Часть 15

Ни Гермионе, ни Драко не пришлось придумывать, как вести себя утром друг с другом. За них все решил сэр Николас, на рассвете просочившийся из коридора в гостиную и разбудивший Гермиону,  выкрикнув ее имя. Наработанные за последний год навыки не подвели: Гермиона подскочила на диване и почти мгновенно выхватила волшебную палочку из-под подушки. Секунд семь спустя, с волшебной палочкой наизготовку, из спальни выбежал Драко. ‒ Сэр Николас, вы с ума сошли?! ‒ без всякой почтительности спросила Гермиона. От испуга ее сердце так и колотилось в груди. Драко опустил волшебную палочку. ‒ Что вам надо? Призрак на недружелюбный тон не обратил никакого внимания. Зависнув над креслом, он «сел» в него, закинув ногу на ногу. ‒ Госпожа Макгонагалл разыскала меня среди ночи, чтобы расспросить обо всем, что я знаю о попытках живых попасть в Потусторону и о книге Мортаса Гото. ‒ И что вы знаете? ‒ Гермиона накинула на плечи одеяло. Драко, чьи стопы мерзли на холодном полу, подошел к дивану и сел на некотором расстоянии от нее. Призрак покачала головой. ‒ Я знаю, что ваша возможность находиться в Потустороне сама по себе исключение. Побочное влияние заклинания, которое несло в себе силу магии Потустороны и того, что вы подолгу находитесь рядом со мной. А еще я знаю, что один недавно умерший юноша разнес половину библиотеки Потустороны. Тео и… другие только закончили ее восстанавливать. ‒ Ирвин? ‒ уточнил Драко. Сэр Николас приподнял брови. ‒ Совершенно верно. Вы его знаете? ‒ Да. Он встречался с Викки… вы знаете, как она? ‒ поспешно уточнила Гермиона. ‒ К моменту нашего с Минервой разговора ее удалось стабилизировать. Она введена в глубокий магический сон. И ее забирают в больницу Святого Мунго для дальнейшего лечения. Если все будет идти хорошо, ее выведут из состояния сна через месяц. ‒ Месяц? ‒ недоверчиво переспросил Драко. ‒ Так долго?! Призрак пожал плечами. ‒ Бедной девочке повезло, что она вообще осталась жива. Но я пришел не потому, что хотел обсудить с вами ее судьбу, ‒ Почти Безголовый Ник, как многие другие призраки, был не слишком щепетилен в вопросах жизни. ‒ Я хотел уточнить, что именно вы видели? Заметили ли вы кого-то… призрачного рядом? Гермиона и Драко переглянулись и почти синхронно покачали головами. ‒ Нет. Сэр Николас, почему вы спрашиваете? ‒ Гермиона подалась вперед. Призрак поднялся в воздух и «прошелся» по комнате. ‒ Госпожа Макгонагалл рассказала, что книга, которую вы видели рядом с Викки, растаяла. На самом деле, то, что вы приняли за лед и воду, это призрачная энергия. ‒ Профессор Слизенорт взял немного «воды» на пробу, ‒ встревожилась Гермиона. ‒ Ему ничего не угрожает? Почти Безголовый Ник пожал плечами. ‒ Разве что разочарование. Энергия скоро исчезнет из физического мира, как это произошло с книгой. Сначала она потеряла форму, а потом исчезнут и остатки. Но ради вашего спокойствия я навещу профессора и дам ему все пояснения. ‒ Спасибо, сэр Николас, ‒ искренне сказала Гермиона. ‒ Значит, кто-то из Потустороны каким-то образом перенес книгу из призрачной библиотеки в реальный мир? И она оказалась у мисс Гроттгрин? ‒ Вы очень умны, мисс Грейнджер, ‒ сэр Николас отвесил Гермионе легкий поклон. ‒ Про… в призрачном мире несколько обеспокоены, что такое могло произойти. Мы, старые призраки Хогвартса, спокойно проводили свое посмертие здесь. Но столько новых молодых, не смирившихся душ. Студентов, с жаждой познания и жаждой изменить ситуацию. Потусторона и реальный мир не должны смешиваться. Я так и сказал Минерве, что еще прошлая попытка мистера Гото была обречена на провал. Но смертные могут повлиять на Потусторону в том смысле, что могут задаться целью навсегда развоплотить нас  здесь, в Хогвартсе. Призвав на помощь все Министерские силы, например. Несколько десятков сильных магов и правильные заклинания вполне могут повлиять на нас. Голос призрака стал печален. ‒ Но ведь профессор Макгонагалл не обращалась в Министерство?! ‒ с тревогой воскликнула Гермиона. ‒ Пока что нет. Она, как и я, надеется, что это всего лишь ужасная случайность, инициатива влюбленной девушки, потерявшей любимого. ‒ Логичнее всего, что это сделал Ирвин. В конце концов, если призраки могут приходить в наш мир, то можно найти и способ перетащить сюда призрачную вещь? ‒ предположил Драко. Сэр Николас с сомнением покачал головой. ‒ Не думаю, что юноша мог так правдоподобно изобразить свое горе. К тому же, повторюсь, заклинания Мортаса Гото бесполезны. Я, знаете ли, был рядом в тот момент, когда он пытался попасть в Потусторону. Я даже пытался отговорить его. То, что работает в реальном мире, не работает в Потустороне. Преобразованное заклинание трансгрессии просто расщепило беднягу. Неприятное зрелище, ‒ признался призрак. ‒ И тот, кто потакал безумной идее Викки, очень виноват перед ней. ‒ Увы, сэр Николас. Мы не видели никаких призраков, ‒ расстроенно сказала Гермиона. ‒ Что ж. Надеюсь, мисс Гроттгрин сохранит свою жизнь, ‒ призрак галантно поклонился. ‒ Доброго утра вам, буду ждать вас на репетицию как обычно. Новости по Хогвартсу расходились быстро. Вот и сейчас новость о том, что Викки Гроттгрин в больнице Святого Мунго облетела замок еще до завтрака. Макгонагалл пришлось поставить в известность старосту факультета, а дальше, обрастая слухами и предположениями, новость покатилась как снежный ком. За завтраком Минерва сделала объявление о том, что в результате попытки соединить два заклинания и создать новое, без присмотра профессоров и соблюдения мер безопасности, Викки сильно пострадала. Закончив речь просьбами быть аккуратнее и пожеланием Викки поправиться, Макгонагалл, не спавшая всю ночь, ушла с завтрака. Зал загудел как растревоженный улей. ‒ Гермиона, на тебе лица нет, ‒ Джинни с тревогой вгляделась в подругу. ‒ Понимаю, новость про Викки просто чудовищная. Но ты выглядишь так, словно тебе совсем плохо. ‒ Мне надо вам кое-что рассказать после завтрака, ‒ сказала Гермиона еле слышно. Например, что меня поцеловал Драко Малфой и я хочу, чтобы он сделал это снова. Встревоженные словами Гермионы все поели так быстро, как могли. Даже Рон не стал брать добавку, первым поднявшись из-за стола. ‒ Отойдем в сторону, ‒ Гермиона кивнула в конец коридора, где не было никаких комнат и классов. Встав у последнего окна, Гермиона попросила всех подойти как можно ближе. ‒ Так, я начинаю серьезно волноваться, ‒ сказал Гарри. ‒ Что случилось, Гермиона? ‒ Мы с Драко видели, что случилось с Викки, ‒ Гермиона тихо и торопливо пересказала все, что произошло. От момента, как Потусторона перенесла их с Малфоем к Викки до момента, как они позвали на помощь. Повисла тревожная тишина. ‒ Выглядит так, словно Потусторона вас привела на помощь, ‒ первым нарушил ее Гарри. Джинни поежилась. ‒ Надо будет расспросить Фреда, знает ли он что-то обо всем этом. Мне очень жаль Викки и очень страшно думать, что в Хогвартсе опять происходит что-то…плохое. Гарри обнял Джинни за плечи. ‒ Плохое уже случилось, ‒ сказал он. ‒ Погибло много тех, кто должен был жить. Думаю, Почти Безголовый Ник прав. Кто-то мог поддастся на уговоры Викки, если она хотела попасть к Ирвину в Потусторону и достать ей книгу из призрачной библиотеки. Вопрос в том, кто и как. Но, думаю, узнав о последствиях вряд ли призраки захотят повторять такое… надеюсь. ‒ А я думаю, что хорошо, что мы идем на пикник в субботу, ‒ сказал Рон и тоже приобнял Гермиону. ‒ Мне тоже очень жаль Викки, но я не хочу, чтобы мы снова учились в Хогвартсе в страхе и ожидании беды. Нам нужно что-то светлое. Простите, если я звучу жестоко или равнодушно. Это не так. Просто… горе должно сменяться радостью. Иначе можно сойти с ума. ‒ Ты прав, Рон, ‒ Гермиона погладила его по руке. ‒ Спасибо тебе, что не даешь нам падать в темноту. ‒ Ну что ты, ‒ тут же смутился Рон. И, посмотрев за спину Гермионы, вдруг улыбнулся. ‒ Там Триша. Можно я быстро с ней поздороваюсь? Она очень помогла с идеями для пикника. Хочу сказать ей «спасибо». Я очень хотел порадовать тебя. Всех нас. ‒ Конечно, и от нас передай, ‒ искренне попросила Гермиона. ‒ Ты не против? Рон, мне кажется, очень уж часто общается с Тришей, ‒ спросила Джинни, проводив брата недовольным взглядом. ‒ Джинни, ты же знаешь Рона, он добрый и открытый человек, ‒ Гарри бросил на Джинни выразительный взгляд. ‒ Сейчас наговоришь всякого. Гермиона засмеялась. ‒ Гарри, честное слово, разве я похожа на того, кто будет требовать от Рона, чтобы он общался только со мной и с вами? Я очень рада, что Рон нашел людей, с которыми может обсуждать все эти смешные и странные сладости и… отвлекаться. Снова почувствовать вкус к жизни. Причем, буквально. ‒ Ну да, мама страшно ругалась, когда в Норе взяла его штаны в стирку, а оттуда высыпалась куча фантиков. Прости, Гермиона, ‒ Джинни смутилась. ‒ Я по глупости сужу по себе. Я бесконечно верю Гарри, но меня уже утомляет количество девушек, которые постоянно ищут повод «выразить ему свое восхищение». Гермиона отвела взгляд. Она боялась, что проницательная Джинни прочтет в нем ответ. Дело было не в том, что Гермиона была настолько душевно щедра или полностью доверяла Рону. Дело было в том, что, когда Рон ее обнял, ей было просто тепло и приятно. Но по сравнению с прикосновениями Драко это было… никак. И все же мудрые книги не раз говорили, что лучше ровный огонь, чем пожар, который спалит тебя саму. Да и не могла Гермиона сказать человеку, который с такой улыбкой и такой радостью только что говорил «Я очень хотел порадовать тебя», что она сомневается. Сомневается в чем? В том, что лучше все бросить и предложить себя человеку, который, крадучись, поцеловал ее, думая, что она спит?! Который точно так же понимает, что у них нет будущего? И Гермиона пообещала себе, что сделает все, чтобы думать о Драко просто как о временном соседе. Приятеле, возможно. Но не более того. Оставшееся до субботы время пролетело быстро. Потусторона ни разу не «позвала» их, зато на ближайшей репетиции появился Фред с приветом от Тео. ‒ Ирвин почти все время где-то прячется, ‒ сказал он, когда Гермиона снова пересказала все, что они с Драко видели. Сам Малфой в разговоре участия не принимал, подпирая стену зала чуть поодаль и глядя на свечи. ‒ Его даже… никто, в общем, не смог растормошить. Думаю, он хочет развоплотиться. Чтобы не мучать Викки и себя. Разговор получился тяжелым, хоть Фред и постарался разогнать мрачное настроение шуточками и парой забавных историй. Похоже, теперь Потусторона был полна кипучей энергии и призраки активно обустраивали в ней свое посмертие. И все равно после того, как Фред ушел, а сэр Николас решил еще разок повторить фигуры вальса, тягостное чувство не покидало Гермиону. Может, Драко ощущал себя схоже, может, поэтому им в этот раз особенно хотелось коснуться друг друга, ощутить тепло живого человека.  Насколько разрешал танец. Гермионе ‒ так точно. ‒ Прекрасно, вы, кажется, наконец поймали настроение, ‒ обрадовался призрак. В остальном, кроме репетиций, они с Драко почти не общались. Тот внезапно с головой ушел в учебники, сказав, что обещал родителям доказать, что Малфои получают свое положение в обществе заслуженно, да и Гермионе было, что подтянуть. Последнее время у нее не очень хорошо получалось сосредоточиться на учебе, и девушке это совсем не нравилось. Учеба, тяга к знаниям, ее ум были частью ее сущности. Терять это из-за эмоций было совсем неправильно. Возвращаясь мыслями к поцелую, Гермиона не могла при свете дня увидеть ничего, что подтверждало бы, что Драко хотел поцеловать именно ее. Точнее, что это было продиктовано чем-то, кроме его эмоционального состояния после всего пережитого. Порыв, за который он наверняка себя успел много раз отругать.  По крайней мере, это было бы логично. И безопасно. И все же даже их сосредоточенное сидение за учебниками было с точки зрения Гермионы уютным. Чаще всего они устраивались в гостиной: Гермиона за столом, обложившись учебниками и дополнительными материалами. Драко ‒ на диване. Когда у Гермионы уставала спина, она тоже садилась на диван, чуть поодаль Малфоя. И сильно удивилась бы, узнав, что он ждет этого момента. Делая вид, что полностью погружен в чтение. Несколько раз Гермиона зачитывала вслух отдельные моменты из учебников, которые казались ей спорными или интересными. И Драко всегда отвечал ей. Иногда короткой репликой, даже не поднимая глаз от своего учебника или пергамента. Иногда включаясь в диалог. Пару раз они даже поспорили и, к искреннему изумлению Грейнджер, один раз ей пришлось признать, что Малфой абсолютно прав. В четверг вечером в окно снова постучалась сова из Малфой-Мэнора, принеся в лапах уже знакомую Гермионе коробочку с конфетами. ‒ Решил подсластить учебу? ‒ спросила девушка, потирая уставшие глаза. Драко покачал головой. ‒ Это тебе. Попросил у Нарциссы прислать еще. От неожиданности Гермиона не нашлась, что ответить, и Малфой просто поставил конфеты рядом с ней и вернулся к учебнику. ‒ Спасибо…‒ отмерла Гермиона, наконец. И Драко просто кивнул в ответ, уже погрузившись в чтение. Чего нельзя было сказать о Гермионе: она рассеяно скользила взглядом по строкам, понимая, что отказываться было бы глупо, расспрашивать ‒ тоже. Но как принять, что мимоходом, как нечего делать, Малфой запомнил, что ей понравилось? Ни дурацких усмешек, ни «хочешь конфетку, так и быть?». Пустяк, конечно же. Сколько тебе лет, Грейнджер, чтобы впадать в размышления от простого подарка. Будь это Гарри или Джинни, стала бы ты раздумывать? Но это же Малфой. К вечеру пятницы Гермиона так устала от учебы и репетиций, а еще от изматывающего самокопания, которое падало на нее каменной плитой каждый раз перед сном, что с искренней радостью ждала пикника. Погоду обещали солнечную, хоть и холодную, друзья договорились, что не будут обсуждать никаких грустных тем, а еще Рон обещал принести какую-то новую игру-розыгрыш из магазинчика Джорджа и Фреда ‒ по умолчанию все так и продолжали его называть. И Гермиона решительно настроилась на то, чтобы подурачиться и просто хорошо провести день. Драко же это время должен был оставаться в гостиной Слизерина. ‒ Ну и хорошо, а что последнюю неделю я там только по утрам появляюсь, ‒ равнодушно кивнул Малфой, когда Гермиона спросила, не сильно ли ему будет скучно. А в ночь на субботу Драко приснился кошмар. Один из тех, в которых боль круциатуса снова раздирала его. Там, во сне, он был бесконечно виноват перед своими родными. За то, что Волан-де-Морт вернулся. Он, Драко Малфой, сделал все не так и подвел свою семью. Липкий кошмар никак не хотел его отпускать, и Гермиона проснулась от громких стонов. Сегодня была ее очередь спать в спальне и выйдя в гостиную Гермиона увидела, что Драко скинул с дивана и одеяло, и подушку, будто отбивался от кого-то. Его била крупная дрожь, он сгибал и разгибал пальцы, сгребая под собой простыню и выгибался. Гермиона знала, что ему снится. Иногда фантомная боль круциатуса будила и ее. И она точно так же выгибалась до боли в позвоночнике и царапала ногтями постель. Не думая, она опустилась на колени у дивана, почти повторяя за Драко в тот вечер, и взяла его за руку. ‒ Малфой. Драко, просыпайся, это сон, ‒ Гермиона поднесла пальцы Драко к губам и, не задумываясь, нежно поцеловала одну костяшку, вторую, третью… Драко тяжело вздохнул, медленно возвращаясь из сна. Гермиона накрыла его пальцы второй рукой. ‒ Гермиона? ‒ Драко, открыв глаза, несколько раз моргнул, фокусируя взгляд. ‒ Ты стонал во сне. Я… мне тоже снятся кошмары. В такие моменты, когда я просыпаюсь, мне хочется, чтобы рядом кто-то был. Кто скажет, что это всего лишь сон, ‒ призналась девушка. Драко, высвободив пальцы, переплел их с пальцами Гермионы. ‒ Так скажи, ‒ попросил он тихо. ‒ Это просто сон, Драко, ‒ послушно ответила Гермиона и Драко, приподнявшись, вдруг уткнулся ей лбом в плечо. Яд бежал в ее крови. Гермиона обняла Драко, постыдно желая, чтобы он сейчас обнял ее в ответ. Это было так тепло, это было так нужно. Это было правильно. Врунья. Предательница. Лживая Гермиона Грейнджер, идущая на пикник, который устроил Рон. Это отрезвило. Гермиона убрала руки и, чуть отстранившись, улыбнулась. ‒ Наверное, нам надо попросить у Слизенорта зелье сна без сновидений. Хотя бы на те ночи, когда нам не нужно утром пить другое зелье. ‒ Не надо, ‒ Драко снова лег и закрыл глаза. Голос его стал чуть заметно отстраненным. ‒ Иначе я не научусь справляться сам со своими кошмарами. Спасибо, что разбудила. Доброй ночи, попробую снова уснуть. ‒ Доброй… доброй ночи, ‒ Гермиона, конечно, не могла увидеть, как, повторяя ее в тот вечер, Драко сжал и разжал кулаки под одеялом. Гриффиндорский яд в моей крови. Ты просто проявила сочувствие, а я хотел, чтобы ты не размыкала руки. Ты плохой сын, Драко Малфой. От радостного предвкушения не осталось и следа. Зато чувство вины и стыда захлестывало просто с головой и Гермиона изо всех сил убеждала себя, что ей просто нужно выйти за пределы замка, за пределы взгляда Малфоя, чтобы радость вернулась. Тем более был такой яркий солнечный день, будто на улице было не преддверие зимы, а разгар весны. Решив во что бы то ни стало получить удовольствие от пикника, Гермиона позволила себе принарядиться. Длинная шерстяная юбка ‒ подарок мамы, купленный незадолго до того, как Гермиона стерла родителям память. Теплый свитер с брошкой, которую подарила Молли на Рождество несколько лет назад. Плотный, приталенный, удачно подходивший к юбке и с ассиметричным вырезом горловины, спускавшимся прямо до плеча. Глупый, конечно выбор, если все равно будешь сидеть, закутавшись в плотную мантию, но Гермиона запретила себе сегодня быть рациональной. Как и думать, а для кого именно она пытается принарядиться. Собрав волосы в небрежный пучок, она заколола их заколкой. Драко ждал ее, глядя в окно. Обычно задернутые портьеры были открыты, так что Малфою был виден освещенный солнцем кусочек двора, лес на горизонте и залитое синевой небо. Гермиона остановилась на пороге комнаты, позволив себе несколько секунд откровенно разглядывать Драко. Широкие плечи и спину, руки, с закатанными наполовину рукавами рубашки. Длинные ноги. Полный набор штампов, но так гармонично сочетающийся в одном человеке. Интересно, не будь Драко такой скотиной все эти годы или учись сама Гермиона на Слизерине, влюбилась бы она в него раньше? Или будь он даже худосочным ботаником вроде нее самой, она бы провалилась с головой в эти странные переходы от высокомерной отстраненности до жаркого спора и внезапной заботы? Что за мысли такие, что значит раньше? Встряхнись, Гермиона. Драко повернул к ней голову. На лице его ничего не отразилось и Гермиона почувствовала укол разочарования. Хотя, на что она рассчитывала? Что шерстяная юбка и свитер поразят человека, который вырос среди роскоши? ‒ Я готова идти. Мы договорились, что пикник займет пару часов. Мы можем встретиться здесь и потом как раз успеем на репетицию к сэру Николасу. Хорошо? ‒ Гермиона надеялась, что ее голос звучит достаточно бодро, как у человека, который собирается отлично провести время. Она взяла мантию, висевшую на спинке стула. ‒ Возьми шарф, ‒ сказал вдруг Драко. ‒ Что? ‒ Шарф. День солнечный, но на улице сильный ветер. Увидимся через два часа, ‒ Драко вышел, оставив дверь открытой. В гостиной Слизерина было шумно: играли в настольную игру, которая являлась мини-версией квиддича. Игра недавно появилась в магазинах и быстро стала популярной. Она так же позволяла делиться на команды, и игроки могли управлять фигурками с помощью заклинаний. ‒ Малфой, неужели ты вынырнул из пыли и полумрака библиотеки и решил провести с нами выходной? ‒ поприветствовал его Забини. ‒ Что-то вроде того, ‒ Драко сел на диван. Играли Слизерин против Гриффиндора ‒ ну разумеется. ‒ Чего ради ты так убиваешься? ‒ Пэнси тут же села рядом, скользнув от стола с игрой. ‒ Скажи отцу и он свернет всю эту идею Минервы с вашей совместной работой. Думаю, взамен на щедрое пожертвование в фонд пострадавших… ‒ Я не убиваюсь, ‒ прервал ее холодным тоном Драко, едва удостаивая взглядом. ‒ Я намерен стать лучшим выпускником Слизерина и доказать, что род Малфоев не просто так крепко стоит на ногах… не смотря ни на что. В гостиной стало тише. Драко знал эти взгляды: заискивающие, враждебные, презрительные, несколько ‒ поддерживающих, несколько ‒ спокойных. После суда враждебных стало несколько больше. И все же… Драко медленно обвел взглядом всю гостиную. Смотрите на меня. Я ‒ Малфой. Я ‒ часть древнего рода. Я преумножу его силу и никому меня не остановить. Так он и думал. Почти все отвели глаза и только Забини неожиданно усмехнулся, да еще пара человек спокойно ответили на его взгляд. ‒ Слизерин выигрывает, ‒ кивнул Блейз на игру. ‒ Ура, ‒ «живо» откликнулся на это Драко. Там, через толщу озера за окном, сейчас Гермиона улыбалась вместе со своими друзьями на этом дурацком пикнике. Да еще и внезапно сменила свой обычный спокойный стиль одежды. Юбка, при ходьбе очерчивающая ноги (Интересно, а чулки она носит? Дурак, дурак, о чем ты думаешь вообще?!). Свитер, из выреза которого больше видно, чем спрятано. Ты на погоду смотрела, Грейнджер? Зачем вообще наряжаться под мантию на улицу? Или ты потом скинешь ее быстро в укромном уголке, чтобы покрасоваться своими дурацкими тонкими ключицами, подчеркнутой талией, на которую лягут руки этого рыжего балбеса? Драко бесился сам не очень понимая, отчего. Игра возобновилась, команда Гриффиндора никак не хотела уступать, игроки и болельщики, забывшись, что это не настоящий матч, шумели на всю гостиную, а Драко смотрел в мутную воду озера за стеклом и думал, что будет, если сейчас он придет на этот пикник. Возьмет Грейнжер за руку и скажет… а что скажет? Придурок ты, Драко. А не дурак. Чувствуешь разницу? Малфой сильно бы удивился, узнав, что сама Гермиона то и дело заставляет себя сосредоточиться на разговоре. И не отвлекаться, бросая взгляды на озеро, словно пытаясь увидеть в его глубине окно гостиной Слизерина. А ведь Рон действительно постарался. Правда, признался, что собирать тяжелую корзинку ему помогла Триша, но все же. Они расстелили теплый толстый плед на подмерзшей траве, поставили согревающие чары и стали доставать из корзинки сладости. Они хохотали над взрывающимися разноцветной пылью шоколадными шариками, потому что пыль окрашивала нос и щеки в самые разные цвета. По очереди кусали маггловский шоколад с крупными частицами морской соли и перцем ‒ больше всего он понравился Джинни. Разворачивали ругательные вкладыши, которые для каждого выкрикивали какую-то обзывалку и показывали друг другу раскрашенные в черный в крапинку языки. Эффект, к счастью, быстро проходивший. Пили горячий чай из обычного маггловского термоса ‒ у родителей Гермионы был такой в детстве, да и у Дурслей тоже. А вот Джинни и Рон пришли в восторг от «штучки, которая сохраняет температуру напитка без магии». Это были бы чудесные два часа. Беззаботные, радостные и легкие. Если бы не засевшая под кожей Гермионы заноза. Белобрысая, так часто внешне безразличная, поцеловавшая ее заноза. Если бы Рон обнял ее, если бы поцеловал, пусть на виду Гарри и Джинни, не стесняясь, может быть, было бы легче. Но Рон улыбался, подкалывал, смеялся, передавал Гермионе шоколадку, но словно ему и не нужно было прикоснуться к ней. Это обескураживало, потому что Гермиона ясно чувствовала, что Рон не поменял к ней отношение. От него по-прежнему исходило это ровное тепло, он по-прежнему нежно смотрел на нее и даже один раз заправил ей прядь волос за ухо, чтобы не лезла в стаканчик с чаем. Простым, уверенным движением «своего» человека. Может быть, это она была виновата? Отдалившись, ссылаясь на всю ситуацию. А Рон старался быть деликатным и чутким, подстраиваясь под нее? ‒ Рон, спасибо тебе, что вытащил нас всех сюда, ‒ сказала Гермиона. Ей было больно. Больно, от распирающей ее нежности, больно от того, что при этом ей хотелось встать и бежать. Больно от того, что она хотела бы сейчас по-настоящему наслаждаться счастьем этого спокойного дня. Она, может быть, не сдержала бы подступающие к глазам слезы ‒ держи себя в руках, Грейнджер, ты не имеешь права быть слабой. Но спас Гарри, который развернул конфету-пугалку и  тут же получил в лоб маленьким шоколадным кулаком на шоколадной же пружинке. От неожиданности Гарри подскочил прямо на месте, не хуже пружинки, и Рон захохотал. Тут же подавился и Джинни с Гермионой бросились ему на помощь. Отчего-то, когда Рон продышался, всем стало еще смешнее, будто они были совсем маленькими детьми.  И в этом смехе уже не хотелось плакать, да и заноза стала колоть чуть слабее… Гермиона не удивилась, что они с Драко подошли к «их» апартаментам почти одновременно. ‒ Как провел время? ‒ спросила Гермиона, открывая дверь. Драко пожал плечами. ‒ Наблюдал матч по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором. Слизерин в кои-то веки победил. Гермиона несколько секунд соображала, о чем идет речь. ‒ Новая настольная игра? Гарри с Роном тоже хотят ее купить. Малфой промолчал. ‒ Сейчас я быстро переоденусь и можем идти на репетицию, ‒ Гермиону отчего-то нервировало молчание Драко. ‒ Зачем? ‒ разлепил тот губы. ‒ Тебе все равно придется танцевать на Святочном балу в платье. Вот и потренируешься. Гермиона присела в реверансе, который они оттачивали на прошлой репетиции. ‒ Мне идет? ‒ спросила она зачем-то. Драко скользнул по ней нечитаемым взглядом. ‒ Если бы тебе было лет семьдесят, то да, ‒ ответил он. ‒ Хотя, если к юбке надеть корсет… Может получиться даже интересно. Драко провоцировал ее, ему отчего-то хотелось ссоры. Хотелось, чтобы Гермиона ответила колко, чтобы они откатились назад, туда, где все было проще и понятнее. Если такое вообще возможно. Но Грейнджер удивила его. Лукаво прищурившись, она вернула ему взгляд: ‒ Кто бы мог подумать, что у тебя такие фантазии, Драко Малфой. ‒ Их намного больше, чем ты можешь представить, ‒ не остался Драко в долгу. Гермиона вдруг замерла, слегка приоткрыв рот. ‒ О… платье. Ох, ‒ нет, тему фантазий она определенно не собиралась развивать и Драко почувствовал укол сожаления. Так ссориться или неуклюже флиртовать? Определись уже, идиот. ‒ У меня нет платья на Святочный бал. А если я хочу купить что-то хорошее и недорогое, искать надо прямо сейчас. Но как-то странно будет ходить по магазинам Хогсмита или Косого переулка с тобой по пятам, ‒ сейчас Гермиона выглядела немного смущенной. Драко пожал плечами. С его точки зрения проблема не стоила и выеденного яйца. ‒ Купи хорошее и дорогое. Я отведу тебя к портному, где шьет одежду мама. У него есть и готовые модели, которые он подгонит тебе по фигуре. ‒ Нет, Драко, это исключено, ‒ покачала головой Гермиона. ‒ Если ты боишься, что он расскажет, что мы были вместе, то мистер Швец умеет хранить секреты. Гермиона фыркнула. ‒ Это псевдоним? Драко слегка улыбнулся. Он тоже первый раз не поверил, что портной действительно носит такую фамилию. ‒ Если бы. Потомственный портной из семьи Швец. Хотя, не исключаю, что когда-то первый Швец действительно придумал себе такую фамилию. Почему нет, Грейнджер? Я могу легко решить твою проблему. Тем более, танцевать-то нам вместе. ‒ Драко, спасибо, но… но я не могу. Это слишком странно и слишком лично, ‒ вот теперь Гермиона слегка покраснела. Драко не стал настаивать. В конце концов, это правда было достаточно личным. В семье Малфоев никогда не жалели денег на свою женщину. Но чужие женщины от Люциуса удостаивались разве что букета цветов, если семья была приглашена на день рождения. И никогда это не были нарциссы. ‒ Но если ты не против… мы могли бы пойти вместе, если ты как-то… наденешь капюшон мантии, например, чтобы лицо было не очень видно, ‒ предложила Гермиона, запинаясь. Драко прислонился плечом к дверному косяку. ‒ А что на это скажет твой рыжий дружок? ‒ Рон Уизли! ‒ моментально ощетинилась Гермиона, напоминая Драко подзабытую за эти дни аксиому: трогать Гарри, Рона и Джинни нельзя, если не хочешь, чтобы тебе перегрызли горло. Какой моментальный переход от смущения к чистой ярости. ‒ Хорошо, ‒ спорить Драко было лень. ‒ Что скажет Рон Уизли? Только предупреждаю сразу, таскаться за вами двумя, пока он покупает тебе платье, я не буду. Гермиона устало потерла лицо ладонями. Разговор приобретал оттенок абсурда. ‒ Я вполне способна выбрать себе наряд без участия Рона. С чего ты вообще взял, что он должен его покупать? Драко приподнял брови. ‒ С того, что ты его девушка. И вы наверняка будете вместе на Святочном балу, за исключением нашего с тобой танца. Гермиона все еще не понимала. ‒ И? Это же мое платье. ‒ Мерлин, Грейнджер, мы словно говорим на разных языках. Свою девушку я бы одел с ног до головы, чтобы она сияла, ‒ раздраженно ответил Малфой. Гермиона фыркнула. ‒ Я личность, Драко. А не кукла, которую нужно одевать и украшать по своему вкусу. Теперь Драко смотрел на нее с обидной жалостью. ‒ Не по своему вкусу, а что захочет она. Не кукла, а драгоценность, которая оказала тебе честь. Как можно стоять во главе рода, если ты не способен элементарно позаботиться о том, кто тебе важен и дорог? У Гермионы сладко заныло внизу живота ‒ до того уверенным тоном это было сказано. Словно ей стоило только кивнуть, чтобы Драко Малфой показал, как умеет заботиться он. Впрочем, она тут же приказала себе вернуться в реальность. ‒ Возможно, в твоем мире это так, ‒ сказала она, пожав плечами. ‒  В моем мире самостоятельные люди сами несут ответственность за себя. Свои поступки. И свои решения. И заботятся друг о друге взаимно, а не перекладывают ответственность на чьи-то плечи. ‒ Забота друг о друге не снимает ответственность с главы рода, ‒ упрямо ответил Драко. И замолчал, поняв, что они не переубедят друг друга. Скрывшись в спальне, Гермиона быстро переоделась в удобные брюки и свитер. Переколов слегка растрепавшиеся волосы, она присела на краешек кровати и на несколько секунд закрыла глаза. Вот она, Гермиона Грейнджер спускается по ступеням Министерства Магии. Только что приняли в новой форме закон о защите магических существ, который она так упорно разрабатывала, заручаясь поддержкой, нужной для голосования. Это ее победа и шаг вперед на пути ее карьеры. Из сумерек вечера шагает фигура. Драко Малфой, как всегда безупречный. Он улыбается краешком губ, серые глаза смотрят внимательно и с нежностью. Они трансгрессируют в Косую аллею, потому что Малфой решил сделать ей сюрприз. Он заводит ее в тот книжный магазин неподалеку от тупика, где полки заняты старинными фолиантами. Некоторые из них обожают, когда их гладят по корешкам, а некоторые так и норовят укусить или упасть на тебя побольнее. ‒ Выбирай все, что хочешь, ‒ говорит Драко с улыбкой. Стала бы она топать ногой и говорить, что купит лишь то, что способна оплатить сама? Или приняла бы этот жест заботы и желание порадовать ее? Гермиона впилась ногтями в кожу запястья. Нет. Не так. Она спускается по ступеням, ее ждет Рон, слегка взъерошенный и с широкой улыбкой. Она говорит ему о своей победе и он обнимает ее, гордый и счастливый за нее. Они берутся за руки и трансгрессируют в Нору, где уже собралось все семейство и ждет их на ужин. Вот так. И только так. Когда Гермиона вышла из спальни, выражение ее лица было спокойным и сосредоточенным. ‒ Готов? Молча кивнув, Драко открыл перед ней дверь, пропуская вперед. Одна из тех мелочей, в которых он упорно отказывался уступать Гермионе в ответ на ее подшучивания о старомодности. Впрочем, Гермиона последнее время подшучивать перестала. Почти Безголовый Ник был задумчив и слегка рассеян: Потусторона с момента происшествия с Викки обсуждала пропажу Ирвина. То ли он спрятался, не желая ни с кем контактировать, то ли тихо развоплотился, ни с кем не простившись. Замечаний к танцу у призрака в этот раз ожидаемо в его состоянии было мало. Впрочем, Драко считал, что они с Гермионой уже отлично справляются. ‒ Вы уже приготовили наряды на Святочный бал? ‒ очнулся от своих мыслей призрак, когда сама репетиция подошла к концу. ‒ Думаю, нам пора будет через пару недель начинать репетировать уже в них, чтобы привыкнуть. ‒ У меня все есть, ‒ ответил Драко. Гермиона тяжело вздохнула. ‒ Я куплю, ‒ пообещала она, бросив взгляд на Малфоя. Тот жестом изобразил, будто накидывает на голову капюшон и ухмыльнулся. ‒ Идем, госпожа Грейнджер, ‒ он полушутя поклонился ей. ‒ Нам еще заниматься перед ужином. Руны сами себя не сделают, твои слова. Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не показать ему язык. Они успели выйти из подземелья и пройти половину пути в сторону библиотеки, как Потусторона снова впустила их: в этот раз поздоровавшись прохладными сумерками и черными бабочками, которые вылетели откуда-то из-под высокого потолка и улетели сквозь стекла в окнах. Гермиона проводила их взглядом. За окном Потустороны шел красный снег. Крупные хлопья падали сверху вниз нескончаемым потоком, за которым почти ничего невозможно было разобрать. ‒ Это не снег, ‒ Драко, шагнув ближе, пригляделся. ‒ Это цветы. Драко растеряно посмотрел на Гермиону. Та подошла вплотную к окну и прижалась лбом к оконному стеклу. Черные бабочки кружили среди красных роз, гербер и маков ‒ никаких зеленых стеблей, только сами цветки. Позади раздалось шуршание и, обернувшись, Драко и Гермиона увидели новых бабочек. В сгустившихся тенях коридора они летели темным колышущимся облаком. Бабочки за окном осыпались пеплом. Новые бабочки заняли их место. ‒ Я как внутри полотна сумасшедшего художника, ‒ пробормотал Драко. ‒ Идем вперед, может там будет что-то более привычное и обычное? Честное слово, никогда не думал, что буду так рваться в библиотеку. ‒ Или мы внутри чьего-то горя, ‒ пришла Гермионе в голову внезапная мысль. Она протянула ладонь и крупная бабочка села на нее. ‒ Ирвин, это Драко и Гермиона, ‒ позвала девушка. ‒ Мы были с Викки в тот вечер, когда она пострадала. ‒ Именно то, что хочет услышать безутешный, вызывающий дождь из цветов и бабочек призрак, ‒ вздохнул Драко, становясь рядом с Гермионой и внимательно смотря по сторонам. Бабочки опали на пол коридора темным пеплом, который почти сразу исчез. Ирвин появился из воздуха почти вплотную перед Драко и Гермионой, заставив обоих резко отшатнуться. Вряд ли уместно было говорить о призраке, что он «убит горем», но ничего другого при взгляде на него в голову не приходило. ‒ Догадливая, ‒ неприязненно посмотрел на нее призрак. ‒ Другие любовались цветами. Или метелью. Хотя, да.. ‒ призрак запнулся. ‒ Да, кое-кто предполагал, что это я. Но решили оставить меня в покое и дать мне отгоревать. Как будто это возможно. ‒ Наверное, нет, ‒ неожиданно согласился Драко. ‒ Но Викки жива. Есть все шансы, что она восстановится. Ирвин быстро перевел взгляд на Малфоя. ‒ Это все я знаю от сэра Николаса. Но я не могу быть рядом с ней. Поддержать ее. Ухаживать за ней. ‒ С этим справятся в больнице Святого Мунго, ‒ у Гермионы совсем не было той уверенности, которую она пыталась вложить в свой голос. Но смотреть на неприкрытое отчаяние призрака было мучительно. ‒ Ты сказала, что вы оба были рядом с Викки, ‒ казалось, Ирвин одновременно хочет услышать ответ и боится. ‒ Только она словно нас не замечала, ‒ ответил Драко. ‒ Как тот, кто находится под заклятьем. А потом она… упала. Призрак замерцал, словно решая, исчезнуть ему или остаться. А, может, так проявлялись его эмоции. Стабилизировавшись и снова став почти непрозрачным, Ирвин решился задать следующий вопрос: ‒ Ей было больно? Гермиона не могла соврать. ‒ Да, но недолго. Она потеряла сознание и мы тут же позвали на помощь. Ирвин, ты можешь предположить, откуда у нее книга из которой было взято заклинание? Призрак покачал головой. Плечи его опустились. ‒ В библиотеке Хогвартса Потустороны есть книги, которых нет в реальном мире. Перенести предмет отсюда в реальность сложно, но можно. Хотя долго он не просуществует. Если бы я знал, кто помог Викки получить эту книгу… я бы уничтожил его, ‒ Ирвин сжал пальцы в кулаки. ‒ Ну, ты можешь сделать кое-что другое, ‒ сказал вдруг Драко. ‒ Когда Викки вернется, ты можешь помочь ей пережить все произошедшее. А если она расскажет, кто помог ей с книгой ‒ так и быть, разорви его. Или что там делают в призрачном мире, ‒ Драко едва заметно поморщился. ‒ Но главное ‒ дай ей отпустить тебя. Ирвин нахмурился, зло глядя на Драко. ‒ Отпустить? ‒ Отпустить, ‒ повторил Драко. ‒ Она жива. Ты хочешь, чтобы следующей ее попыткой было убить себя ради тебя? Или чтобы она осталась взрослеющей пленницей Хогвартса, пока ты сам от нее не устанешь? ‒ Я никогда не устану от нее! ‒ Ирвин метнулся к Драко, но тот даже не шелохнулся. Гермиона дернулась было вперед, чтобы закрыть Драко собой, но тот неожиданно поймал ее за руку, останавливая. Ирвин завис над землей сантиметрах в десяти перед Малфоем. ‒ Ты прав, ‒ нехотя сказал он, спустя какое-то бесконечное время молчания. Отлетев назад призрак махнул рукой, приказывая цветочному дождю за окном прекратиться. Серое вечернее небо, лишенное красок, выглядело уныло и пусто. Не прощаясь, призрак прошел сквозь потолок. Драко разжал пальцы, выпуская руку Гермионы. ‒ Ты правда веришь в то, что сказал? ‒ тихо спросила девушка. Драко устало посмотрел на нее. ‒ Что Викки поправится и вернется? Хочу в это верить. Гермиона покачала головой. ‒ Нет, в то, что Ирвину надо дождаться ее и помочь отпустить себя. А если она пока сама не готова к этому? ‒ Ну, значит ей не повезло, ‒ неожиданно жестко ответил Драко. ‒ Иногда кто-то более разумный должен принять решение за обоих. Гермиона не нашлась, что возразить на это. Драко был, наверное, прав. Но голосок идеалистки внутри шептал, что всегда есть возможность поговорить и договориться. ‒ А пойдем в библиотеку? ‒ предложила она, меняя тему. ‒ Пока мы в Потустороне, я хочу посмотреть, пустит ли нас в Запретную секцию. ‒ Пойдем, ‒ вздохнул Малфой. До библиотеки они добрались без приключений, если не считать, что вместо одной из лестниц теперь был водопад, по которому предлагалось справиться вниз на каноэ. К счастью, вниз им было не нужно, хотя Драко даже попробовал рукой каноэ на ощупь. Дерево было твердым и осязалось вполне реальным. Двери библиотеки были приоткрыты и, потянув на себя створку, Гермиона потрясенно замерла на пороге. Старой библиотеки больше не было. Высокие стеллажи уходили высоко вверх под стеклянный купол, за котором виднелось ночное небо, полное звезд. Парящие в воздухе на разном уровне свечи заливали расширившееся пространство мягким светом. Столы для чтения стояли теперь полукругом, а в центре красовался большой глобус, похожий на тот, который Гермиона видела в комнате Драко. Тео, паривший где-то на уровне середины стеллажей, взмахом руки выстраивал книги. Услышав приглушенный вздох Гермионы он посмотрел вниз и, радостно улыбнувшись, тут же спустился. ‒ Грандиозная перестановка, ‒ сказал Драко, окидывая помещение взглядом. В Малфой-Мэноре библиотека была не хуже, но Драко не мог не признать, что и в Потустороне она теперь впечатляла. ‒ Нравится? ‒ гордо спросил Тео. Гермиона прижала руки к сердцу. ‒ Еще спрашиваешь! Да я тут часами бы сидела, ‒ девушка как завороженная подошла в полке, над которой в воздухе висело маленькое изображение старого фолианта по гербологии. ‒ Драко, ты только посмотри. Я такого не видела в нашей библиотеке: рукописная книга XV века! ‒ В Малфой-Мэноре есть что-то такое, ‒ почему-то Драко очень хотелось доказать Гермионе, что библиотека в его родном доме может впечатлить ее не меньше. Глупость, конечно. ‒ Фред говорил, вы знаете, что случилось с Викки, ‒ осторожно сказал Тео. Драко кивнул, Гермиона продолжала пальцами осторожно перебирать корешки книг. Призрак провел ладонью по затылку, слегка взлохматив волосы. ‒  В общем, Ирвин тут все разнес. Кричал, что разорвет на части того, кто помог Викки найти ту книгу. А я взялся прибраться, так сказать. Ну и подумал, ведь это Потусторона. И мы можем создавать тут свой мир. Почему бы не сделать библиотеку красивее. Ну и вот… ‒ Тео слегка смущенно обвел пространство рукой. ‒ Это великолепно! ‒ искренне сказала Гермиона. ‒ Скажи, а здесь тоже есть секция Запретных книг? ‒ Есть, но ее защитили заклинаниями, едва все случилось. ‒ Кто защитил? ‒ удивился Драко. Тео почему-то стушевался. ‒ Ну, у нас тут выстроилось теперь что-то вроде иерархии. Призраков стало много, нужны более четкие правила. У нас даже школа теперь есть, представляете? Школа Хогвартса внутри Хогвартса для призраков Хогвартса. С ума сойти, правда? ‒ Правда, ‒ согласился Малфой. Радость призрачного Тео жгла его где-то в районе сердца. ‒ И ты решил в нее вернуться? ‒ Буду преподавателем, представляешь? История магии. Сейчас как раз заканчиваю набрасывать курс. ‒ Тео, это чудесные новости, я очень за тебя рада! ‒ в отличие от Драко, у которого слова застряли комком в горле, Гермиона на эмоции не скупилась. Тео послал ей в ответ улыбку. ‒ Я еще и пару глав книги дописал. Хочешь посмотреть? ‒ Очень! ‒ Гермиона и Тео подошли к одному из столов, на котором были разложены пергамент, листы бумаги, перья и разные мелочи. Драко сел на соседний стол, вслушиваясь в обрывки диалога. Подняв голову он смотрел на звездное небо: Тео зачаровал потолок так, что созвездия менялись и Малфой, которому всегда легко давалась астрономия, стал перечислять про себя названия созвездий и крупных звезд в них. За дверью послышался топот и шум. Затем он затих, кто-то кашлянул детским голоском и в библиотеку шагнул Терри. Увидев Гермиону и Драко он просиял. ‒ Привет! ‒ звонко крикнул он, бросаясь сразу к Малфою. Тот, встав, тут же пошатнулся: Террии с разбегу обхватил его за ноги. ‒ Терри, как я рада тебя видеть, привет! ‒ Гермиона, опустившись на колени рядом с мальчиком, обняла его. ‒ Мы с друзьями хотели попросить у Тео книжку сказок, ‒ сказал Терри важно. ‒ Я тут вроде как негласно стал отвечать за библиотеку, ‒ развел руками Тео. ‒ Все равно провожу тут кучу времени. ‒ А где твои друзья? ‒ спросил он. Мальчик кивнул на двери. ‒ Ждут. Чтобы не шуметь. А ты можешь сделать мне еще один кораблик? ‒ спросил вдруг Терри у Драко. Тот слегка растеряно кивнул. Мальчик просиял. ‒ Идите сюда, Драко всем сделает кораблики! ‒ неожиданно крикнул он. Двери распахнулись и внутрь ввалилось еще пятеро детей, две девочки и трое мальчишек, возрастом с Терри и постарше. ‒ Ну… ‒ Драко беспомощно взглянул на Тео и Гермиону. Та сделала большие глаза, мол, не вздумай отказать! Драко взял со стола Тео несколько листов бумаги. ‒ Эм… садитесь, ‒ показал он на пол возле глобуса. ‒ Сейчас будем вместе делать, каждый ‒ свой кораблик. Только чур смотреть внимательно. Дети неожиданно послушно расселись полукругом. Драко, снова оглянувшись на Гермиону, сел напротив них. ‒ Давай не будем его смущать, ‒ шепнул Тео. ‒ Видишь, у него как плечи напряглись. Когда Драко чувствует себя совсем не в своей тарелке, он ведет себя так, словно ждет удара и ему придется защищаться. ‒ Буду знать, ‒ шепотом же ответила Гермиона. Она не стала говорить, что замечает перемены настроения Драко по тому, как темнеют или светлеют его глаза. Шторм, спокойные волны, небо перед грозой. А иногда в них застывало непонятное Гермионе выражение, от которого почему-то ей становилось сладко-тревожно. Гермиона постаралась сосредоточиться на чтении последней написанной Тео главы, но то и дело украдкой бросала взгляды на Малфоя. Хоть он и держался сковано, было видно, что он действительно старается научить детей делать кораблики. Терпеливо повторяя шаги, помогая и даже приободряя. Гермиона никогда не видела Драко с этой стороны и вдруг подумала: был ли Люциус таким же терпеливым отцом с маленьким Драко? Будет ли Драко любящим и терпеливым отцом своим детям? Наверняка будет. Они столкнуться однажды на платформе, где Драко будет идти под руку со своей обязательно изящной и со вкусом одетой женой, а их ребенок или несколько детей будут чинно ступать рядом. Гермионе стало грустно. ‒ Сэр Тео, а уж их потеряла. Сейчас время прогулки, ‒ в библиотеку заглянула молодая, одетая по моде начала XX века женщина. ‒ Леди Крэм, это Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, ‒ представил Тео призрака и живых друг другу. ‒ О, вы те самые ученики сэра Николаса, которые могут проходить в Потусторону и которые помогли Терри, ‒ улыбнулась женщина. Улыбка у нее была чудесная, слегка застенчивая, но искренняя. ‒ Леди Крэм, мы сделали кораблики! ‒ подняла в воздух свой кораблик одна из девочек. Остальные тут же бросились к леди со своими корабликами. ‒ Нас научил мистер Малфой! ‒ А вы поблагодарили его? ‒ строго спросила леди Крэм. Дети, повернувшись к Драко, хором сказали: ‒ Спасибо мистер Малфой! ‒ А вы можете потом еще что-нибудь нам показать? ‒ спросил Терри слегка застенчиво. ‒ Думаю да, ‒ растерялся Драко. ‒ Меня просили передать, что вас ждут с планом уроков, ‒ леди Крэм посмотрела на Тео. Тот хлопнул себя ладонью по лбу. ‒ Точно! Драко, Гермиона, простите меня! Я не знаю, насколько задержусь и насколько вас задержит Потусторона. Но буду очень рад скорее с вами увидеться! Вы не обижайтесь, что я не появляюсь в Хогвартсе… Некоторых из… новых призраков уже видели студенты и очень расстроились. Нас пока просили не бродить по замку… просто так. Одно дело, если видеться с родными и друзьями, как Фред… ‒ Тео замялся. ‒ Я помню, новые правила, ‒ кивнул Драко. ‒ Увидимся, Тео… и… все, ‒  неловко закончил он. ‒ Тебе не кажется, что Тео и Ирвин, да и сэр Николас чего-то не договаривают? ‒ спросила Гермиона тихо, когда библиотека опустела. Драко пожал плечами. ‒ Имеют право. Мы живые. Они мертвые. К старым призракам Хогвартса мы привыкли. Но никто не знает, как переживают посмертие новые призраки. Я не знаю, как бы я себя вел, погибни я и останься тут. ‒ Не говори так, ‒ поежилась Гермиона. ‒ Не говори? ‒  сейчас в глазах Драко собирался шторм. ‒ Гермиона, я только что показывал мертвым детям, как делать кораблики. Детям, которых мертвая женщина поведет на прогулку. На прогулку, Грейнджер! Перед сном? А призракам нужен сон, нужна прогулка или это все имитация, чтобы не сойти с ума?! Если кто-то решил, что теперь Потустороне нужны новые правила, если эти правила помогут выстроить им посмертие и смириться с тем, что мы, живые, ходим рядом с ними ‒ не наше дело, что нам не договаривают. ‒ Ты чудесно себя с ними вел, ‒ сказала Гермиона, пережидая его вспышку злости и отчаяния. ‒ У тебя получилось подарить им счастливые минуты. ‒ Отлично, пойду в учителя в Потусторону, собирать кораблики, ‒ буркнул Драко. Гермиона коснулась его руки. ‒ А ты хотел бы? Я не говорю о Потустороне, ведь когда заклинание перестанет действовать, скорее всего и мы не сможем больше сюда попадать. Но… ты никогда не думал, чем хотел бы заниматься потом? Только не говори о долге и расписанной наперед жизни, ‒ торопливо добавила она. Драко смотрел на нее так, словно она сказала величайшую глупость, но Гермиона тоже умела играть в гляделки и быть упрямой. Поняв, что сверлить ее взглядом бесполезно, Драко отвернулся. ‒ Призраки могут приходить и в реальный мир, если что, ‒ буркнул он. ‒ Только все это дурная затея, делать вид, что мертвые не отличаются от живых. Не зря живые не могут попадать в Потусторону. ‒ Это не ответ, ‒ спроси Гермиону кто, зачем ей этот ответ вообще нужен, она бы толком и не сказала. Нужен и все. ‒ А тебе вот от этого всего не тошно? ‒ голос Драко упал до злого шепота. ‒ Не больно? Сидеть здесь, листать с мертвым Тео его книгу, смотреть, как погибшие дети радуются корабликам? Гермиона подняла голову, внимательно рассматривая созвездия. В глазах защипало и она несколько раз быстро моргнула, прогоняя подступившие к глазам слезы. Когда она ответила, голос ее звучал почти ровно. ‒ Мы с Гарри и Роном потеряли несколько близких людей и друзей за последний год. И я говорю не только о Фреде. Было больно. И сейчас больно. Но мы научились с этим дышать. Тео рад нашей компании. Дети рады корабликам. Если я убегу, заливаясь слезами, сделаю ли я им лучше? Или буду хранить в памяти эти встречи и моменты? Мне не только больно, мне еще и тепло. А еще… ты думал о том, что мы первые люди, которым удалось побывать в Потустороне? Это, если вдуматься, просто ошеломительно. ‒ Прости, ‒ Драко встал рядом, сунув руки в карманы брюк. Они немного помолчали. ‒ Думаешь написать работу о жизни в Потустороне? «Гермиона Грейнджер и ее блестящее исследование ошеломительной жизни в посмертии»? ‒ спросил он. Девушка покачала головой. ‒ Нет. Соблазн велик, но нет. Не думаю, что с моей стороны было бы этично раскрывать детали жизни призраков здесь. Есть вещи, которые должны остаться спрятанными от посторонних. Чистый, может быть, грустный, секрет. Понимаешь? ‒ Понимаю, ‒ ответил Драко и по его тону Гермионе показалось, что он говорит о чем-то другом, своем. Гермиона вдруг почувствовала себя очень уставшей. Подавив в себе сиюминутное желание положить голову Драко на плечо и прикрыть глаза, она сделала несколько шагов к двери. ‒ Идем? Предлагаю просто прогуляться по Хогвартсу, пока Потусторона нас не выпустит. Посмотрим, что тут еще изменилось с нашего последнего визита? ‒ Ну, выбора у нас-то особо и нет, ‒ вздохнул Малфой. Они вышли в коридор. За то время, что они провели в библиотеке, за окном сгустились сумерки. Но в самом коридоре было светло, вместо факелов на стенах теперь вдоль выстроились полупрозрачные сферы, наполненные приглушенным сиянием. Гермионе показалось, что так замок выглядит даже уютнее, чем в реальности. Не сговариваясь, они сбавили шаг: тишина, которой так не хватало порой в наполненном голосами Хогвартсе, обволакивала их, погружая в состояние тихого покоя. Они шли, почти касаясь плечами друг друга, каждый думая о своем. ‒ Я бы хотел переехать из Малфой-Мэнора, ‒ сказал вдруг Драко. ‒ Почему? ‒ Ты спросила, чего бы я хотел. Малфой-Мэнор это дом моих родителей. И, надеюсь, долго останется таковым. Но если говорить о будущем, если бы я мог выбирать… я бы хотел дом меньше. И чтобы в нем были деревянные полы. Я люблю, когда солнце нагревает доски. Я… устал от камня. ‒ Понимаю, ‒ Гермиона действительно понимала. И ей тоже нравилось это ощущение тепла под ногами: у ее родителей была большая кухня, в окна которой летом с самого рассвета заглядывало солнце, нагревая деревянные половицы. ‒ Я бы хотел, чтобы в моем доме ничего не напоминало ни о темноте, ни о Волан-де-Морте, ни о холоде, ни о страхе и одиночестве, ‒ Драко посмотрел на Гермиону. ‒ И я хотел бы сделать что-то в противовес тому злу,  к которому моя семья причастна. Не пожертвование от семьи Малфоев в какой-нибудь послевоенный фонд, а сам. ‒ Ты умеешь делать из бумаги что-то еще? ‒ спросила Гермиона. Драко слегка нахмурился. ‒ Цветы. Животных. А что? ‒ В следующий раз, когда мы попадем в Потусторону, пойдем в библиотеку и попросим Тео позвать детей. Покажешь им, как сложить из бумаги сову. Наступит день, когда мы не сможем приходить сюда. И скоро мы закончим учебу и уедем из Хогвартса. Но у детей будет память о светловолосом волшебнике, который научил их мастерить из бумаги. Это уже что-то, ‒ Гермиона встретилась взглядом с Драко. ‒ Ты серьезно? ‒ недоверчиво спросил он. Гермиона кивнула. ‒ А что в этом плохого? ‒ Ничего… ‒ Драко слегка растерялся. ‒ Звучит… просто и, в целом, легко выполнимо. ‒ А тебе обязательно нужно что-то сложное и невыполнимое? ‒ Нет, но… ‒ Малфой осекся. ‒ Слышишь? Звук, словно что-то скребет по полу? Гермиона прислушалась. Неприятный скрежещущий звук становился все громче, приближаясь к ним. Вдали появилась фигура Проклятого Рыцаря, который брел, опустив голову и волоча за собой меч. ‒ Я думал, призракам полагается быть бесшумными, ‒ фыркнул Драко. Рыцарь, словно услышав его комментарий, поднял голову и остановился. Не успели Драко и Гермиона моргнуть, как он стремительно преодолел разделяющее их расстояние и в следующий миг острие тяжелого меча уже смотрело в их сторону.