Маленький король

Январь принес в Вену пушистый снег, а в жизнь семьи Малининых — долгожданный покой после бурного первого триместра. Шестой месяц беременности преобразил Аврору: токсикоз отступил, уступив место мягкому сиянию и округлым формам, которые Илья находил невероятно красивыми. В кабинете врача царил полумрак, нарушаемый лишь мерным гулом аппаратуры. Малинина лежала на кушетке, чувствуя холодный гель на животе, а Малинин сидел рядом, вцепившись в её руку так, словно от этого зависело равновесие всего мира. Его ладонь была горячей и немного влажной. — Ну, посмотрим, кто тут у нас так активно пинается по ночам, — улыбнулась врач, водя датчиком. На экране появилось черно-белое изображение. Для обычного человека это были лишь пятна, но парень, привыкший анализировать видео своих прыжков по кадрам, мгновенно замер. Он подался вперед, почти касаясь носом монитора. — Вот сердце, — врач прибавила звук, и комнату заполнил быстрый, сильный ритм: тук-тук-тук-тук. Он сглотнул, и девушка увидела, как в его глазах блеснули слезы. Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. — А вот и ваш секрет, — врач выдержала театральную паузу, — Поздравляю, у вас будет мальчик. Маленький Малинин. Илья издал какой-то неопределенный звук — смесь смеха и судорожного выдоха. Он прижался лбом к руке Авроры, покрывая её пальцы быстрыми, хаотичными поцелуями. — Мальчик… — прошептал он, снова глядя на экран, — Маленькая, ты видела? У него… кажется, у него длинные ноги. Он точно будет прыгучим. — Илюш, он еще размером с баклажан, а ты уже планируешь ему программу, — рассмеялась она, вытирая слезы счастья. Вернувшись домой, Малинин превратился в воплощение энергии. Весь вечер они провели в пустой комнате, которая скоро должна была стать детской. Стены уже были выкрашены в мягкий серо-голубой цвет — выбор Малининой. В центре стояла еще не собранная кроватка из светлого дерева. Парень, отложив в сторону инструменты, решил сначала всё тщательно изучить. — Так, — деловито произнес он, сверяясь с инструкцией, — С точки зрения сопротивления материалов, эта конструкция должна выдержать даже прыжки. Девушка сидела в удобном кресле-качалке, наблюдая за мужем. Он подошел к ней, опустился на колени и положил голову ей на бедра, обнимая живот. — Привет, чемпион, — негромко сказал он, обращаясь к ребенку, — Мы сегодня тебя видели. Ты там веди себя хорошо, не обижай маму. Малыш, словно услышав голос отца, ответил отчетливым толчком прямо в его ладонь. Илья замер, его глаза расширились от восторга. — Он ответил! Маленькая, ты почувствовала? Он меня слышит! Аврора положила ладонь поверх руки мужа, и они замерли в этом мгновении — двое взрослых и одна крошечная жизнь, пульсирующая между ними. Он поднял голову и вовлек её в долгий, глубокий поцелуй, пахнущий нежностью и обещанием вечной защиты. В этот момент в комнату осторожно зашел Арчи. Подросший пес больше не носился как сумасшедший. Он медленно подошел к кроватке, которая еще пахла деревом и лаком, и начал методично её обнюхивать. Затем лабрадор подошел к девушке. Он сел у её ног и положил морду ей на колено, прямо рядом с тем местом, где лежала рука парня. Его умные глаза смотрели то на хозяина, то на хозяйку с какой-то новой, серьезной преданностью. — Смотри, — прошептал Малинин, — Он уже понимает, что кроватка — это не для него. Он берет пост. — Он будет лучшим другом для нашего малыша, — улыбнулась Малинина. Он снова прижался к животу Авроры, слушая тишину их общего счастья. Впереди был чемпионат мира, изнурительные тренировки и бессонные ночи подготовки, но сейчас, в этой полупустой детской, под охраной верного пса, Илья Малинин чувствовал, что он уже выиграл свою главную золотую медаль в жизни. И имя этой медали было — семья. Ночь опустилась на дом, окутав спальню мягким полумраком, который прорезала лишь тонкая полоса лунного света, пробивающаяся сквозь неплотно задернутые шторы. Молодые люди лежали в постели, уютно устроившись под тяжелым пуховым одеялом. Парень лежал на боку, подперев голову рукой, а его ладонь привычно покоилась на округлившемся животе жены, ловя каждое движение малыша. — Ну что, человек-баклажан, — тихо прошептал Малинин, поглаживая живот большим пальцем, — Нам нужно решить, как тебя называть, когда ты выберешься наружу. А то «баклажан» звучит не очень солидно для будущего чемпиона. Малинина тихо рассмеялась, перебирая пальцами светлые волосы мужа. — Давай серьезно. Какие варианты? Только, пожалуйста, давай без «Акселя» или «Лутца». Я не хочу, чтобы у ребенка была травма еще до того, как он встанет на коньки. Илья притворно вздохнул, его глаза лукаво блеснули в темноте. — А я уже подготовил список: Аксель, Тулуп и Сальто — идеальная тройка! Ладно-ладно, шучу. Как насчет чего-то физического? Исаак? Альберт? — Илюш, мы растим ребенка, а не лабораторию, — Аврора легонько щелкнула его по носу, — Нужно что-то сильное, но красивое. Что-то, что будет звучать гордо и на английском, и на русском. В этот момент в спальню, тихо цокая когтями по паркету, вошел Арчи. Он подошел к кровати, тяжело вздохнул и улегся на ковер прямо возле того места, где лежала рука парня. Пес замер, виляя хвостом — бум-бум-бум по полу — и внимательно глядя на хозяев, словно был приглашен на важное семейное совещание. — О, эксперт прибыл, — улыбнулся он, свешивая руку с кровати и почесывая пса за ухом, — Как тебе вариант «Максимилиан», а, Арчи? Тот перестал вилять хвостом и просто зевнул, отвернувшись. — Видишь? Слишком длинно, — прокомментировала девушка, — Нам нужно что-то более… звучное. Малинин замолчал на минуту. Он смотрел на жену, на её спокойное, светящееся в темноте лицо, и вдруг в его голове всплыло имя. Оно было звучным, классическим и при этом обладало какой-то внутренней мощью. — Ричард, — негромко произнес он, пробуя имя на вкус, — Ричард Малинин. Сокращенно — Рич. Звучит как «богатый» — богатый душой, силой. Королевское имя. В ту же секунду Арчи, который до этого лежал неподвижно, вдруг вскочил на лапы. Он издал короткий, звонкий и очень радостный гавк, а затем начал неистово вилять хвостом, едва не сбивая ночник. Молодые люди вздрогнули от неожиданности, а затем одновременно рассмеялись. — Кажется, главный судья вынес вердикт, — Аврора притянула мужа к себе за шею, целуя его в подбородок, — Ричард… Рич. Мне нравится. В нем есть та самая сталь, которая есть в тебе, и та нежность, которую я хочу ему дать. Илья прижался своим лбом к её лбу. Его голос стал совсем тихим и бархатным: — Привет, Ричард. Мы тебя очень ждем, — малыш внутри ответил сильным, уверенным толчком, прямо туда, где лежала ладонь отца. Это было похоже на рукопожатие, — Договорились, — выдохнул он. Он накрыл губы жены нежным, долгим поцелуем, в котором не было страсти, а была лишь бесконечная благодарность за этот момент, за это имя и за ту жизнь, что росла внутри нее. Они еще долго лежали в тишине, слушая мерное сопение Арчи у кровати. В эту ночь имя «Ричард» стало реальностью, заполнив собой всё пространство комнаты и сделав их ожидание еще более осязаемым. Теперь у них была цель. Теперь у них был Рич.

***

Март в Вене выдался капризным: ледяной ветер сменялся робким теплом, а небо часто затягивало тяжелыми свинцовыми тучами. В доме Малининых царила атмосфера, которую можно было сравнить с затишьем перед величайшим штормом. Чемодан Ильи, открытый на кровати, казался чужеродным предметом. В нём лежали коньки, соревновательные костюмы, сшитые Авророй, и официальная форма сборной, но его мысли были бесконечно далеки от пражского льда. Малинин замер над чемоданом, держа в руках тренировочную кофту, но не складывая её. Он уже в десятый раз проверял список вещей, хотя на самом деле просто искал повод не уходить. — Я не могу поехать, Аврор, — глухо произнес он, не оборачиваясь, — Девятый месяц. Тебе тяжело дышать, тяжело ходить. А если всё начнется, когда я буду над Атлантикой? Малинина, сидевшая в кресле и бережно поддерживающая живот руками, мягко улыбнулась. Она знала, что этот разговор неизбежен. — Илюш, посмотри на меня, — попросила она. Когда он повернулся, она протянула к нему руку. Он тут же подошел и опустился перед ней на колени, накрывая её ладони своими, — Ты шел к этому титулу весь год. Ты тренировался через боль, через усталость, совмещая лед с физикой и заботой о нас. Это твой четвертый чемпионат. Ты должен защитить своё имя. — К черту имя, если меня не будет рядом, когда родится наш сын! — в его голосе прозвучало отчаяние, — Медали не стоят того, чтобы я пропустил твой крик или его первый вдох. Девушка наклонилась и нежно коснулась губами его лба, сглаживая морщинку тревоги. — Ричард подождет своего папу. Мы с ним договорились, правда, малыш? — она почувствовала легкий толчок и перехватила руку мужа, прижимая её к животу, — Видишь? Он дает тебе добро. Ты вернешься четырехкратным чемпионом, и это будет лучшим подарком для него. Пожалуйста, лети. Мне нужно знать, что ты там, на вершине. Это дает мне силы. Чтобы Илья мог уехать хотя бы с относительным спокойствием, он привез Мириам к ним домой за неделю до вылета. Он доверял ей как самому себе. В день отъезда, когда такси уже ждало у ворот, он отвел её в сторону на кухне. Он выглядел не как «Бог четверных», а как напуганный мальчишка. Он взял её за руки, и его хватка была почти стальной. — Мириам, я умоляю вас, — его голос дрожал, — Не отходите от неё ни на шаг. Даже если она будет уверять, что всё в порядке. Телефон должен быть у вас в руке двадцать четыре часа в сутки. Если хоть что-то… малейшее изменение… вы звоните мне. Плевать на баллы, плевать на финал. Я сорвусь и прилечу. Женщина мягко сжала его пальцы, в её глазах было бесконечное сочувствие и уверенность. — Илюша, клянусь тебе всем сердцем. Я не выпущу её из виду. Твоя жена и твой сын под моей защитой. Езжай и сделай то, что ты умеешь лучше всех. Мы будем смотреть каждый твой прокат. У порога прощание затянулось. Арчи, чувствуя нервозность хозяев, прижался к ногам Авроры, преданно глядя на хозяина. Малинин обнял жену, стараясь не давить на живот, но желая впитать в себя её запах, её тепло. Он долго целовал её шею, виски, а затем опустился на корточки перед её животом. — Слышишь, Рич? — прошептал он, и его голос был полон такой любви, что у Малининой задрожали ресницы, — Веди себя прилично. Жди отца. Я вернусь так быстро, как только смогу. Он поднялся и в последний раз поцеловал её — это был долгий, соленый от нечаянной слезы поцелуй. — Я люблю тебя, маленькая моя. Больше всего льда в этом мире, — выдохнул он. — Лети, мой чемпион, — прошептала она, махая ему рукой. Когда дверь закрылась, в доме стало непривычно тихо. Аврора прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как внутри Ричард устроил настоящую произвольную программу. Она знала, что эти дни будут самыми долгими в её жизни, но она также знала: их связь с мужем сильнее любых расстояний. А Илья, сидя в такси, уже сжимал в руке телефон, проверяя, есть ли в самолете Wi-Fi, чтобы не терять контакт с домом ни на секунду. План был прост: победить и вернуться к жизни, которая была важнее любого золота.