он катается. Если я еще раз увижу тебя рядом с собой или услышу хоть одно слово о нас… клянусь, тебе не поможет ни одна полиция. Он хрипел, не в силах сопротивляться. Девушка оттолкнула его, брезгливо вытирая ладонь о свои джинсы. Она обернулась и увидела своего молодого человека. Он стоял в паре метров, замерев в позе атлета, готового к броску. В его глазах первобытная ярость медленно сменялась чем-то другим — безграничным восхищением и даже легким шоком. Он смотрел на свою хрупкую девочку, которая только что самостоятельно уничтожила врага, защищая их честь. Илья подошел к ней, полностью игнорируя стонущего на полу Тео. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть ему в глаза. — Маленькая моя… — прошептал он, и в его голосе слышалась неприкрытая гордость, — Это было… невероятно. Я и не знал, что ты у меня такая… опасная. Аврора глубоко вздохнула, её руки еще немного подрагивали от адреналина, но взгляд был твердым. — Я просто не позволила ему оскорблять тебя, Илья. Никто не имеет права так о тебе говорить. Малинин прижал её к себе так крепко, что у Грант перехватило дыхание. Он поцеловал её в макушку, бросив короткий, полный презрения взгляд на Донована. — Пойдем отсюда. Здесь воняет неудачниками. Они вышли из дворца на весеннее солнце. Парень обнимал её за плечи, словно подтверждая всему миру, что они — одна команда. — Знаешь, — сказал он, когда они подошли к машине, — Я официально заявляю: теперь я боюсь тебя больше, чем своего отца на льду. Ты сегодня была настоящим киллером. Моим маленьким, прекрасным киллером. Девушка улыбнулась, и этот смех смыл остатки гнева. — Я просто учусь у лучших, Малинин. Ты же сам учил меня побеждать. Илья рассмеялся, подхватил её на руки и закружил, чувствуя, что их связь стала еще прочнее. Теперь он знал наверняка: его Аврора умеет не только вдохновлять, но и сражаться, и это делало его самым счастливым чемпионом на свете. После эмоционального всплеска в ледовом дворце Малинин решил, что им обоим нужна полная перезагрузка. Машина плавно скользила по улицам, направляясь к торговому центру. Он выглядел расслабленным, но его рука всё время лежала на бедре Грант, словно он постоянно проверял — здесь ли она, всё ли в порядке после того, что случилось. — Кино? — она удивленно приподняла бровь, когда они припарковались. — Кино, — подтвердил он с мальчишеской ухмылкой, — И не просто кино, а официальное начало моего «режима ленивца». Он купил билеты на самый последний ряд — «места для поцелуев», как их называли, — и, к её огромному удивлению, взял самый большой стакан карамельного попкорна. — Илья, а как же диета? Твой папа увидит — упадет в обморок, — подколола она его. — Мой папа сейчас дома с мамой празднует победу, а я — официально в отпуске, — он заговорщицки подмигнул ей, закидывая в рот сразу горсть воздушной кукурузы, — Сегодня можно всё. Особенно вредности. В зале было темно и прохладно. На экране разворачивалась какая-то закрученная мелодрама с долгими диалогами и красивыми пейзажами. Первые двадцать минут парень честно пытался следить за сюжетом, даже что-то шептал девушке на ухо, делясь своим «экспертным» мнением о том, что главный герой ведет себя как полный мудак. Но постепенно его комментарии стали тише. Аврора почувствовала, как его плечо стало тяжелее. Илья откинул голову на спинку кресла, его веки отяжелели, и вскоре его дыхание стало глубоким и ровным. Весь груз чемпионата мира, перелетов и недавней стычки с Тео наконец-то обрушился на него приятной усталостью. Грант тихо рассмеялась, глядя на его безмятежное лицо в полумраке. Он выглядел таким юным, когда не хмурился и не концентрировался на прыжках. Она осторожно потянулась и невесомо поцеловала его в щеку, вдыхая знакомый запах его парфюма. Не открывая глаз, Малинин внезапно поймал её руку. Его пальцы, привыкшие к точности, безошибочно переплелись с её пальцами. Это было движение на уровне рефлекса — он даже во сне чувствовал её присутствие. — Попался, — едва слышно прошептала она. Парень пробормотал что-то нечленораздельное и, всё еще не просыпаясь, придвинулся ближе. Он собственнически обнял её за талию, прижимая к себе, и уткнулся носом в изгиб её шеи. Его горячее дыхание щекотало кожу, вызывая у девушки приятные мурашки. Она чувствовала тепло его тела и то, как расслабляются его мышцы под её рукой. В этот момент фильм перестал для неё существовать — весь её мир сосредоточился на этом спящем гении, который нашел в ней свою тихую пристань. Когда в зале зажегся свет и пошли титры, Илья вздрогнул и открыл глаза. Он несколько секунд непонимающе моргал, глядя на экран. — Э-э… они поженились? — спросил он хриплым спросонья голосом. Аврора не выдержала и расхохоталась, выбираясь из его объятий. — Чемпион, ты проспал всё самое интересное! Они расстались, сошлись, переехали в Париж и снова расстались. А ты в это время «смотрел» десятый сон, — они шли к выходу, и она продолжала его подкалывать: — Знаешь, нормальные люди приходят в кино, чтобы смотреть фильм. А ты купил самый дорогой диван в городе, чтобы просто вздремнуть. Малинин, ничуть не обидевшись, притянул её к себе за плечо и крепко поцеловал в висок. — Зато это был самый лучший сон в моей жизни, малыш. В темноте, под мелодраму и рядом с тобой. По-моему, я отлично провел время. И попкорн был вкусный. — Ты съел от силы три штуки, остальное доедала я! — смеялась Грант. — Значит, я еще и позаботился о твоем рационе, — парировал он, открывая ей дверь машины. На душе было легко. Стычка с Донованом осталась далеко позади, смытая этим простым, человеческим вечером. Парень был дома. Он был в отпуске. И он был полностью её — даже когда просто спал у неё на плече под звуки второсортного кино. Когда они вернулись из кино, сад был мягко освещён поздним сумеречным светом: небо розовело, запах свежескошенной травы смешивался с лёгкой прохладой. Аврора сняла пальто, прихватив с собой термос — в нём ещё оставался тёплый чай. Арчи носился по дорожке, радостно попискивая и время от времени останавливаясь, чтобы пригнать к хозяину свой маленький мячик. — Пойдём, маленький чемпион, — улыбнулся Илья, вытаскивая из кармана пакет с лакомствами для щенка. Он выглядел лёгким и по-детски беспечным — никаких турниров, никаких обязательств, только вечер и их сад. Грант устроилась на скамейке, положила термос рядом, на колени — альбом с быстрыми карандашными набросками, которые она редко доводила до конца. Она наблюдала: лёгкость его движений, как он изменяет голос, когда обращается к щенку, как в глазах у чемпиона появляется мягкость, которую редко видят зрители. — Сидеть! — скомандовал Малинин, понижая голос, и показал рукой. Арчи мгновенно остановился, присел, и чуть наклонил голову, будто спрашивая: «Это всё?» — Молодец, — похвалил он и наградил его маленьким кусочком. Затем он добавил уже почти театрально: — Рядом! Фу-фу! Дай! — и кинул мячик подальше. Щенок рванулся, ветер трепнул уши. Парень бежал следом, как мальчишка, смеясь, рассказывая вслух инструкции, словно дирижёр: — Давай, держи контакт глазами. Не теряй концентрацию. Когда нашёл — возвращайся. Девушка рассмеялась от этой невинной театральности: — Ты бы отлично вёл секцию по щенячьей психологии. — Я веду! — ответил он, подмигнув, — Секцию «как вырастить чемпиона по скорости проведения поисковых мероприятий», — и тут же сделал вид, что тайно кладёт себе в карман кусочек коры с дерева, шутливо обвиняя Арчи, что тот «вор». Илья научно-деловито показывал щенку команды: прикладывал ладонь к его груди, говорил «место», мягко поправлял корпус, поощрял голосом. Были в этих движениях тренерская точность и отцовская забота одновременно: аккуратные прикосновения ладоней к загривку, лёгкое подтягивание на поводке, короткие, но тёплые поощрения губами — «молодец, мальчик». Арчи учился быстро: запоминал голос, движение руки и ту минутную паузу, после которой всегда следовало лакомство. Когда он выполнил прием «рядом» правильно, парень поднял руки вверх, вальяжно улыбнулся и похлопал его по бокам. Аврора смотрела на эту сцену и не могла скрыть умиления. Она улыбалась и тихо подшучивала: — Ты собираешься готовить из него следующего чемпиона мира, а потом возить на интервью? — Почему бы и нет? — отозвался он, ловко подхватив мяч и бросив его в сторону кустов, где Арчи вдруг нашёл спрятанную веточку, — Главное, чтобы его первая любовь осталась у меня. Малинин подошёл к скамейке, присел рядом, его плечо плотно прижалось к плечу Грант, и он, не отрывая взгляда от игривого пса, аккуратно взял термос. Его пальцы коснулись её ладони, и они встретились в невесомом, непринужденном прикосновении. Затем он сделал глоток, передав чашку обратно, но не выпускал её руки: пальцы переплелись, как привычный ритм. Девушка положила голову на его плечо, чувствуя ритм его дыхания и тепло тела. Парень обнял её одной рукой за талию, притянув ближе, чтобы она не улетела от него, а другая рука всё ещё играла с крышкой термоса. Их позы были простыми и совершенными — как два человека, познавшие усталость и радость совместных дней, устроившиеся в уютной гавани. — Смотри на него, — тихо сказала она, — Как он гонится. Ему так нравится. — Ему нравится быть с нами, — ответил он, — И мне — смотреть, как он счастливо делает глупости. Это же лучшая терапия. Илья наклонился и поцеловал её в висок — не громко, не торопливо, а так, чтобы звук поцелуя остался в её скуле. Аврора повернула лицо и встретила его взгляд. В темноте наступающего вечера они оба улыбнулись, и эта улыбка была целым разговором: без слов — «здесь и сейчас мы дома». Арчи, уткнувшись в куст, обнаружил, что мяч ушёл под кущу, и начал упорно рыться, пока не вытащил добычу. Затем он привалил к скамейке и, устало задыхаясь от игры, потоптался у их ног, уложился рядом и положил голову на лапки, поглядывая на хозяев глазами полного доверия. Малинин погладил его по загривку, а затем осторожно уложил голову Грант себе на плечо. Его пальцы медленно прошлись по её волосам, затем — по щеке. Он задержался, отстранил локон и поцеловал кончик её носа. Это был поцелуй на грани детской игры и глубокой нежности. — Спасибо за чай, — прошептала она, улыбаясь и глядя ему в глаза, в которых отражалось вечернее небо, — И за Арчи, и за вечер. И за то, что вернулся. — Спасибо тебе, что осталась, — ответил он. Его губы коснулись её лба в коротком, уверенном поцелуе, — Ради таких вечеров стоит выигрывать. Они сидели так, слушая, как за домом где-то загорается лампочка фонаря, как тихо шуршит листва. В мире оставалось главное — чувство, что каждое простое прикосновение, каждый совместный вздох важнее всех медалей и титулов.