Часть 17

Потянулись странные дни. В понедельник Макгонагалл огорошила всех заявлением, что Министерство приняло решение, что все ученики последнего курса могут досрочно, в конце января сдать Ж.А.Б.А. И уйти, по желанию, на пересдачу в обычное для экзамена время. «Чтобы помочь тем выпускникам, для которых пребывание в Хогвартсе может быть слишком травматично» гласила формулировка. Как ни странно, первым за эту идею ухватился Гарри, а не Гермиона. Он был одержим идеей как можно быстрее поступить в Аврорат и если это значило засесть в библиотеке ради того, чтобы досрочно выпуститься ‒ Гарри был готов. Рон от этого был совсем не в восторге, но вариант учиться еще несколько месяцев без лучшего друга нравился ему еще меньше. Так что, ворча, Рон то пытался отговорить Гарри торопиться ‒ все равно за оставшееся время хорошо не подготовиться ‒ то пытался сам засесть за учебники. А Гермиону и Драко все больше утягивала Потусторона. Словно откликнувшись на их желание помочь, она впускала их все чаще, пару раз «втянув» прямо во время уроков. В первый раз это произошло на занятии по трансфигурации, и Минерва громогласно «отругала» их, что задачей было превратить тетрадку в бабочку, а не стать бабочками. Спешно распустив урок, чтобы «помочь Малфою и Грейнджер вернуться в свою форму», Макгонагалл дождалась их возращения и велела на всех уроках на всякий случай садиться на последний ряд. Гермиону несколько дней допытывались, каково это ‒ быть бабочкой. Малфоя же попытались окрестить «белобрысой капустницей» ‒ Драко бы и не обратил на это внимания, если бы шутник не зашел слишком далеко, спросив, как дома называют Нарциссу: мать капустника или капусточка. Выбитый зуб неудавшемуся шутнику-семикурснику вернула на место мадам Помфри, Макгонагалл публично отчитала обоих, но больше Драко никто трогать не пытался. Второй раз Потусторона утащила их во время зельеварения. К счастью, в этот момент неудачно вкинутый одним из учеников кусок коры эвкалипта вызвал маленькую взрывную реакцию в котле. Пока, кашляя от дыма, ученики выходили из аудитории, а Слизенорт ликвидировал последствия неудачного зельеварения, Драко и Гермиону никто не хватился. Гермиона почти все время проводила с Тео, не давая поблажек ни ему, ни себе. С одобрения Дамблдора она помогала составить первый учебник, который освещал бы войну с Волан-де-Мортом с разных точек зрения, включая ее, как одной из главных участниц. Драко же выделили класс рядом с библиотекой, где под чутким надзором леди Крэм он вместе с малышами мастерил поделки из бумаги, показывал, как делать шары с цветами, и, о ужас, даже читал им сказки. Зачем он это делает и чего хочет добиться Малфой запретил сам себя спрашивать. Просто с каждым разом ему все больше хотелось вернуться в Потусторону и все быстрее летело время в окружении смеющихся детей. ‒ Смотри, Малфой, как бы самому не заделаться призраком, ‒ сказал на второй неделе Блейз как бы в шутку. Глаза его, впрочем, не смеялись. ‒ Не говори глупостей, ‒ Драко, сидевший напротив Забини в библиотеке, листал книгу, автор которой рассказывал как сделать бумажный театр. К удивлению Малфоя, оказалось, что и магглы, и волшебники XIX века увлекались поделками из бумаги и в библиотеке Хогвартса нашлась пара книг и на эту тему. Забини откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. ‒ Ну а что. Ты почти все время молчишь. Ни с кем не общаешься, когда приходишь в гостиную или когда мы едим. Не приходишь на тренировки по квиддичу, хотя Уизли с Поттером таскаются на них регулярно и Грейнджер могла бы приходить с тобой без подозрений. Тебя не вытащить в Хогсмид, хотя, уверен, Грейнджер бы не отказалась пойти.  Драко поднял голову, переводя взгляд на Забини. ‒ А если я не хочу? Ничего из этого. ‒ А чего ты хочешь? ‒ вопросом на вопрос ответил Блейз. Драко снова склонился над книгой. ‒ Тепла, ‒ лаконично ответил он. Примерно так же беспокоилась и Джинни, которую Гермиона не могла обмануть показным весельем и попытками поддержать разговоры. ‒ Ты словно ускользаешь, Гермиона, ‒ сказала она как-то за ужином, когда Гермиона рассеянно гоняла кусочки тушеных овощей по тарелке. ‒ Отказываешься пойти посмотреть на тренировку, не выходишь даже прогуляться. Меня это начинает пугать. ‒ Я просто хочу успеть закончить вместе с Тео учебник. Хочу, чтобы он был хотя бы в Потустороне. История всех нас. История всех, кто не дожил до победы, ‒ тихо ответила Гермиона. ‒ Там… спокойно. У меня получается по-настоящему сосредоточиться на своих мыслях. Тео отличный напарник. А еще почти каждый раз мы с Драко видимся с Дамблдором. И Снейпом. Словно… словно они вернулись. И все надежно и под контролем. ‒ Но ты живая, Гермиона. А они ‒ нет. И когда заклинание исчезнет, вы с Драко перестанете попадать в Потусторону, ‒ с жаром возразила Джинни. ‒ Может, не стоит так привязываться к Потустороне и всему, что осталось в ней? Я очень скучаю по Фреду. И мне мало наших с ним бесед. Но это жизнь. Я учусь мириться с этим. Рон учится. Гарри. Вся семья. Мы живые. Мы должны идти вперед. Гермиона отодвинула тарелку в сторону. ‒ Потусторона тоже живая, ‒ тихо ответила она. ‒ Полная магии и возможности создавать свою маленькую реальность. Дамблдор и Снейп выстраивают порядок в Потустороне шаг за шагом. Почти Безголовый Ник просто в восторге, он говорит, что за все свое посмертие не знал, что Потусторона и существование в ней могут быть настолько увлекательными. Пивз, правда, жутко недоволен, потому что Снейп его приструнил. Тут Гермиона улыбнулась. ‒ Видела бы ты Снейпа. Он, конечно, все такой же невозмутимый и суровый, но с ним теперь действительно можно вести диалог. Представляешь? ‒ Я представляю, что тебе с призраками, кажется, становится интереснее, чем с живыми, ‒ поджала губы Джинни. Гермиона погладила подругу по руке. ‒ Не говори ерунды, Джинни. Я просто знаю, что время ограниченно. И хочу узнать о Потустороне как можно больше, пока могу. Гермиона врала. Правда была в том, что они с Драко действительно словно ускользали в мир теней, с каждым визитом погружаясь все глубже и глубже. Учеба, репетиции ‒ все это отходило на второй план. Потусторона давала чувство покоя: печаль сменилась уверенностью, что каждый из них делает что-то правильное и нужное. Здесь было тише, здесь каждый их визит появлялось что-то новое, здесь понемногу уходили тревога и волнение, а, главное, и Драко, и Гермиона здесь никому ничего не были должны. Все, что они делали, они делали по доброй воле, становясь в Потустороне не героиней войны и наследником рода, а живыми, которые временно стали частью призрачного мира. Реальный мир с каждым разом обрушивался им на плечи все большей тяжестью: они почти перестали разговаривать друг с другом, обмениваясь лишь короткими фразами. Гермиона не знала, что Драко каждый вечер берется за лезвие. А потом, залечив порезы, ложится, обязательно приоткрыв дверь между комнатами. И, если в поле его зрения попадает рука Гермионы, он делает вид, словно берет ее за руку и держит. Драко не знал, что Гермиона не может уснуть, если не слышит его дыхания. Потому, что это чуть ли ни единственное, что еще не раздражает ее в реальном мире. На исходе второй недели, когда Малфой как раз раскладывал на полу бумажный театр перед занятием, в класс внезапно зашел Снейп. Скрестив руки на груди, он встал в дверном проеме, разглядывая Драко не мигающим взглядом. ‒ Профессор? ‒ Драко поднялся с пола, отряхнув брюки. ‒ Вы стали хуже выглядеть, мистер Малфой. Бледнее, ‒ вместо приветствия изрек Снейп. ‒ Я плохо сплю последнее время, ‒ Драко все еще разрывался между желанием задать Снейпу множество вопросов и чувством смущения, неловкости и пониманием, что, наверное, задавать их не стоит. ‒ Вы живой, мистер Малфой. Вам следует больше времени проводить среди живых, ‒ неодобрительно заметил Снейп. Драко развел руками. ‒ Я не могу влиять на то, когда Потусторона меня выпустит. ‒ Можете. Нужно просто захотеть вернуться. Это право живых. Вы же не хотите, ‒ Снейп чеканил каждое слово. Может, сейчас было самое время для разговора. ‒ Я знаю, что как только действие заклинания закончится, мы с Грейнджер потеряем способность проходить в Потусторону, ‒ Драко присел на краешек парты, слегка ссутулившись. ‒ Но вы правы, сэр. Сейчас я не очень-то понимаю, зачем мне рваться обратно в реальность. Тут я Драко. Там я Малфой. Понимаете, о чем я? Снейп не ответил. Смерив Драко тяжелым взглядом, он медленно подошел ближе и встал на расстоянии пары шагов от Драко. ‒ Мистер Малфой, если вы думаете, что в Потустороне вы какой-то другой человек, то вы остались так же глупы, как во время посещений моих занятий. ‒ О, как я скучал по этому, ‒ хмыкнул Драко. Снейп движением брови заставил его замолчать. ‒ Вы не сможете убежать от себя, мистер Малфой. Ни здесь, ни в реальности. Вопрос в том, кто вы. ‒ А кто я, профессор? ‒ Драко прямо посмотрел на Снейпа. ‒ Какой у меня выбор, если выбора и нет? За меня решали всю жизнь. Кем я стану. С кем мне дружить. Во что верить. Я не могу подвести свою семью и сейчас. ‒ Вам не десять лет, мистер Малфой, ‒ поморщился Снейп. ‒ Вы вполне можете сами выбрать, какие ценности рода Малфой передать следующим поколениям. Возможно, все это, ‒ Снейп обвел рукой класс и разложенные детали бумажного театра ‒ говорит о вас больше, чем вы сами думаете. Вернитесь в реальность и проведите время с живыми. В конце концов, что там делают ученики, готовясь к Святочному балу? Выбирают себе костюм? ‒ Бал еще через месяц, ‒ Драко вдруг пронзило чувство тоски. ‒ Всего месяц… ‒ Целый месяц, чтобы определиться, мистер Малфой, ‒ загадочно сказал Снейп. И, резко отвернувшись, вышел. Только мантия взметнулась в воздух. ‒ Грейнджер, ‒ позвал Драко Гермиону, когда она уже почти уснула, устав ворочаться в кровати. ‒ Да? ‒ Гермиона мысленно отругала себя за то чувство неуместной радости, которое отозвалось в ней от того, что Драко вдруг позвал ее. ‒ Завтра выходной. Если ты еще не определилась с выбором платья на Святочный бал, самое время выбраться по магазинам. Если, конечно, у тебя в планах нет померзнуть на еще одном пикнике у озера. Планов у Гермионы не было никаких ‒ Рон, Гарри и Джинни снова собирались в Нору. Она и про платье-то забыла, говоря честно. ‒ Я не знаю, где его посмотреть так, чтобы не привлекать внимания к тебе, ‒ призналась Гермиона. ‒ Только не начинай снова про портного, который шьет платья Нарциссе и прочее. Можем, в принципе, изменить тебе внешность… ‒ Нет, ‒ отрезал Драко, приподнявшись на локте. Дверь между комнатами была широко открыта и Гермиона, в отсвете пламени камина, разглядела, что Малфой нахмурился. ‒ Я уже какую неделю то делаю вид, что страшно увлечен чтением учебника на подоконнике, пока ты проводишь время в гостиной Гриффиндора, то придумываю, почему мне срочно надо уйти из гостиной Слизерина перед отбоем, то еще что. Устраивать маскарад, чтобы просто купить платье я не хочу. В конце концов, это мне открывать бал вместе с тобой. Имею право поучаствовать в выборе наряда, чтобы он сочетался с моим костюмом. ‒ Но… ‒ Но если тебе будет спокойнее, я надвину капюшон мантии поглубже, ‒ пообещал Малфой. И лег обратно, закрыв глаза и давая понять, что разговор закончен. Как обычно скользнув утром в гостиную Гриффиндора до подъема, Гермиона удивилась, застав Рона, Гарри и Джинни, уже одетых и готовых к отъезду. ‒ Вы чего так рано? ‒ спросила Гермиона, по очереди всех обняв. ‒ Да вот, разыскиваем кое-кого, ‒ сказал Гарри загадочно. Первой мыслью Гермионы было, что ночью в Хогвартсе еще что-то случилось. ‒ Кто пропал? ‒ с тревогой спросила девушка. Рон наклонился над диваном и достал из-за подушки объявление. На нем была колдография… Гермионы, сделанная летом. Девушка сидела на ступенях крыльца Норы и, улыбаясь, махала рукой. ‒ Нашу подругу. Которая очень любит жить, узнавать новое и полна энергии, ‒ сказала Джинни. ‒  А не почти переселилась жить в Потусторону, ‒ Рон, вздохнув, протянул Гермионе объявление и та растеряно взяла его. ‒ Слушай, мы все понимаем. Тебе очень сложно, ты постоянно привязана к хорь… к Драко, ‒ сделал над собой усилие Рон. ‒ И мы не можем толком ни время провести, ничего, чтобы он тенью не шатался за нами. Но нам кажется, что от нас ускользаешь. Что здесь, с нами, в реальном мире тебе стало намного скучнее, чем там, в Потустороне. ‒ Скажи, что нам сделать? ‒ Гарри посмотрел прямо на Гермиону. Та почувствовала, что у нее к глазам подступают слезы. Ей и не хотелось говорить о Потустороне, словно это была их с Малфоем личная территория. И было стыдно перед друзьями, и очень важно и трогательно, что они так искренне за нее волнуются. ‒ Прости, я дурак, я что-то не то сказал? ‒ Рон хотел взять Гермиону за руку, но Джинни опередила его, обняв подругу. ‒ Ты, разумеется, дурак, но Гермиона расстроена не из-за этого, верно? ‒ пристально посмотрела на нее Джинни. Гермиона кивнула и усилием воли взяла себя в руки. ‒ Это вы простите. Я действительно очень увлеклась Потустороной. Отчасти потому, что мне стыдно, что я жива, а все они… нет. Я хочу успеть что-то сделать. Что-то хорошее. Отчасти потому, что там Снейп, и Дамблдор. И много секретов, которые Потусторона раньше не открывала. Я там словно вернулась назад, когда многое было проще и я верила, что Дамблдор способен защитить нас от всего. А сейчас ощущение, что и Снейп. После всего, что мы о нем узнали. ‒ Ты могла просто сразу сказать, ‒ Рон взъерошил волосы на затылке. ‒ Про стыд. Мне стыдно каждый раз, когда я вижусь с Фредом. Потому, что я жив. А он нет. Иногда мне кажется, что проще перестать видеться. А потом я понимаю, что так еще хуже, потому что отчаянно скучаю. И Джинни тоже. ‒ А из-за меня погибли слишком многие, чтобы я вообще когда-либо смог это искупить, ‒ тихо сказал Гарри. Гермиона вспыхнула. ‒ Не говори глупостей! Каждый из нас сделал бы все то же самое снова, потому что только ты мог остановить Волан-де-Морта! И ты сам был готов ради нас умереть! Гарри покачал головой. ‒ Это не отменяет того, что я есть, а их нет. И нам всем с этим жить. И за себя, и за них. Но мы можем делиться этим друг с другом, Гермиона. Нет необходимости проживать это одной, прячась в Потустороне. Так что… спрошу еще раз: что нам сделать? ‒ Привезите мне пирожков Молли, ‒ попросила Гермиона, улыбнувшись. ‒ О, мама будет счастлива выполнить твою просьбу, ты единственная, кто любит ее пирожки с тыквой, ‒ хмыкнул Рон. Гермиона смотрела на друзей, которые начали живо обсуждать, что попросить Молли сделать на ужин, и на сердце у нее было тепло и беспокойно одновременно. Тепло ‒ потому что их любовь и забота светили для нее маяком. Беспокойно ‒ потому, что то, что даже сейчас она все равно хотела бы оказаться в Потустороне. Там, где кроме них с Драко нет никого живых. И никому нет дела до того, почему она так задерживает на нем взгляд, когда он не видит… ‒ Дурацкая была идея с самого начала, ‒ Гермиона растерянно топталась перед витриной «Волшебного стежка». Самая большая лавка готовой одежды в Косом переулке продавала от мантий до вечерних нарядов и была битком набита посетителями. На единственную лавку готовой одежды в Хогсмите Гермиона, при здравом размышлении, решила даже не тратить время. И, выпросив у Макгонагалл разрешение переместиться через каминную сеть Хогсмита в Косой переулок, они с Малфоем сразу отправились туда. ‒ Сговорились они все, что ли, ‒ проворчал Драко, стоявший в паре шагов позади девушки. Он как можно глубже натянул капюшон мантии на голову и обмотался шарфом до носа и все равно чувствовал себя неуютно. Не потому, что его могли увидеть рядом с Гермионой. А потому, что вообще приходилось маскироваться, чтобы не вызывать поток ненужного любопытства. По крайней мере, Гермиону это все еще волновало. ‒ Идем в «Элегантную колдунью», ‒ решительно сказала Гермиона. Они свернули в боковой переулок, прошли мимо кондитерской из которой одуряюще вкусно пахло горячим шоколадом и миновали книжный магазин, возле которого Гермиона невольно замедлила шаг. Драко с какой-то непонятной ему самому тоской подумал, как было бы просто, если бы сейчас он мог угостить Грейнджер чашкой горячего шоколада, потом смотрел бы, как она упоенно копается в книгах, а когда они, наконец, дошли бы до выбора платьев уже наступило бы время обеда. И можно было бы зайти в «Клевер и вереск», небольшой ресторан с изумительной вкусной, простой шотландской кухней. Люциус относился к этому ресторану с легкой брезгливостью ‒ отец ценил кухню изысканную и сложную. А вот Нарцисса, неожиданно для самого Драко, любила сытный суп с говядиной и овощами и фруктовый пирог со смородиной и миндалем. Это был их с Нарциссой маленький секрет, который Малфой не рассказывал никому и никогда. В те дни, когда Люциус отлучался по делам семьи, они трансгрессировали с Нарциссой в «Клевер и вереск», а потом покупали домой сладкое рассыпчатое печенье. Драко знал, что если бы Нарцисса попросила, отец безропотно бы высидел ради нее обед где угодно, но Нарцисса выбрала проводить время с Драко. Не то, чтобы они о чем-то много говорили, но даже их молчание в те времена было спокойным и уютным. С того момента, как Волан-де-Морт вернулся, они с Нарциссой не были в «Клевере и вереске» ни разу. Может, когда заклинание, связывающее их с Грейнджер исчезнет, пора Драко пригласить мать возобновить их маленькую традицию? Пока Малфой погружался в воспоминания, они дошли до «Элегантной колдуньи». Но здесь их ждал неприятный сюрприз. Перед дверью в воздухе горела надпись: «Заказы на пошив одежды набраны до конца января». ‒ Я думаю, для Драко Малфоя сделают исключение, ‒ Драко собрался было открыть дверь, но Гермиона перехватила его руку. ‒ Стой, подожди! Они так и замерли, сжимая пальцы друг друга и глядя друг другу в глаза, пока Гермиона не выпустила руку Драко. ‒ Нет необходимости, чтобы ради меня брали заказ сверху, ‒ пробормотала она. ‒ Мы можем пойти в «Шелк и бархат». Это лавка готового платья. ‒ Какое пошлое название, ‒ поморщился Драко. ‒ Ладно, идем. Гермионе было неловко, что из-за нее Драко вынужден ходить от лавки к лавке, но, с другой стороны, дело же было не в ее капризах, а в стечении обстоятельств. Она пообещала себе, что в «Шелке и бархате» купит первое же подходящее платье, загнав подальше мысль о том, что ей хотелось бы купить такое, чтобы… чтобы Малфой смотрел на нее так же, как тогда на Святочном балу. Пусть он быстро отвел глаза, но она помнила этот первый взгляд. Недоверчивое удивление. Легкое ошеломление. А еще ей нравилось идти и представлять, что они могли бы зайти выпить чашку горячего шоколада. Или в книжный магазин сэра Скролла: может, Драко проникся бы тем, какие старинные издания у него есть. А, скорее, хмыкнул бы и сказал, что в библиотеке Малфоев есть и постарше. Но все равно… Идти по переулочками рядом с Драко, кутаться в мантию, защищаясь от легкого морозца, безопасно мечтать, косясь на Малфоя ‒ где ты, рациональная, умная, прагматичная Гермиона Грейнджер? «Шелк и Бархат» был достаточно большой лавкой, но покупателей здесь было заметно меньше, чем в «Волшебном стежке». Драко, открыв дверь, пропустил Гермиону вперед. И та, быстро юркнув за первый ряд платьев, пробежалась пальцами по нарядам. Все они были на вкус Гермионы «через чур»: то яркие, то излишне открытые, то, наоборот, больше подходящими пожилой колдунье консервативных взглядов, чем девушке. Гермиона, вспомнив про данное себе обещание,  сняла с вешалки наиболее подходящее: с небольшим вырезом, из слегка переливающейся ткани и приложила к себе. ‒ Нет, ‒ сказал Драко, не выдержав. ‒ Что «нет»? ‒ не поняла Гермиона. Драко взял платье у нее из рук и повесил на место. ‒ Все «нет». Ты не пойдешь на Святочный бал ни в одной их этих убогих тряпок, ‒ отрезал Драко. Гермиона скрестила руки на груди. ‒ Драко Малфой, я хочу напомнить, что я сама могу и буду выбирать, в чем мне ходить, ‒ возмущенно начала она было. Драко отзеркалил ее жест. ‒ Гермиона Грейнджер, я хочу тебе напомнить, что на нас повесили задачу стать чем-то, вроде символа новой, тролль ее дери, эры мира магии. И Макгонагалл ожидает, что мы сделаем все безупречно. И выглядеть будем так же. «Тем более, что я прекрасно понимаю, что оно само тебе не нравится», ‒ мысленно добавил Малфой. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами. Наконец, педантичность и привычка делать работу хорошо взяли в Гермионе вверх. ‒ Хорошо. Твои предложения? ‒ ледяным тоном «не думай, что я тебе уступила, я просто мыслю рационально» спросила она. ‒ То, что я предлагал с самого начала. Пойти к нашему портному. Какое-то время Гермиона молчала, прикидывая в уме, сколько может стоит платье у человека, который обшивает семью Малфоев. Галлеонов она с собой взяла с запасом, собственно, почти все, что у нее были. Просить у родителей обменять еще маггловских денег на галлеоны сверх обычной, полугодовой суммы ей было совестно. В конце концов решив, что нужно посмотреть все варианты, прежде чем сделать какой-то выбор, Гермиона кивнула. На лавке мистера Швец не было никаких вывесок или надписей. Лишь вырезанная буква «Ш» в левом углу двери, украшенная затейливым орнаментом. Малфой толкнул дверь и они зашли в достаточно большое, ярко освещенное помещение, разделенное на две части. В дальней стояли манекены с платьями, возле которых в воздухе висели образцы тканей и отделок. В ближней, меньшей, стояли несколько кресел и столиков. За одним из них сидела пара изящно одетых волшебниц, окинувших вошедших Гермиону и Драко пристальными взглядами. И если Гермиону они узнали сразу, судя по слегка округлившимся от удивления и любопытства глазам, то опознать закутавшегося в шарф Драко они не могли. ‒ Добрый день,  добрый день, ‒ из второго зала вышел невысокий, элегантно одетый волшебник. ‒ Мисс Грейнджер. Бесконечно счастлив видеть вас в моей скромной обители. Чем могу помочь? Надо было отдать должное мистеру Швец: сориентировался он моментально. Опытный глаз, конечно, узнал Драко сразу, но портной сосредоточил все внимание на Гермионе, ни мускулом себя не выдав. Впрочем, скрываться Малфой не собирался. Сняв капюшон и размотав шарф ‒ со стороны кресел послышался едва слышный сбивчивый шепот ‒ Драко слегка склонил голову, приветствуя мастера. ‒ Добрый день, мистер Швец. Мы с мисс Грейнджер, так уж вышло, будем открывать Святочный бал в Хогвартсе. Первый после войны. Как вы понимаете, и мне, и мисс Грейнджер хотелось бы, чтобы все прошло безупречно. Мистер Швец понимал. ‒ Прошу вас, проходите. Насколько я помню, мистер Малфой, буквально в конце лета для вас я пошил три вечерних костюма. Один в цветах вашего рода, один ‒ темно-зеленый бархат и один  ‒ неустаревающая классика, черный. Какой вы собираетесь выбрать? ‒ Темно-зеленый, Слизерин, ‒ не раздумывая ответил Драко. ‒ Я так понимаю, мисс Грейнджер, я могу предложить вам цвета Гриффиндора? ‒ моментально понял идею мистер Швец. ‒ Если вы не готовы возвращаться на примерки, у меня есть несколько готовых вариантов. Я создавал их, повинуясь силе своего воображения. ‒ Думаю, это было бы идеально, ‒ согласилась Гермиона, стараясь сохранять невозмутимый вид. Ей спину буквально жгли взгляды посетительниц. ‒ Вы хотели бы выбрать из них сами или я могу предложить вам на свой вкус? ‒ спросил мистер Швец, когда они прошли во второй зал. ‒ На ваш вкус. Дра…мистер Малфой сказал, что вы лучший, ‒ ответила Гермиона. Мистер Швец не стал скромничать и отрицать очевидное, но было видно, что похвала ему приятна. ‒  В таком случае, буквально секундочку… ‒ портной нырнул в стену, которой заканчивался второй зал и почти сразу же за руку выкатил оттуда манекен, на которой было надето платье. Гермиона оценила его с первого взгляда. Насыщенного винного оттенка, с закрытым лифом, коротким рукавом и длинным, спадающим складками подолом, казалось бы сдержанным и скромным. Если бы не тончайшая узорная вышивка камнями двух оттенков красного. Она превращала сдержанность платья в секрет: подойди ближе, попробуй прикоснуться к этому огню. ‒ Турмалин и гранат, ‒ нежно провел ладонью по вышивке мастер. ‒ Для той, у кого внутри горит неукротимое пламя, которое она умеет скрывать до поры до времени. Не знаю никого, кому это платье подошло бы больше, мисс Грейнджер, ‒ вполне искренне сказал он. ‒ Тонкс. Молли, ‒ тихо ответила Гермиона. Швец не стал спорить, просто склонив голову. ‒ Примеришь? ‒ спросил Драко. Гермиона хотела отказаться: и так было ясно, что стоимость такого платья будет превышать ее возможности в несколько раз. Зря она вообще согласилась: после такого возвращаться к дешевому блеску «Шелка и бархата» было просто мучительно. Но ей остро захотелось хотя бы на мгновение перестать быть Гермионой, которая выбирает самый правильный, самый прагматичный путь. Которая убеждала себя, что непослушные волосы, большие зубы и чернильные пятна на пальцах это не главное. Главное, что ты за человек. В конце концов, когда-то она слегка уменьшила свои зубы. Почему бы сейчас не позволить себе немножко побыть другой? Не больше сумасбродство, чем варить зелье в туалете. ‒ Примерю, ‒ решилась Гермиона. Мистер Швец проводил ее в спрятавшуюся в дальнем углу примерочную, оказавшуюся неожиданно просторной, с большими зеркалами, удобным пуфиком и вешалкой для вещей. Гермиона вдруг застеснялась своего простого белья, словно оно могло чем-то оскорбить прекрасный наряд. ‒ Не будь дурой, ‒ приказала она себе. И, не смотря в зеркало, поспешно разделась и скользнула в платье. То тут же подстроилось под ее фигуру: индивидуальные чары мастера, которые портной, если вещь купят, потом закрепит на более длительный срок, если платье нужно срочно. Или перешьет по фигуре, если время еще есть. Причесав волосы пальцами, девушка решилась взглянуть в зеркало. Мистер Швец был прав: платье ей шло. Оно не превратило Гермиону в кого-то другого как бывало в сказках, которые она читала в детстве. Но оно словно посветило то, что Гермиона сама в себе не замечала. Или что воспринимала как обычное в себе. Длинную шею. Аккуратный овал лица. Большие глаза, легкий румянец. Линию плеч, талию. Хрупкость, которую она всегда в себе подавляла, потому что постоянно нужно было быть сильной, первой, лучшей. Думать, принимать решения, не сдаваться. Не обращать внимание на препятствия, не сожалеть, не давать себе поблажек. Платье загадочно подмигнуло ей блеском камней. ‒ Вы позволите взглянуть на вас, мисс Грейнджер? ‒ донесся до нее голос мистера Швеца. «Позволишь», ‒ сказало платье. ‒ «Ты позволишь, чтобы Драко Малфой увидел тебя такой. Потешишь свое эго и свое желание хотя бы на несколько мгновений побыть ослепительной». Гермиона медленно вышла из примерочной, тихо радуясь, что без туфель подол платья закрывает ее носки в веселую полоску. Мистер Швец окинул Гермиону взглядом и внезапно поклонился. ‒ Мисс Грейнджер. Вы делаете комплимент мне как мастеру и творцу, ‒ сказал он. Но Гермиона смотрела только на Драко. Она видела, как он впился в нее взглядом. Как приоткрыл губы, но так не нашелся, что сказать. Как расширились его зрачки. Это било жаром почти так же как когда он поцеловал ее, заставляя чувствовать себя одновременно и смущенной, и сильной, и желать… чего-то особенного. Чего-то, что все равно не сбудется. ‒ Мисс Грейнжер, я буду счастлив подарить вам это платье, ‒ Мистер Швец говорил вполне искренне, но Гермиона тут же покачала головой, собираясь отказаться. ‒ Мистер Швец, одну минутку, пожалуйста, ‒ попросил Драко, беря Гермиону под локоть горячими пальцами и отводя в сторону. ‒ Я не приму в подарок такое дорогое платье только потому, что я пришла сюда с Малфоем, ‒ прошептала Гермиона, нахмурившись. Драко удивленно посмотрел на нее. ‒ Грейнджер, при чем тут я? ‒ Ну а с чего бы еще мистер Швец предложил бы такое? Драко едва провел подушечкой большого пальца по руке Гермионы и та застыла, не зная, то ли отдернуть руку, то ли сделать вид, что ничего не заметила. ‒ Ты героиня войны, близкий друг Гарри Поттера, будешь открывать Святочный бал в Хогвартсе. Замке, который стал сценой для последней битвы. Мистер Швец прекрасно понимает, что туда наверняка придет кто-то из Министерства. Возможно, пустят даже несколько журналистов, сделать снимки. Прекрасный повод напомнить о себе в новом мире, где часть старых клиентов либо сидит в Азкабане, либо мертва, либо поспешила уехать после оправдательного приговора. ‒ Спасибо, что напомнил про Министерство и журналистов, теперь мне еще меньше хочется танцевать, ‒ проворчала Гермиона. Драко, наконец, выпустил ее локоть и сделал шаг назад. ‒ Брось, Грейнджер. Неужели со мной рядом настолько плохо? ‒ насмешливо спросил он. Впрочем, глаза его совсем не улыбались. ‒ Совсем наоборот, я…‒ не подумав, тут же ответила Гермиона и осеклась, не договорив. ‒ Мистер Швец, я с огромной благодарностью приму ваше предложение, ‒ сбежала она от неловкого разговора и портной просиял. ‒ Сова принесет ваше платье через два дня, мисс Грейнджер, когда я закончу подгонку под вас, ‒ на прощание сказал мистер Швец, провожая Драко и Гермиону под пристальным взглядом все тех же двух посетительниц, сейчас выбирающих ткань в огромном каталоге. Каталог держала домовая эльф, на которой было надето нарядное, удобное платье. В дверях Драко и Гермиона столкнулись с заходившей внутрь парой: высокий, худощавый дорого одетый мужчина и его спутница, укутанная в мантию с золотой вышивкой. Удивленно-неприязненный взгляд, которым оба смерили Гермиону тут же подсказал ей, что это наверняка знакомые Люциуса Малфоя. Гермиона не ошиблась. Остановившись, Драко слегка поклонился даме, проигнорировав кивок мужчины. ‒ Мистер Малфой, ‒ вынужден был первым поздороваться мужчина. Гермиона поразилась мгновенной перемене в выражении лица Драко: легкое недовольство, почти скрываемое презрение и точно выверенная доля высокомерного снисхождения. Казалось, даже платина волос Драко стала отливать в свете множества свечей холоднее. ‒ Мистер Прудс, ‒ отозвался Драко. ‒ Миссис Прудс. ‒ Весьма неожиданная встреча, ‒ не было никаких сомнений, что имел ввиду мистер Прудс. Глаза его так и сверлили Гермиону. Та ответила ему таким же прямым взглядом. ‒ Мисс Грейнджер и я открываем Святочный бал Хогвартса, ‒ слегка лениво ответил Драко, будто это был факт, известный всем. ‒ Разумеется, мы ожидаем, что, учитывая все события, на балу будут не только гости других школ, но и представители Министерства, пресса, и, конечно, избранные приглашенные. Мистер Швец оказал любезность, взяв заказ для мисс Грейнджер вне листа ожидания. ‒ Министерство? ‒ мистер Прудс проигрывал Драко Малфою вчистую, даже не сумев скрыть удивления и промелькнувшей в голосе зависти. Драко приподнял бровь. ‒ Прошу простить нас, мы немного торопимся. Желаю вам прекрасного вечера. ‒ Что это сейчас было? ‒ Гермиона следом за Драко накинула капюшон на голову. На улице похолодало и поднялась небольшая метель. ‒ Грэйсон Прудс и его супруга, ‒ ответил Драко, словно это о чем-то говорило Гермионе. ‒  Я не об этом. Драко натянул капюшон поглубже и снова намотал шарф. ‒ Грейсон Прудс ‒ весьма посредственный маг из обычной семьи волшебников. Однако весьма состоятельной. Миссис Прудс урожденная Сур. Из родовитой, но обедневшей ветви. Мистер Прудс в результате брака получил доступ в определенный круг знакомств, а миссис Прудс ‒ безбедную жизнь, ‒ пояснил он. ‒ Он не был в числе… Пожирателей Смерти, ‒ тут Драко слегка запнулся. ‒ И никогда не встречался с Волан-де-Мортом. Но сделал все, чтобы попытаться пробиться выше. Включая неуклюжие попытки подружиться с моим отцом. А когда не вышло ‒ интриговать против него. Разумеется, у него ничего не вышло. Когда отец в числе других попал в Азкабан, Грэйсон решил, что это его шанс. Но невозможно за короткое время выстроить ту систему связей, «на которую Малфои потратили столетия», ‒ Драко весьма похоже изобразил интонации Люциуса. ‒ А потом отца оправдали. Мистер Прудс надеялся попробовать уличить меня, что теперь я, вопреки всем прошлым заявлениям… ‒ Общаешься со мной, ‒ помогла Драко Гермиона. Тот кивнул. На его ресницы упали снежинки и он смахнул их. ‒ Но Святочный бал, на котором будет пресса и Министерство, узкий круг приглашенных, где будут Малфои, но не будет его ‒ это совсем другое дело. Это значит, что он опять чего-то не понял, не успел заметить, как меняется ветер. ‒ Я помню, что Макгонагалл упоминала, что Кингсли может действительно приехать. Но с чего ты взял про узкий круг гостей? Помимо других школ? ‒ удивилась Гермиона. Драко ухмыльнулся. ‒ А я и не знаю. И он тоже.  Но я абсолютно уверен, что этот Святочный бал Кингсли и Макгонагалл постараются сделать как можно более символичным. С прессой, колдографиями и какой-нибудь красивой речью в стенах восстановленного Хогвартса. И мы с тобой, Грейнджер, главные куклы в этом театре. Придется сыграть отлично, чтобы что-то правда изменилось в лучшую сторону. Хотя бы на первое время только внешне. Люциуса Малфоя там не будет. Но будет Драко Малфой, его сын. А, значит, у Малфоев все идет как надо. Гермиона посмотрела на сжавшиеся губы Драко и, подавшись порыву, погладила его по плечу. Драко настороженно посмотрел на нее. ‒ Что? Думаешь, я не прав? ‒ Я думаю, что совсем не понимаю и не разбираюсь во всех интригах в твоем кругу, ‒ честно ответила Гермиона. ‒ Но то, что ты не даешь свою семью в обиду ‒ мне понятно. И близко. ‒ А знаешь, я был бы не против, чтобы все переменилось так, чтобы я мог по-настоящему подумать о том, чего хотел бы, ‒ неожиданно признался Драко. Гермиона сунула руки в карманы, пряча от ветра, а костяшки пальцев Малфоя совсем побелели от холода, который он, казалось, не замечал. Гермионе до своих стиснутых пальцев захотелось взять его руку в свою и согреть. Нельзя. Нельзя. Нельзя.  Даже если в какие-то моменты кажется, что можно, что Драко сам этого хочет. Ты знаешь, что ваши дороги все равно разойдутся. ‒ И чего бы хотел Драко Малфой? Кажется, мы уже говорили об этом? ‒ С того момента я несколько раз задавал себе этот вопрос снова, ‒ они подошли к таверне, в которой был камин через который можно было трансгрессировать в Хогсмит. Драко взялся за ручку двери и, обернувшись, посмотрел через плечо на Гермиону. ‒ Я хочу дом. Не Малфой-Мэнор, он принадлежит родителям. Что-то поменьше. Но чтобы в нем было много воздуха, света и солнца ‒ передать не могу, как я устал от подземелий Слизерина. Хочу тишины в которой не будет тревоги. Хочу делать что-то, в чем будет смысл. Простой смысл, без необходимости просчитывать каждый шаг. Почему ты так смотришь на меня, Грейнджер? Гермиона растеряно улыбнулась. ‒ Это я хочу дом, где много солнца и воздуха. И деревянные полы, по которым тепло ходить босиком. Хочу трансгрессировать туда после работы, гладить Живоглота и пить какао, сидя в большом кресле. Что-то сейчас происходило между ними, стоящими под снегопадом у входа в теплую, полную голосов таверну. Одна на двоих картинка, в которой каждый немного не договорил: кого он видит рядом с собой. Драко нарушил молчание первым. ‒ Не люблю какао, ‒ сказал он, резко открывая дверь и заходя внутрь. Они оба знали, что он врет.