ПЕРВОЕ АПРЕЛЯ

— Нюниус назвал меня заносчивым петухом! Меня!!! Вы представляете?! Джеймс влетел в спальню с таким видом, будто его только что окатили помойным ведром. Очки съехали набок, волосы стояли дыбом еще сильнее обычного. Он впечатал ладони в столешницу и уставился на друзей с выражением глубочайшего оскорбления. Сириус, развалившийся на кровати с журналом «Квиддич сегодня», даже бровью не повел. — Петух? Ты? - Он притворно задумался. - Нет, ну это уже слишком. Где видано, чтобы Поттер был заносчивым? — Сириус! — Ладно-ладно. - Блэк отложил журнал и хищно улыбнулся. - Что будем делать? Питер, сидевший на полу с коробкой медовых лягушек, поднял голову. Глаза блестнули. — А давайте превратим его в лягушку? - Предложил он с набитым ртом. Они уже целый час сидели, страдая, и это, кажется, была первая светлая мысль за это время. Джеймс на секунду задумался, потом медленно растянул губы в улыбке. — В лягушку… - Протянул он. — Питер, это гениально. Наш гений будет прыгать по коридорам и квакать. — Слишком очевидно. - Подал голос Ремус. Он сидел на подоконнике с раскрытой книгой, но уже давно не читал. - Во-первых, трансфигурация человека - это сложно, нас засекут. Во-вторых, Макгонагалл снимет заклинание за секунду. А в-третьих, Снейп сразу поймет, что это мы, и нажалуется Слизнорту. — Критикуешь - предлагай. - Сириус перевернулся на спину и, свесив голову с кровати, уставился на Ремуса. Ремус задумчиво постучал пальцем по переплету. — Лягушка - это хорошая идея. Но не полная трансфигурация. Только одна часть. — Какая? — Язык. - Ремус улыбнулся. Так широко, как, наверное, только в преддверии хорошей шутки. - Представьте: Снейп пытается с кем-то поговорить, открывает рот - и его язык вылетает на полметра, как у хамелеона. Или прилипает к нёбу. Или высовывается сам по себе в самый неподходящий момент. Джеймс замер. А потом рассмеялся. Громко, победно, так, что стекла в окне почти задребезжали. — Лунатик, я тебя обожаю! — Значит, делаем? — Делаем! Через час, когда Джеймс, сжимая в кулаке один черный волосок, вернулся в Выручай-комнату, Ремус уже расставлял на столе котелки. Сириус притащил всё, что было на кануне перечислено Люпином, а Питер разложил пергаменты с рецептом, переписанным из книги. — Так... Икру добавляем первую, потом сок мандрагоры, помешиваем строго по часовой стрелке ровно семь раз, а волос в самом конце. Если перепутаем последовательность, получится средство от прыщей. — Если получится, брату отдам. - Сказал Сириус, усаживаясь рядом с Ремусом и совсем нагло укладываясь на его плечо. Варили они почти два часа. Когда зелье наконец приобрело цвет жидкого стекла и легкий перламутровый блеск, Ремус выдохнул. — Готово. Три капли в любой напиток и через десять минут язык Снейпа будет жить своей жизнью. — И сколько это продлится? - Спросил Джеймс, с восхищением разглядывая флакон. — Часа четыре. Максимум до вечера. Никакого вреда, конечно же. — Идеально. Джеймс сунул флакон во внутренний карман мантии. — Пусть подавится своим языком. — Главное, сделать всё аккуратно. Если кто-то узнает... — Не узнает. - Отрезал Сириус. - Мы мародеры или кто? Хогвартс по утрам вообще-то выглядел внушительно: старый замок, вековые стены, портреты важных волшебников, которые смотрели на студентов с высоты своего многовекового опыта. Но первого апреля Хогвартс выглядел так, будто кто-то хорошенько встряхнул его в мешке. Джеймс проснулся с мыслью о том, что сегодня можно всё. И начал он с того, что превратил все ложки за столом Гриффиндора в маленьких серебряных лягушат, которые с громким кваканьем запрыгали по тарелкам первокурсников. Сириус поддержал тему: чашки с кофе принялись двигаться сами собой, разбрызгивая содержимое, а капли формировали собой оскорбительные выражения в адрес слизеринцев. К обеду замок гудел. Кто-то превратил все ступеньки на четвертом этаже в резиновые, и студенты подпрыгивали на них, как мячики. У всех статуй вдруг отросли бороды из перьев. На каждом шагу взрывались хлопушки и фейверки, на каждом повороте ждало что-то... интересное. Но главное представление должно было случиться за обедом. Большой зал шумел, как потревоженный улей. Четыре длинных стола ломились от еды: дымящиеся супницы, горы жареной картошки, пироги с мясом и грибами, тарелки с тыквенным пирожным. Золотые тарелки и кубки сверкали в свете тысяч свечей, парящих под зачарованным потолком, который сегодня изображал ясное весеннее небо с редкими облаками. За столом Гриффиндора четверо третьекурсников ели с видом людей, которые ждут самого интересного в своей жизни. Снейп за слизеринским столом сидел в своей обычной манере: сутулясь, низко склонившись над тарелкой, словно боялся, что у него украдут еду. Черные волосы падали на лицо, скрывая выражение. Северус поднес ложку ко рту. Джеймс замер, сжимая вилку так, что побелели костяшки. — Сириус. - Питер ткнул его в ребра. - Я думаю, можно. Блэк кивнул. Он уже давно держал под столом палочку, нацеленную на тарелку с жареной курицей, что стояла в центре гриффиндорского стола. В прошлом году на Рождество Сириус выменял у одного семикурсника редкое заклинание «Куриный вальс» - оно заставляло любую птицу подпрыгивать и кружиться, будто она живая и танцует. Теперь настал его час. Идеальным движением он легонько щёлкнул палочкой. И началось. Курица на блюде вздрогнула. Потом подпрыгнула. Потом расправила несуществующие крылья и с громким кудахтаньем взлетела над столом, закружившись в воздухе. Последовали возгласы. Удивлённые, довольные, а откуда-то даже испуганные. Курица металась по Большому залу, роняя перья (Сириус позаботился и о спецэффектах), и чем громче кричали студенты, тем быстрее она кружилась. За столами стоял смех, кто-то попытался поймать птицу. А Джеймс, под общий шум, уже давным-давно расстворился за мантией-невидимкой и двинулся к столу Слизерина. Шум вокруг стоял невообразимый. Половина зала смотрела на курицу, вторая половина спорила, кто это сделал, а третья просто смеялась. Снейп, как и предполагалось, отвлекся: он поднял голову от тарелки и смотрел на летающую птицу с обычным для него выражением брезгливого превосходства. Его кубок стоял с правой стороны от тарелки. Тыквенный сок, темно-оранжевый, почти красный, доходил ровно до половины. Джеймс двигался быстро и бесшумно. Мантия скрывала его полностью, а в такой толчее никто не обратил бы внимания на легкое колебание воздуха. Он приблизился к столу Слизерина в тот момент, когда Эдмунд повернулся к Снейпу, чтобы что-то сказать, и полностью превлек его внимание. Три секунды. Откупорить флакон. Вылить зелье в кубок. Закрыть флакон. Отступить на шаг. Жидкость упала в тыквенный сок и растворилась без следа, даже не изменив цвет. С чувством победителя Поттер быстро зашагал обратно. Он сел на место и сбросил Мантию за секунду до того, как Сириус щелкнул палочкой во второй раз, и курица, кудахтнув в последний раз, упала обратно на блюдо - теперь уже окончательно и бесповоротно мертвая. — Великолепно. Ты видел лица? — Тише. - Питер смотрел на Слизеринский стол. - Сейчас главное. Снейп поднес кубок к губам. Сделал глоток. Поморщился. Похоже, сок показался ему недостаточно сладким. Сделал еще один. Поставил кубок на стол. — Выпил. - Одними губами сказал Питер. — Теперь ждем. - Ответил Ремус, бросив взгляд на свои наручные часы. - Десять минут. Десять минут тянулись медленнее, чем ожидалось. Снейп доел суп, съел кусок пирога, обменялся парой фраз с Эйвери. Джеймс грыз ноготь. Сириус барабанил пальцами по столу. Питер съел три тарелки картошки от нервов. Ровно через девять минут и сорок семь секунд (Ремус считал) Снейп повернулся к Малсиберу, чтобы ответить на какой-то вопрос. И открыл рот. Последнее слово (а если быть точнее - "идиот") вылетело громче, чем он, видимо, планировал, а язык Снейпа на долю секунды мелькнул наружу. Слишком длинный, слишком розовый, слишком похожий на лягушачий. Малсибер уставился на него с недоумением. — Ты чего орешь? — Я не ору. - Процедил Снейп, но слово «ору» вышло каким-то мокрым, словно он не мог сомкнуть губы. - Я просто констатирую факт. Он попытался продолжить, но язык вдруг выскользнул и облизал его собственную верхнюю губу с такой силой, что Снейп прикусил кончик. — Ай! — Северус, у тебя все в порядке? — В полном порядке? - Ответил Снейп. Каждое слово давалось ему с усилием. Язык словно набух и отказывался подчиняться. - Просто… просто… Он замолчал, чувствуя, что если откроет рот еще раз, случится что-то непоправимое. Но было поздно. — Может, тебе к мадам Помфри? — Мне не нужна мадам Помфри. - Выдавил Северус, и на слове «Помфри» его язык выстрелил наружу ровно на десять дюймов, после чего с неприятным чмоканьем втянулся обратно. За столом Гриффиндора Джеймс зажимал рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. Сириус сполз под стол и трясся в беззвучной истерике. Питер уткнулся лбом в тарелку и издавал приглушенные всхлипы. Один Ремус сохранял спокойствие, хотя уголки его губ предательски дрожали. — Ты… - Начал Малсибер. - У тебя язык… — Ничего с моим языком не случилось. - Отрезал Снейп. Он попытался встать, но запутался в собственной мантии и чуть не упал, ухватившись за край стола. Вокруг уже начали оборачиваться. Слизеринцы перешептывались. За соседним столом Когтевран кто-то громко спросил: "Это у него язык или змея вылезла?" Снейп, хмурясь, обернулся назад и встретился глазами с Джеймсом. Поттер сидел с самым невинным выражением лица, какое только мог изобразить, но в глазах его плясали черти. — Поттер. - Прошипел Снейп, и это шипение вышло особенно выразительным, потому что язык высунулся на полтора дюйма и задрожал на ветру, как флаг. В спальне мародеров было шумно и тесно от смеха. — Его язык облизал его собственный нос! - Выл Сириус, катаясь по ковру. - Я видел! Он сидел в классе, пытался что-то сказать, а язык взял и лизнул его в переносицу! — Самое лучшее, - Джеймс сидел на подоконнике, прижимая к груди подушку, чтобы заглушить смех. - самое лучшее было, когда он попытался наложить контрзаклинание на лестнице. Я специально пошел за ним следом под Мантией. Он поднял палочку, открыл рот, и оттуда вылетел язык, обмотал его же палочку и дернул так, что Снейп чуть не упал! — А потом, - добавил Ремус, который до этого сидел с видом человека, который выше всего этого, но теперь тоже сдался. - потом он полчаса отдирал язык от палочки, а она вырывалась и пыталась улететь. — Вы это видели? - Сириус приподнялся на локтях. — Я выглянул в окно. — Лунатик! - Питер запустил в него подушкой. - Ты говорил, что не будешь участвовать! — Я и не участвовал. - Ремус поймал подушку и положил рядом с собой. - Я просто наблюдал. Для научных целей. — Для научных целей... - Фыркнул Сириус. - Нюниус, наверное, сейчас сидит в подземелье и варит противоядие от собственного языка. — Пусть варит. - Джеймс спрыгнул с подоконника и потянулся. - До следующего раза. В конце концов, Первое апреля бывает только раз в году. — А жаль... — Будем считать, что это наш подарок Нюниусу на день рождения. С опозданием. На несколько месяцев. — А что у него зимой, что ли? — Ой, да кому не всё равно? - Омахнулся Сириус. Джеймс подошел к окну. Замок внизу медленно погружался в вечернюю синеву. Где-то там, в холодных каменных подземельях, сидел Северус Снейп и клялся, что завтра наступит расплата. Но завтра - это завтра. А сегодня было Первое апреля. — Красиво... - Сказал Джеймс, глядя на закат. — Что? — Говорю, апрель - красивый месяц. — С ума сошел. - Буркнул Сириус, но тоже подошел к окну. Они стояли вчетвером и смотрели, как солнце уходит за горизонт, оставляя небо в розовых и золотых полосах. — Ну мы же не перегнули сегодня? — Нет. - Ответили трое хором. И Ремус, вздохнув, улыбнулся. — Я тоже не думаю.