One-Shot

Рынок ютился под заброшенной эстакадой, освещённый истрёпанными гирляндами и гудением люминесцентных ламп, давно переживших своё назначение. Всё здесь пахло ржавчиной, камфорой и неспешным тлением. Голоса были приглушёнными, руки держались на виду.   Сугуру Гето шёл без цели, скользя между прилавками с непринуждённостью человека, которого нигде не ждали. Тёмные глаза лениво подмечали каждую деталь: качество проклятых инструментов, отчаяние или алчность в осанке торговцев, тонкую грань между сделкой и насилием.   На рынке, выстроенном вокруг движения и обмана, ты стояла неподвижно, проверяя вес короткого клинка. Рукава были аккуратно закатаны, запястья обнажены. Твоя сосредоточенность была абсолютной: ты ни перед кем не притворялась. Ты изучала изгиб стали, едва уловимое искажение проклятой энергии на кромке лезвия, испытывая баланс оружия.   Гето остановился у соседнего прилавка и сел, позволив хаотичному ропоту торга и шелесту ткани собственной мантии окутать его.   Он наблюдал, как ты оцениваешь проклятый инструмент, словно решаешь, готова ли жить с ним до конца своих дней.   Именно в этот момент Гето понял: в тебе не было раздражающей спонтанности. Ты давно определилась с тем, чего хочешь, и точно знала, на что согласна, а чего не потерпишь.   Заклинательница вне закона мира дзюдзюцу. Независимая. Опытная.   Через некоторое время Гето поднялся и пересёк узкий проход к прилавку, у которого ты стояла.   — Кончик острия слишком тяжёлый, — сказал он ровным, почти мягким голосом. — Тянет при извлечении. Мастер компенсировал природную слабость металла, утяжелив рукоять. Годится для обороны, если противник предсказуем. Для всего прочего не рекомендую.   Ты оценила молодого мужчину так же, как оценивала клинок: на предмет баланса и скрытых свойств.   — Ты разбираешься в проклятых инструментах, хотя в них не нуждаешься, — твой взгляд вернулся к лезвию в руке.   Он по-прежнему смотрел на оружие, но это не мешало ему продолжать изучать тебя: как ты едва уловимо перенесла вес с одного бедра на другое, легко и непринуждённо, как твоё дыхание оставалось спокойным, несмотря на его вмешательство.   — Это видно по тому, как кромка ловит свет. Здесь трещина. Продержится месяцев шесть, может, восемь. А потом подведёт в самый неподходящий момент, когда ты будешь нуждаться в нём сильнее всего.   Он объяснял то, что ты и так знала. Его тон словно провоцировал тебя.   Ты положила клинок, полностью проигнорировав его попытку объяснить, почему эта вещь недостойна твоего внимания. Затем развернулась и ушла вглубь рынка.   Он двинулся следом.   Ты не почувствовала в этом угрозы. Он подстроился под твой шаг, выдерживая дистанцию, которая никогда не была достаточно малой, чтобы вторгнуться в твоё личное пространство, но оставалась ощутимой, чтобы ты не могла притвориться, будто его нет.   — Ты работаешь одна? — спросил он так, словно твоя попытка удалиться от него была приглашением продолжить разговор.   Ответа не последовало. Твой шаг не изменился. Но он распознал едва заметное напряжение в углу твоей челюсти. Раздражение читалось не столько в спазме мышц, сколько в усилии, которого тебе стоило его сдерживать.   — Нет, не так. Скорее, скрываешься в одиночестве, — догадался он. — Крайне редкое явление. Такие, как ты, обычно выбирают стать частью группы. Я угадал?   Ты продолжала двигаться по рынку, успешно игнорируя его предвзятость.   — Не пойми меня неправильно, но у меня есть к тебе предложение, — продолжил он. — Что ты ответишь на…   Ты резко остановилась. Он замолчал.   Вы замерли посреди потока людей, который теперь равнодушно обтекал вас. Когда ты обернулась к нему, его ухмылка стала чуть шире. За эти последние несколько шагов ты поняла, с кем имеешь дело. Назойливый хвост был не кто иной, как бывший выпускник Токийской школы, чьё имя последние несколько месяцев не сходило с уст каждого в мире дзюдзюцу.   — Какая жалость, — ты окинула его холодным взглядом. — У меня нет на это времени. — Твой голос оставался равнодушным, без капли пристрастия. — Ты ведь тот самый безумец, который убил целую деревню? Сугуру Гето, кажется? Слухи разлетаются быстро.   Он промолчал. И ты продолжила:   — Дай угадаю. Ты думаешь, что если сумел сорваться с поводка своих хозяев, это что-то доказывает? Нет. Ты просто открыл другую перспективу всё того же мира, внутри которого мы все живём. — Твои глаза встретили его взгляд, и под его сдержанностью проступило любопытство. Не совсем та реакция, на которую ты рассчитывала. — Ты пришёл вербовать меня во имя новой цели, которую обрёл в жизни? Извини. Не выйдет. Я встречала множество тебе подобных.   — И? — спросил он тихо.   — Меня мало волнует справедливость. Мы с ней не знакомы. Решил объявить себя мишенью? Это твой выбор. Я являюсь ею с рождения. И не желаю уменьшать свои шансы на выживание ради амбиций избалованных заклинателей.   Лампы над прилавками гудели. Где-то позади вас сделка завершилась без единого слова.   Гето изучал твоё лицо. Ты только что выдала себя словами и самой манерой речи, которую выбрала. Ты прекрасно понимала надлом его реальности, потому что давным-давно пережила собственный.   — Как тебя зовут? — спросил он.   Ты развернулась, чтобы уйти.   — Не утруждайся. Я не буду тебе полезна.   — Я не спрашивал, будешь ли ты полезна, — сказал он без нажима. — Я спросил твоё имя.   Ты помедлила мгновение.   — Мáнами, — произнесла ты наконец, не оборачиваясь. — И это всё, на что ты можешь рассчитывать.   Ты смешалась с толпой, и на этот раз Гето не последовал за тобой.   Он остался на месте, заложив кисти рук в широкие рукава, и смотрел в пространство, где ты растворилась, с неподдельным интересом.   Когда твоя фигура окончательно исчезла, ты бросила, не оборачиваясь:   — Бывай, заклинатель.   Гето насмешливо вздохнул, и лёгкая улыбка скользнула по его лицу.   ⸻   НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ   Неон растекался по мокрому асфальту нестойкими красками, размазанный подошвами прохожих. Улица была узкой, полуживой: музыка сочилась сквозь стены, смех срывался по краям, низкий гул холодильных установок смешивался с жужжанием вывесок, которые следовало заменить много лет назад.   Ты возвращалась домой, когда почувствовала неладное.   Проклятие первого класса обрело форму окружающей ночной жизни: выдохшийся алкоголь, дешёвая близость, деньги, потраченные ради забвения. Оно образовалось над улицей, гуманоидное лишь в своих очертаниях. Его кожа была подвижным коллажем из клубных листовок, сигаретных ожогов и полузабытых лиц, растёкшихся в раскрытые рты.   На такое окончание долгого дня ты не рассчитывала.   Оно атаковало стремительно.   Ты уклонилась от размашистого удара и рассекла воздух: сталь скользнула сквозь проклятую плоть. Твой нож был коротким, неприметным, а проклятая энергия была заложена в металл так плотно, что он казался тусклым в свете неона. Каждый удар ложился точно туда, куда был задуман: суставы, сухожилия, точки опоры. Ни одного лишнего движения.   Проклятие взвизгнуло. Мокрый звук, от которого задребезжало стекло барного окна. Никто не вышел. Музыка внутри не остановилась.   Ты шагнула ближе, ушла под удар наотмашь и всадила лезвие в то, что можно было принять за грудину. Тварь шатнулась, её форма задрожала.   Слишком легко, — подумала ты.   Его голова вывернулась в сторону устья переулка, где сбились обычные люди: телефоны наполовину подняты, взгляды наполовину расфокусированы. Несколько человек заметили. Страх наполнил воздух вокруг них, как влажность.   Проклятие улыбнулось всем телом.   Улица сложилась внутрь под давлением, будто мир стиснул зубы.   Стены сомкнулись. Узкая улица стала ещё уже, перспектива обернулась клаустрофобией. Конец квартала одновременно уходил прочь и стоял в нескольких шагах.   Неполный домен, — поняла ты. Чёрт.   Люди, способные уловить хотя бы минимальное количество проклятой энергии домена, в котором оказались, почувствовали это. Паника выжгла воздух. Одни кричали. Другие просто роняли стаканы и метались по кругу, который никуда не вёл, отскакивая от невидимых границ.   Ты выдохнула. Медленно.   — Ясно, — пробормотала ты себе под нос.   Проклятие выпрямилось, стабилизируясь в искажённом пространстве. Здесь, внутри его полурождённой территории, среда изгибалась в его пользу. Недостаточно, чтобы гарантировать контроль, но достаточно, чтобы изменить шансы.   Ты быстро оценила ситуацию.   У тебя на руках не было козырей. Никаких обратных техник. Никаких барьеров, достаточно мощных, чтобы противостоять ограждению. Твои инструменты были созданы для открытых пространств: прямое столкновение, быстрое разрешение, управляемый сопутствующий ущерб. Здесь у проклятия было преимущество формы, контроля и страха, который ему даже не приходилось создавать самостоятельно.   Я недооценила тебя, — подумала ты.   Твоё положение не было фатальным в теории. На практике оно было крайне неудобным.   Проклятие бросилось вперёд. Ты встретила его, потому что бежать было некуда. Твой клинок по-прежнему резал. Его вопли по-прежнему кромсали воздух.   Но каждая рана затягивалась быстрее. Каждый уход от удара стоил дороже. Стены полудомена преломляли свет ровно настолько, чтобы подрывать глубину твоего восприятия, искажать угол каждой цели. Простые люди, оказавшиеся в том же пространстве, врезались в невидимые границы этой ловушки и сползали по ним, не понимая, что происходит.   Ты пыталась адаптироваться, меняла тактику атаки, но осознала с той же хладнокровной ясностью, которую привносила в каждое своё решение, что осмысленные варианты были на исходе.   Непризнанные заклинатели вроде тебя редко умирали благородной смертью. Это никогда тебя не беспокоило.   Ты отступила едва за пределы досягаемости проклятия и позволила руке, в которой держала нож, опуститься. Плечи расслабились. Напряжение покинуло мышцы: ты отказывалась бороться впустую.   Проклятие вспухло перед тобой, ликуя. Прохожие рыдали на периферии.   Ты перекатила шею. Позвонки хрустнули один за другим.   — Что ж, — сказала ты тихо, себе, — продержалась дольше, чем ожидала.   Никакой горечи. Ты выбрала эту жизнь, и она тебя не обманула. Ты видела интересные вещи. Делала, что хотела. Не оставила ничего важного незавершённым, потому что никогда не притворялась, будто что-то действительно важно.   Веки опустились. Ты ощутила давление неполного домена на коже. Под всем этим пульсировало удовлетворение проклятия. Оно жаждало страха. Оно жаждало предсмертных конвульсий, но не заслужило ни того, ни другого.   — Всё равно лучше, чем умереть от старости, — ты позволила своей груди подняться и опуститься ещё раз, а затем закрыла глаза.   Проклятие затихло в предвкушении своей победы.   Но его триумф бесцеремонно нарушили.   Голос проскользнул в пространство между тобой и ударом, спокойный до неприличия.   — Добрый вечер. Не ожидал увидеть тебя так скоро.   Полудомен содрогнулся.   — Я надеюсь, я не помешал?   Ты открыла глаза и увидела Гето, входящего в ограждение закрытого пространства так, словно он просто переступал через лужу. Его силуэт прошёл сквозь искажённый воздух без намёка на сопротивление. Барьер на мгновение прилип к нему, затем отслоился: нити проклятой энергии лопались под его неторопливым шагом.   Он не посмотрел на людей, оказавшихся взаперти. Не посмотрел на влажные стены полуреальной архитектуры. Его взгляд прошёлся по тебе, потом по проклятию.   — Досадно, правда? — произнёс он мягко. — Этого бы никогда не случилось, если бы ты не сражалась в гордом одиночестве.   Ты повернула голову ровно настолько, чтобы рассмотреть его.   — Надо же, кто пожаловал, — рассмеялась ты, вытравив из голоса след облегчения. — Не мог дать мне спокойно умереть?   Он слегка наклонил голову.   — Ты хорошо дерёшься. Мне было любопытно, как ты поведёшь себя, оказавшись в западне.   Проклятие зарычало, его голос был умножен жаждой внимания, и швырнуло свою массу в его сторону. Полудомен напрягся, каждая поверхность прогибалась в пользу проклятия.   Гето поднял одну руку так расслабленно, словно отгонял сигаретный дым.   Глубокий внутренний разлом расколол воздух.   Улица вернулась слишком быстро.   Бетон захлопнулся на место. Небо вернулось к привычной загрязнённой черноте. Внезапный сдвиг сорвал людей с ног, швырнул их в стены, под осколки стёкол, в одно мгновение гравитация ударила с такой силой, что они разлетелись.   Обломки обрушились неуклюжими лавинами. Мерцающая вывеска оторвалась и раздавила двоих на краю бывшего барьера. Припаркованная машина перевернулась, когда искажённая геометрия скорректировала себя, вдавив что-то мягкое под шины, прежде чем замереть.   Ты не могла оторвать взгляда от трупов, чью участь должна была разделить, если бы Сугуру не появился вовремя.   Гето явно было плевать на этих людей. Он не предпринял ни единой попытки остановить или перенаправить последствия разрушенного полудомена. Он сделал очевидный для тебя выбор: пусть умирают. Это была не его проблема.   Проклятие зашаталось, сморщилось, его форма осела внутрь, как гнилой плод. Оно попыталось рассеяться, раствориться в проклятой энергии остального города.   Тогда Гето двинулся. Его техника развернулась.   Остатки существа забились на полпути к побегу, затянутые обратно к нему. Дух рвался по невидимым швам, его крики глохли, будто под водой.   Через несколько секунд все было кончено. Проклятие свернулось в шарообразную субстанцию, которая помещалась у Гето в ладони. Затем Сугуру поднес ее ко рту и проглотил.    Зрелище было неприятным.   Ты смотрела не моргая, и грудь сжималась с каждой проходящей секундой.   Ты могла лишь представить цену его способностей: по тому, как его энергия темнела, как тело окутывала лёгкая судорога, прежде чем отвращение становилось всего лишь воспоминанием.   — Я не уверена, что когда-либо видела более омерзительную технику, — произнесла ты наконец, внимательно оценивая его реакцию.   Дыхание Сугуру замедлилось, но тонкое остаточное напряжение прошло по его плечам, прежде чем он выпрямился. Он посмотрел на тебя так, словно проверял, что ты и впрямь всё ещё здесь.   — Знаю, — ответил он, вымучив мягкую улыбку. — Мне самому тошно. Каждый раз.   Музыка из ближайшего бара стихла. Кто-то внутри наконец заметил тела на улице и начал кричать. Вдали послышались сирены экстренных служб.   Ты пошатнулась назад и сползла по ближайшей стене на землю, подняв одно колено и вытянув другую ногу на мокром бетоне.   Гето шагнул к тебе, неторопливо. Он обошёл мужчину, чья грудь больше не поднималась, не удостоив его взглядом.   Когда он остановился перед тобой, то протянул руку. На его лице появилась тёплая улыбка. Ты недоверчиво моргнула. Возможно, он и вправду был безумцем.   — Ну же, — его тон был раздражающе лёгким. — Думаю, нам пора.   Ты посмотрела на его руку. Пауза растянулась.   В это короткое молчание вместилось многое.   Он позволил простым людям умереть без колебаний. Но с самого начала и до конца ты осознавала: тебе он вреда не причинит.   Ты была не просто свидетелем. Он разговаривал с тобой так, словно считал равной. Ни один заклинатель дзюдзюцу прежде не обращался с тобой подобным образом. Система не была милосердна к таким, как ты, рождённым вне могущественного клана и никогда не принятым в общество дзюдзюцу. Ты жила под постоянной угрозой быть убитой: если не проклятием, то заклинателем, который увидит в тебе одно из них.   Уголок твоих губ дрогнул едва заметно. Ухмылка человека, столкнувшегося с новой неприятной правдой и нашедшего её достаточно честной.   — Ладно, — сказала ты тихо. — Считай, я впечатлена.   Ты убрала нож и взяла его за руку.   Он поднял тебя на ноги, но не отпустил.   — Выпей со мной, — Гето улыбнулся шире, слегка сжав твою ладонь. — Мне нужно смыть послевкусие проклятия.   — Настолько противно? — ты скривилась и высвободила руку.   — Ко мне? — он склонил голову.   — Нет. Ко мне. — Ты удивилась самой себе. — Я живу неподалёку.   — Прошу, — он уступил тебе дорогу, и вы свернули за угол.   Твой дом был рядом: узкий, бетонный, неотличимый от любой другой арендной коробки на квартале. Ты отперла входную дверь и поднялась по лестнице, даже не оглянувшись проверить, следует ли он за тобой.   На третьем этаже ты остановилась у двери с облупившейся цифрой и новым замком. Ключ провернулся с чистым щелчком. Ты толкнула дверь и вошла первой.   Квартира была маленькой и аскетичной. Кухонный уголок тянулся вдоль одной стены, низкий столик стоял ближе к центру крошечной гостиной, подушки были разбросаны на полу вокруг него, в углу стоял небольшой диван. На полках только то, что необходимо.   — Обувь, — сказала ты, уже скидывая свою у порога.   Гето подчинился, аккуратно поставив свою рядом с твоей. Он окинул комнату неторопливым взглядом. Ни фотографий. Ни сентиментального хлама. Одно растение на подоконнике: листья глянцевые, горшок простой.   — Уютно, — сказал он. — Ничего здесь не выглядит так, будто собирается спросить, как прошёл твой день.   — В этом и суть. — Ты подошла к шкафчику над плитой и достала бутылку виски и два стакана. — Хочешь сказать что-нибудь драматичное по поводу трупов, которые ты оставил на улице?   — Нет. — Он наблюдал, как ты поставила бутылку и стаканы на столик. — Но я всё ещё хочу выпить.   Ты налила, подала один стакан ему, второй оставила себе и опустилась на напольную подушку. Он сел напротив, сложив ноги с той же сдержанной лёгкостью.   Ты подняла стакан.   — За плохие решения и безнаказанность их последствий.   Уголок его рта дрогнул, и он мягко звякнул своим стаканом о твой.   Первый глоток обжёг твоё горло, смывая привкус уличного воздуха и бетонной пыли.   Какое-то время вы просто молча пили.   Виски оседал в каждом по-своему.   В нём он смягчал самообладание, не размывая его. В тебе смягчал всё. Твои плечи опустились на полградуса, зажим в основании шеи ослаб, позволив тебе опереться предплечьем на колено вместо того, чтобы сохранять безупречно прямую осанку.   — Скажи мне, — ты катала стакан между пальцами, — в какой именно момент моя приближающаяся смерть стала достаточно интересной, чтобы ты вышел на свет?   Гето пригубил виски.   — Когда ты решила прекратить сопротивление, пожалуй. До этого вмешиваться было бы… невежливо.   Ты коротко хмыкнула.   — У тебя странное чувство этикета.   — Меня хорошо воспитали.   — Я не сомневаюсь.   Его взгляд скользнул по тебе. Ему нравился твой сарказм.   Ты откинулась, оперевшись на руку, и теперь открыто изучала его, без малейшего притворства нейтральности.   — Насчёт тех не-магов, — сказала ты. — Ты мог не дать им умереть.   — Мог, — согласился он.   — Большинство заклинателей на твоём месте попыталось бы это объяснить.   — Я не испытываю внутреннего конфликта при принятии подобных решений.   Ты задумалась. Но спустя несколько секунд лишь пожала плечами.   — Это освежает, — сказала ты. — Или же ты окончательно свихнулся.   — А это имеет значение?   Ты выпила, скривилась, налила ещё.   — И всё же ты неравнодушен, — заметила ты в какой-то момент, медленно вращая стакан. — Для человека, который утверждает, что покончил с миром дзюдзюцу, где существуют правила.   — Неравнодушен - щедро сказано, — сказал он. — Я помню оскорбление, которое мне нанёс этот мир. И не могу этого простить.   Ты издала короткий низкий смешок.   — Бедный.   — Не мог не заметить, — сказал он, не обращая внимания на издёвку, — ты не смутилась, когда я позволил им умереть.   — А должна была? — ты на мгновение подпёрла подбородок костяшками пальцев и прищурилась, демонстрируя своё безразличие. — Это не меня растили живым щитом для человечества.   — Некоторые сказали бы, что на мне лежит ответственность защищать тех, кто не управляет проклятой энергией.   — Те же самые люди считают, что нужно убивать таких, как я, — сказала ты. — Но сегодня ты выбрал спасти мою жизнь.   — Можешь не благодарить.   Ты расхохоталась и откинулась назад.   — Что смешного?   — Только не говори, что ты ждёшь от меня благодарности, Сугуру Гето.   Он удивлённо нахмурился. Ты поперхнулась и быстро привела себя в чувства.   — Не смотри на меня так, будто у тебя всё еще нет выбора, кого спасать. Я знаю, кого нет в твоём списке.   — Что насчёт твоего списка?   — Он пуст, — ответила ты без колебаний. — Если я решу кого-то спасти, то добавлю туда того, кто никогда не попросит меня жертвовать своей жизнью.   Он обдумал это, на мгновение опустив взгляд в пол.   Ты поставила пустой стакан и повела плечами, ощущая, как мышцы регистрируют запоздалую усталость, когда адреналин наконец начал уходить.   — Мне нужно в душ, — выдохнула ты и и начала подниматься.   Тело протестовало сильнее, чем ты показывала. Гето последовал твоему примеру. Одним неловким движением вы непредумышленно столкнулись и вцепились друг в друга.   Он оказался ближе, чем позволяли обстоятельства.   Ты замерла.   Мгновение вы просто смотрели друг на друга.   Твой взгляд скользнул вниз, затем обратно. Едва ощутимый изгиб коснулся твоих губ - ты прекрасно понимала, что переступаешь эту черту с полным осознанием.   Был ли виной тому алкоголь или тот факт, что этой ночью ты едва не погибла, но мысль о том, насколько чертовски привлекательный мужчина стоит всего в нескольких сантиметрах от тебя, заставила сердце биться чаще. Чёрные глаза Сугуру гипнотизировали тебя всякий раз, когда ты в них смотрела.   Он был гораздо выше тебя, и его крепкое телосложение ощущалось как нависающая тяжесть, от которой по телу пробегала дрожь. Несмотря на его традиционную мантию, нетрудно было вообразить, что скрывалось под ней.   Ты сделала первый шаг.   Твоя рука перехватила его одеяние спереди, пальцы сжали ткань уверенным движением, и ты потянула его к себе.   Ваши губы встретились — достаточно быстро, чтобы его дыхание сбилось, низкий звук оборвался в его горле. Удивление было кратким; он быстро оправился.   Его рука нашла твой затылок, другая проскользнула по твоей спине, направляя тебя ближе. Второй поцелуй был глубже, настойчивей — вся сдержанность вечера, перенаправленная в одно неконтролируемое желание.   Ты оторвалась первой, чуть задыхаясь. — Душ, — сказала ты командуя, и приглашая одновременно.   В ответ его пальцы провели по линии вдоль твоей руки, прежде чем отпустить, — прикосновение, обещавшее продолжение. Он последовал за тобой.   Ты потянулась к подолу платья, но руки Гейто нашли его первыми, замедляя.   — Позволь мне, — сказал он тихо.   Ты не отводила от него взгляд, пока он тянул ткань вверх и через голову, нежно касаясь твоих рёбер и шеи. Когда ты стояла обнажённой перед ним, он задержался на мгновение — просто чтобы оценить твою форму.   — Твоя очередь, — прошептала ты, дотянувшись до пояса его мантии. Через несколько секунд она исчезла.   Ты повернула кран, вода хлынула каскадом, и пар начал затуманивать пространство.   Ты шагнула под струи. Вода стекала по вашим телам, когда ваши рты встретились снова — языки скользили  навстречу друг другу. Его руки направились вдоль твоей талии, скользкая от воды кожа под его пальцами вздрогнула. Он сжал бёдра, затем двинулся ниже, наполнив ладони твоими ягодицами. Ты почувствовала его эрекцию, упирающуюся тебе в живот.   Он поднял тебя — поддерживая, твой вес полностью перешел в его руки. Твоя спина ударилась о холодный кафель, пока он принимал позицию. Твои ноги обняли его пресс, когда он вошёл внутрь — медленно и аккуратно , примеряя тебя. Он двигался неспешно, продолжая целовать тебя в губы. Его длина погружалась все глубже с каждым новым толчком, — ты чувствовала как он двигал твои бёдра себе навстречу, ускоряя ритм.   Твоё дыхание участилось, стоны вырывались между поцелуями. Едва ты начала сжиматься вокруг него, как он резко вышел из тебя. Ты всхлипнула от отчаяния, разочарованная, что он отпустил тебя, когда ты была так близка.   — Гето…, — ты возмутилась и  подняла глаза в надежде, что он поймёт свою ошибку. Но на его лице ты прочитала насмешку, с которой он потянулся к тебе, чтобы поцеловать. Ты отвернула голову и его губы прижались к твоей щеке.   Его руки вернулись на твою талию и он резко развернул тебя, прижав грудью и животом к кафелю. Ты громко выдохнула, не ожидая этого. Его правая рука сжала ягодицу, раздвигая. Он явно медлил, наслаждаясь видом — затем ты почувствовала, как его большой палец опустился ниже, собирая смазку с твоих складок, прежде чем вернуться и мягко надавить сзади. Ты ахнула, когда он вошёл — естественная влага позволила ему преодолеть тугое кольцо, ты почувствовала жгучее растяжение и задержала дыхание. Он и не думал доставать палец из твоего второго отверстия, тогда как его член вонзился обратно в твою влажность сзади.   Его губы нашли твою шею, он прикусил твою мокрую кожу, прежде чем начать двигаться в тебе — из тебя вырвался беспомощный стон.   — Неужели я только что…? — в его голосе прозвучала радость, когда он прошептал на ухо. — Открыл для тебя что-то новое?   — Мхм… — ты не могла говорить, всё ещё привыкая к его пальцу и члену, наполнившими тебя одновременно.   Он начал двигаться, наращивая ритм.   Двойное проникновение обострило удовольствие стремительно — ты содрогнулась вокруг него в оргазме через считанные минуты. Он продолжал двигаться сквозь него, его палец по-прежнему беспощадно погружён в тебя. Когда кульминация схлынула, он освободил тебя, его ладонь прошлась по твоему позвоночнику, жест одобрения, не иначе.   Когда ты перестала дрожать, ты повернулась к нему лицом и опустилась на колени на пол душевой. Вода стекала по тебе, когда ты взяла его в рот. Твои губы растянулись вокруг его толщины, язык виртуозно скользил по нижней стороне его длины. Он собрал твои мокрые волосы одной рукой, наблюдая, как он исчезает между твоих губ, как твои щёки краснеют при усилии удовлетворить его. Глубокий гул наслаждения вибрировал в твоём горле; тебе нравилась его тяжесть на языке, его вкус вперемешку с чистой водой, его рука в твоих волосах, мягко сопутствующая выбранному ритму.   — Ты это любишь, не так ли…   Ты всхлипнула в ответ, принимая его на всю длину и обратно, меняя давление, которым управляла языком и щеками.   Его дыхание участилось, глубокий мужской стон отдавался эхом по всей душевой. Ты чувствовала, как он пульсирует, твердея ещё сильнее. За миг до того, как он застыл, ты отстранилась, открыв рот. Его семя раскрасило твоё лицо. Ты оставалась неподвижной, позволяя ему пометить тебя.   Прошло несколько секунд.   Затем Гейто опустился на корточки, зачерпнув воды в ладони, чтобы смыть остатки себя с твоего лица — его пальцы нежно ласкали кожу, проводя по твоим контурам.   — Ты чертовски хороша, знаешь…   Ты закрыла глаза и улыбнулась ему, пока он продолжал умывать тебя. Когда он закончил, он поцеловал тебя ещё раз и вышел из душа.   Ты осталась сидеть под струями. Горячая вода успокаивала тело.   Когда ты вышла из ванной, Сугуру сидел у окна, обнажённый по пояс, с небрежно повязанной мантией. Он допивал свой виски.   — Ты всё ещё здесь, — заметила ты.   Он улыбнулся, невозмутимо.   Ты пересекла комнату и опустилась рядом. После короткой паузы ты прильнула к его груди — без церемоний, уверенно — свернувшись у него под боком с лёгкостью человека, который не стыдился принятых решений.   Он позволил. Одна рука легла тебе на плечо, притягивая ближе.   Ты была уверена, что он уйдёт до того, как ты выйдешь из душа. Но, по всей видимости, ты не до конца понимала его намерения. Ты всегда любила понежиться в объятиях мужчины после секса и не могла отказать себе в этом. Для тебя это ничего не значило.   — Хочешь, чтобы я остался? — спросил он тихо.   — Нет.   — Я останусь.   Твоя щека плотно прижималась к его сердцебиению. Алкоголь, усталость и тепло его кожи медленно, но верно обезоруживали тебя.   Столько всего произошло за последние двадцать четыре часа. Ты закрыла глаза и попыталась представить, какой могла бы быть твоя жизнь рядом с кем-то вроде Гето.   Сугуру был мужчиной, чей жизненный путь шёл параллельно твоему во всех худших и самых неоспоримых смыслах.   Если он действительно был намерен пойти против системы, ты не видела смысла отказывать ему, если бы он предложил тебе стать союзником. В конце концов, ты уже давно ждала по ту самую сторону, которую он только что принял.   Ты отключилась на этой мысли.   Сугуру подхватил тебя, когда твоё тело обмякло, и перенёс твой вес на себя. Он улыбнулся и коснулся губами твоего лба, мягко укачивая тебя в своих объятиях.   Ничего из этого не входило в его планы, но твоя независимость раздражала его больше, чем он мог ожидать от самого себя. Теперь он точно знал, что сделал правильный выбор, когда не оставил идею тебя заполучить. Секс не был частью его стратегии, но Гето был рад столь близкому знакомству. В конце концов, он очень рисковал, когда спустил на тебя проклятие первого класса на столь оживлённой улице, привлекая нежелательное внимание бывших коллег.   Ты пролепетала что-то невнятное во сне.   — За плохие решения и безнаказанность их последствий, — прошептал он и расплылся в хищной улыбке.