На убой.

Всё началось с одного сториса. Обычного. Случайного. Как это всегда и бывает. Сначала никто даже не придал значения. «Milano night 🇮🇹🔥» — подпись, неон, толпа, музыка, размытые лица. И в углу кадра — он. Пётр Гуменник. Куртка нараспашку, влажные после душа волосы, взгляд уставший и пустой. Он даже не в камеру смотрел. Просто стоял. Но этого хватило. ⸻ Через двадцать минут это уже было везде. Телеграм. Твиттер. Инстаграм. «Гуменник после короткой уходит в клуб?» «Слишком рано расслабился?» «Или просто снимает стресс?» Комментариев становилось всё больше. И почти все — в его защиту. «Да дайте человеку выдохнуть» «После такого дня он имеет право» «Он живой вообще-то» «Петручо, держись, мы с тобой» Но были и другие. «А как же Олимпиада?» «Серьёзно? Клуб за день до решающих прокатов?» ⸻ Адель увидела это не сразу. Она сидела в номере, уже в тишине, когда телефон в руках вдруг начал вибрировать почти без остановки. Сообщения. Упоминания. Ссылки. Она открыла первое попавшееся. И замерла. На экране — он. У входа в клуб. Секунда. Вторая. Третья. Сердце сжалось где-то глубоко, неприятно, тихо. — Ну конечно… — выдохнула она, откидываясь на подушки. Не злость. Пока нет. Скорее… пустота. ⸻ Она листает дальше. Ещё сторисы. Ещё кадры. Тот же клуб. Та же ночь. Музыка будто доносится даже через экран. И вдруг — Стоп. Новый пост. Уже не с улицы. Внутри. Темно. Люди. Свет. И снова он. Но теперь не один. Рядом с ним — девушка. Кадр смазанный, но видно достаточно: она слишком близко. Он наклонился к ней, чтобы что-то сказать. И выглядит это… Слишком. ⸻ Адель резко выпрямилась. — Да вы издеваетесь… Она увеличивает фото. Ещё. Ещё. Сердце начинает биться быстрее. — Это вообще… что? Рациональность пытается включиться. Может, просто разговор. Может, шумно. Может, ничего нет. Но внутри уже поднимается другое. Горячее. Резкое. Злое. ⸻ Телефон снова вибрирует. Соня: «Ты это видела?..» Адель не отвечает. Просто смотрит в экран. Снова и снова. На его лицо. На её руку рядом. На расстояние, которого будто нет. ⸻ И самое мерзкое — она не знает. Не знает, что там было. Не знает, как было. Не знает, почему. И от этого только хуже. ⸻ Пётр в это время сидел в клубе, но уже почти не слышал музыку. Ника что-то говорил рядом, смеялся, кто-то хлопал его по плечу. — Ты вообще с нами? — донеслось до него. — А? — он моргнул, будто выныривая. — Говорю, ты как после проката? Отпустило? Петя провёл рукой по лицу. — Не знаю… — честно. — Как будто всё ещё там. И это была правда. Он не чувствовал праздника. Не чувствовал победы. Не чувствовал даже облегчения. Только усталость. И что-то ещё. ⸻ Он сам не заметил, как стал чаще смотреть в телефон. Пустой экран. Никаких сообщений. От неё — особенно. ⸻ — Слушай, — рядом оказалась какая-то девушка, — ты же Гуменник, да? Он кивнул, немного отстранённо. — Можно фото? — Да, конечно. Они встали рядом. Щелчок. Она что-то сказала, он наклонился, чтобы расслышать. Обычная ситуация. Обычный момент. Который через десять минут уже разлетелся по сети как «доказательство». ⸻ Петя об этом не знал. Он просто вдруг резко выдохнул, провёл рукой по волосам и сказал: — Я, наверное, пойду. — Уже? — удивился Ника. — Да. Не моё сегодня. Он даже не соврал. ⸻ На улице было холоднее, чем он ожидал. И тише. Слишком. Он вдохнул глубже, пытаясь привести голову в порядок. И только сейчас понял — он весь вечер думал о ней. ⸻ Адель в это время уже не листала. Она просто сидела. Телефон лежал рядом. Экран потух. Но картинка осталась. В голове. ⸻ Он в клубе. С ней. После всего. После поцелуя. После этих взглядов. После… них. ⸻ — Да пошёл ты… — тихо сказала она, сама не понимая, злится она или ей больно. Скорее второе. И от этого злее. ⸻ Но внутри было не только это. Там было ещё кое-что. Самое неприятное. ⸻ Она ревновала. Не к этой девушке даже. А к самому факту, что он… может. Может быть с кем-то. Может улыбаться кому-то. Может стоять так близко. Не с ней. ⸻ И самое мерзкое — она не имела права на это. Вообще никакого. ⸻ Она резко встала, прошлась по номеру, остановилась у окна. Ночной Милан жил своей жизнью. Шумел. Светился. Дышал. А у неё внутри было слишком громко. ⸻ — Отлично, Гуменник, — прошептала она, — просто отлично. И закрыла глаза. Пытаясь не думать. Что, конечно, не получилось. Телефон снова вибрирует. Соня: «Ты видела это?» Адель не отвечает. Потому что если ответит — придётся признать, что её это задело. А это уже проблема. ⸻ Она откидывает телефон на кровать и резко встаёт. Комната кажется тесной. Воздуха мало. — Ну конечно… — усмехается она, проходясь туда-сюда. — Конечно, блять. Слова звучат жёстче, чем она чувствует. Потому что внутри — не злость. Пока. Там что-то другое. Гораздо хуже. ⸻ Он в клубе. После всего. После поцелуя. После взгляда. После того, как… Она резко останавливается. — Стоп. Нет. Она не будет это раскручивать. Не имеет права. ⸻ Стук в дверь раздался неожиданно. Резкий. Быстрый. Адель вздрогнула. — Кто? — Открывай, это я! — голос Сони. Адель закатила глаза, но подошла. Открыла. И замерла. Потому что за Соней стояли ещё трое. Илья Малинин. Джун Хван. Все трое смотрели на неё так, будто она… проблема. — Вы серьёзно? — Адель скрестила руки. — Делегация спасения? Соня закатила глаза. — Да. Потому что ты игноришь меня уже час. — Я не— — Адель, — мягко перебил Илья, — можно? Он кивнул на номер. Она вздохнула. Отступила. — Заходите. ⸻ Через десять минут номер уже не был тихим. Вообще. Соня устроилась на кровати, сразу что-то рассказывая. Джун ходил по комнате, рассматривая всё подряд. Илья сел в кресло, но взглядом всё равно иногда возвращался к Адели. — Так, — Соня хлопнула в ладоши, — диагноз: она загоняется. — Я не— — Загоняется, — повторила Соня. Джун усмехнулся. — She looks angry, not sad. Илья перевёл: — Он говорит, ты выглядишь злой, а не грустной. Адель фыркнула. — О, спасибо, психологи подъехали. Но уголок губ всё-таки дёрнулся. ⸻ Илья наклонился чуть вперёд. — Это из-за него? Тишина. На секунду. Адель отвела взгляд. — Нет. Слишком быстро. Соня хмыкнула. — Ага. ⸻ Чтобы не продолжать, Адель резко встала. — Всё, хватит. Я не буду это обсуждать. — Тогда что будем делать? — Джун хлопнул в ладоши. Секунда тишины. И потом… — Битва подушками, — сказал он с абсолютно серьёзным лицом. Соня рассмеялась. — Да. Адель подняла бровь. — Вы ненормальные. — Да, — спокойно кивнул Илья. И в следующую секунду подушка прилетела ей прямо в плечо. — ЭЙ! Она схватила ближайшую. — Всё. Вы сами начали. ⸻ Через минуту номер превратился в хаос. Смех. Крики. Подушки летят во все стороны. Соня визжит. Джун смеётся. Илья уворачивается, но получает всё равно. Адель… смеётся. По-настоящему. Впервые за этот вечер. ⸻ В какой-то момент Джун отступает, достаёт телефон. — Wait, wait— Он начинает снимать. — Guys, look here! Соня машет. Илья делает вид, что его ударили смертельно. Адель, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, смеётся прямо в камеру. Живая. Настоящая. ⸻ Через минуту сторис уже загружен. Подпись: «Maybe Olympics… but we still kids sometimes 🤍» (Может, Олимпиада… но иногда мы всё ещё дети 🤍) ⸻ И вот тут начинается. ⸻ Сначала — просто реакции. Люди умиляются. «Какие они классные» «Адель такая живая тут» «ЛУЧШАЯ КОМПАНИЯ» Но потом… Кто-то соединяет. Картинки. Факты. Время. ⸻ Пост №1: «Адель грустит из-за Гуменника — и сразу с Малининым?» Пост №2: «Парное свидание? Малинин + Адель, Джун + Самоделкина?» Пост №3: «Пока Гуменник в клубе — она с другим» ⸻ И всё. Понеслось. ⸻ Пётр увидел это уже в номере. Он только вернулся. Бросил куртку. Сел на кровать. Телефон сам оказался в руках. Сначала — просто уведомления. Потом — видео. Он нажал. И застыл. ⸻ На экране — она. Смеётся. С ними. С Малининым. ⸻ Челюсть сжалась. Он не сразу понял, что именно его задело. То, что она… смеётся? Или то, что не с ним? Или… С кем. ⸻ Он смотрит дальше. Снова. И снова. Каждое движение. Каждый взгляд. Илья рядом слишком часто. Слишком близко. Слишком… легко. ⸻ Петя медленно выдохнул. — Отлично. Тихо. Почти спокойно. Но пальцы сжались сильнее. ⸻ Он открыл комментарии. Ошибка. Большая. «Адель и Малинин???» «Вот это пара» «Химия видно даже через экран» Петя резко выключил телефон. Кинул его на кровать. Встал. Прошёлся по комнате. Раз. Два. Три. ⸻ — Да мне похуй, — сказал он вслух. Тишина. Он остановился. Провёл рукой по волосам. — Вообще. Но почему-то внутри стало только хуже. ⸻ Адель в это время уже лежала на кровати. Соня ушла. Ребята тоже. Комната снова стала тихой. Но теперь эта тишина была другой. После смеха она ощущалась… пустой. ⸻ Телефон снова рядом. И снова уведомления. Она открывает. И читает. ⸻ «Пока Гуменник в клубе — она с другим» ⸻ Адель усмехнулась. Горько. — О, теперь мы квиты, да? Но внутри всё сжалось. Потому что это не было игрой. Ни для неё. Ни, кажется… для него. ⸻ Она перевернулась на бок. Закрыла глаза. Но перед глазами — не темнота. А он. И тот чёртов поцелуй. ⸻ И самое ужасное — она до сих пор его чувствовала. ⸻ И где-то в другом номере Пётр Гуменник тоже не спал. И тоже думал. О ней. Ночь в Олимпийской деревне казалась слишком тихой после всего. Слишком спокойной. Слишком… чужой. Адель не смогла уснуть. Она лежала, переворачивалась, утыкалась лицом в подушку, снова брала телефон — и каждый раз всё заканчивалось одинаково. Мысли возвращались к нему. К клубу. К фото. К поцелую. К Малинину. К взглядам. Ко всему сразу. — Да блять… — тихо выдохнула она, резко вставая. Комната давила. Ей нужен был воздух. ⸻ Балкон был общий — длинный, с перегородками, но не до конца закрытый. Она вышла, даже не думая. Холодный воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Адель облокотилась на перила, закрыла глаза. И на секунду стало легче. Почти. ⸻ — Не спится? Голос. Сзади. Она замерла. Секунда. И только потом медленно обернулась. Петя. Стоял в нескольких метрах. В футболке, с растрёпанными волосами, как будто сам только что вышел. И смотрел на неё. Спокойно. Слишком спокойно. ⸻ — О, — Адель усмехнулась, отворачиваясь обратно, — какая встреча. — Ага, — он подошёл чуть ближе, но не вплотную, — случайная. — Конечно. Тишина повисла между ними. Тяжёлая. Натянутая. ⸻ — Клуб понравился? — первая не выдержала она. Лёгкий тон. Слишком лёгкий. Петя усмехнулся. — Нормально. Повеселился. Коротко. Как будто специально. ⸻ Адель хмыкнула. — Вижу. Он чуть повернул голову. — Да? Где именно? Она обернулась. Смотрит прямо. — Везде. Пауза. Он понял. Конечно понял. ⸻ — А тебе? — спокойно бросил он. — Вечеринка в номере удалась? Укол. Точный. Адель чуть прищурилась. — Более чем. — С Малининым особенно? ⸻ Вот тут щёлкнуло. Внутри. Резко. — А тебе-то что? — её голос стал холоднее. Петя пожал плечами. — Да ничего. Но взгляд уже не был таким спокойным. ⸻ — Тогда не спрашивай. — Тогда не смотри, — он сделал шаг ближе, — если не нравится. — А я и не смотрю, — резко. — Ага. Поэтому знаешь, кто где был, с кем и как. ⸻ Она резко выпрямилась. — А ты? — шаг к нему. — Ты, значит, вообще не следишь? — Нет. Ложь. Очевидная. ⸻ — Смешно, — тихо, но с ядом. — Согласен, — он наклонил голову, — особенно твоё «мне всё равно». ⸻ Тишина. Секунда. Две. И потом— — Да мне правда всё равно! — вспыхнула она. — Да? — он резко приблизился ещё. — Тогда почему ты так смотришь? — Как? — Как будто хочешь меня убить. ⸻ Она усмехнулась. Нервно. — Может, и хочу. — За что? — Ты серьёзно сейчас? ⸻ Он смотрел. Ждал. И это бесило ещё больше. ⸻ — За клуб, — резко. — За эти фотки. За то, как ты… — она запнулась, — как ты с ней стоял. — С кем? — Не прикидывайся! ⸻ Петя резко выдохнул. — Это было фото. — Ага. — Она попросила сфоткаться. — Конечно. — Там шумно было, я наклонился— — Ой, да хватит! — Адель перебила. — Ты правда думаешь, я такая тупая? ⸻ И вот теперь он тоже начал злиться. Настояще. — А ты правда думаешь, что у тебя есть право мне это предъявлять? Тишина. Удар. Прямо. ⸻ Адель замерла. На секунду. И это была ошибка. ⸻ — У тебя, значит, можно? — он продолжил тише, но жёстче. — Малинин, сторис, смех, всё это — нормально? — Это другое! — Конечно. — Потому что я не— Она резко замолчала. ⸻ Петя сделал ещё шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Не что? Тихо. Опасно. ⸻ Она подняла взгляд. — Я хотя бы не делаю вид, что мне плевать. ⸻ И вот это задело. Сильно. ⸻ Он смотрел на неё пару секунд. А потом тихо, почти сквозь зубы: — А я и не делаю. ⸻ Сердце у неё дёрнулось. Неправильно. Сильно. ⸻ — Тогда что ты делаешь? — шёпотом. Он не ответил сразу. Просто смотрел. Как будто сам не до конца понимал. ⸻ — Бесишься, — наконец сказал он. — Потому что видишь ее рядом со мной. — Кого? — тихо. — Туктамышеву. ⸻ Она усмехнулась. Горько. — А ты, значит, не бесишься из-за Ильи? И вот тут уже замолчал он. ⸻ Секунда. И это было ответом. ⸻ Адель кивнула. Медленно. — Ясно. Развернулась. Собралась уйти. ⸻ Но он схватил её за запястье. Резко. ⸻ — Не уходи. Голос уже другой. Не злой. Грубый, но… живой. ⸻ Она замерла. Не оборачиваясь. — Отпусти. — Нет. ⸻ Секунда. И потом она резко развернулась. — Ты заебал, Гуменник. Тихо. Но так, что больно. — То игноришь, то вот это всё. Ты определись уже. ⸻ Он смотрел. Близко. Слишком. — Я не играю. — Да ты только это и делаешь! ⸻ Тишина. Резкая. Как обрыв. ⸻ Он сжал её запястье сильнее. — А ты думаешь, мне легко? — Мне тоже не легко! — Тогда перестань— — Что?! — она почти сорвалась. — Чувствовать?! ⸻ И вот тут всё повисло. На грани. ⸻ Они стояли слишком близко. Дышали слишком часто. Смотрели слишком прямо. ⸻ И в этот момент было понятно только одно: они уже не смогут просто разойтись. ⸻ Балкон всё ещё держал в себе их ссору — воздух холодный, дыхание сбитое, слова так и висели между ними, недосказанные, острые. Адель первая отвела взгляд, и в этот момент её как будто отпустило… или наоборот, добило. Петя это увидел сразу. По тому, как она перестала держать спину ровно, как плечи чуть опустились. — Эй… Она покачала головой, будто заранее отрезая всё. — Я просто… — голос сорвался, — я устала. И всё. Он не стал думать. Просто подошёл и обнял её. Резко, крепко, так, будто боялся, что она сейчас вывернется, уйдёт, исчезнет. Адель на секунду замерла, а потом сама вцепилась в него — в футболку, в плечи, уткнулась лицом куда-то в шею. И вот тогда всё и пошло трещинами. — Меня всё давит… — глухо, почти в ткань. — Всё сразу… прокаты, люди, ожидания… ты… Он закрыл глаза, провёл рукой по её спине, медленно, почти осторожно. — Знаю. — Я не вывожу иногда… — тихий всхлип. — Я стараюсь, но… — Ты справляешься. — Не всегда. — Но сейчас — да. Она молчала, только дышала тяжело, цепляясь за него, как за единственное, что сейчас не рушится. Потом чуть отстранилась, быстро вытерла щёку ладонью и усмехнулась сама над собой: — Пиздец… Олимпиада, а я на балконе реву. — Нормально. — Да? — Да. Она посмотрела на него внимательно, уже без этой вечной защиты в глазах. — Пойдём ко мне. Он кивнул почти сразу. — Пойдём. ⸻ В номере было тихо. Не давяще — просто спокойно. Они сначала сели на край кровати, оставляя между собой расстояние, как будто по привычке всё ещё ждали, что сейчас снова рванёт. — Я тебя ненавижу иногда, — сказала она вдруг, спокойно. Он кивнул. — Я знаю. — Нет, ты не понимаешь. Прям сильно. — Понимаю. Я тебя тоже. Она коротко усмехнулась, и напряжение в комнате чуть треснуло. — Ты меня выбесил с этой Лизой. — А ты меня с Малининым. — Это другое. — Конечно. Они переглянулись и оба на секунду замолчали, потому что понимали — одинаково больно, просто по-разному. — Мы идиоты, — тихо сказала она. — Полные. После этого разговор пошёл сам. Уже без защиты, без этих уколов, которыми они привыкли прикрываться. Про тренировки. Про давление. Про то, как иногда хочется просто исчезнуть. Про то, как всё бесит, когда не получается. Иногда они перебивали друг друга, иногда зависали на одной мысли, иногда просто молчали, глядя в одну точку. В какой-то момент Адель легла на кровать, не раздумывая. Петя остался сидеть рядом, потом тоже лёг — чуть в стороне, не касаясь её. — Ты завтра… — тихо сказала она. — Знаю. — Ты справишься. Он усмехнулся, но без привычной уверенности: — А если нет? Она повернула голову к нему, посмотрела прямо. — Тогда я тебя убью. Он тихо выдохнул, почти улыбнувшись. — Отличная мотивация. — Рабочая. Они ещё что-то говорили, уже вполголоса, почти шёпотом. Слова становились всё тише, паузы — длиннее. И в какой-то момент оба просто замолчали. Без напряжения. Без злости. Просто рядом. И сами не заметили, как уснули. Потому что завтра — произвольная.