Ложь во благо

*** — Печальное известие… — Молодой талант и восходящая звезда… — Сегодня утром скончался двадцатилетний сын небезызвестного футболиста Стефано Вьена, знакомый всем как юноша с горящими глазами и задорной улыбкой, кандидат французской подготовительной команды юниоров, Вьен Марсель. По последним данным, француз провёл девять месяцев в коме в результате полученной черепно-мозговой травмы во время чемпионата мира по футболу между молодёжными сборными Японии и Франции. Причиной смерти подающего надежды наследника стала внезапная остановка сердца. Как сообщают врачи, для них это стало настоящим потрясением и ударом, ведь состояние мальчика после долгих месяцев борьбы наконец удалось стабилизировать и он даже шёл на поправку. В связи с трагическими событиями в футбольной лиге Франции объявлен траур. По решению родственников, прощание состоится в кругу семьи, близких и коллег, сама же дата похорон остаётся неизвестной. Мерия выражает искренние соболезнования семье погибшего, а также желает набраться терпения и сил… Плазменный экран гаснет. Не желая и дальше выслушивать откровенную лесть этих лживых лицемеров с толстыми кошельками, для которых человеческая жизнь — всё равно что расходное сырьё, я отворачиваюсь к стене, закидывая пульт куда-то далеко в неизвестность и бессильно утыкаюсь носом в колени. Слышу, как открывается дверь, и в комнату, шурша меховыми тапочками, входит мама. Она садится на кровать, и мне даже видеть её необязательно, чтобы знать, что сейчас она в заученном движении тянется своей ухоженной рукой к моей голове, чтобы пригладить непослушные волосы. — Марселин. — ежедневный ритуал свершился, но мне не до смеха или улыбок. — Марселин. — вновь повторяет мама, и от несвойственного ей измотанного и уставшего голоса, ей, моей прежде всегда полной энергии и оптимизма матери, меня впервые прошибает током. — Дочь, как ты? Я тебе тут перекусить принесла. — Спасибо, — выдавливаю из себя. — Но я не хочу. — Ну как же, милая, тебе нужно покушать и набраться сил. Пересиливаю своё «не хочу», которое вместо обычного нежелания как-либо функционировать кроет в себе нечто более страшное, о чём уведомлять и без того намучившуюся матушку я точно не собираюсь, и поворачиваюсь к ней. Лицо моё, опухшее от слёз настолько, что кажется, будто ко мне снова вернулась аллергия на арахис, похоже на раздувшийся и деформированный футбольный мяч; глаза красные, с лопнувшими капиллярами, и со стороны наверняка выглядят так, будто я минимум неделю задротила в компьютер с редкими перерывами на кофе и походы в туалет. — Ах… Марси… — мама держится изо всех сил, чтобы не показывать своего беспокойства, но голос её предательски ломается на полуслове, а держащие поднос руки начинает бить мелкая дрожь. — Ничего, мама. Всё нормально. — утешаю её, и как ни в чём не бывало улыбаюсь. Но улыбка эта, которую я так старательно из себя выжимаю, стоит мне колоссальных усилий, чтобы не расплакаться на глазах у собственной матери. — Ты можешь идти. Необязательно тебе сидеть здесь мной. Я в полном порядке. Окончательно поникшая, мама лишь согласно кивает. На автомате она подходит к столу, ставит нетронутый паёк к десяткам таких же нетронутых пайков, на которые она уже перестала, как и я, обращать внимание, и бесплотным призраком направляется к двери, оставляя после себя тишину и запах лавандовой воды. Когда дверь за мамой закрылась, клянусь, в моей комнате открылся настоящий портал в ад. Резкий выброс адреналина, прилив сил, и вот я уже на полпути к тому, чтобы разнести полдома и нарушить небесный порядок, лишь бы вернуть брата с того света. А после внезапное осознание того, что против судьбы я — маленькая песчинка среди сотен тысяч таких же песчинок, не всесильная и не всемогущая, чтобы повернуть время вспять. И лучшее, что теперь я могу сделать для брата — помнить, и не дать его мечте угаснуть вместе с ним. Смертен человек, но не его идеи. *** На похоронах не было слёз и истерик. Матушка за время процессии несколько раз едва не потеряла сознание, пока шла за гробом, поэтому наше шествие потерпело неизбежное перепостроение и её поместили почти в самый конец, чтобы она не могла дотянуться взглядом до сына. Я же торжественно вышагивала впереди всех с гордо поднятой головой, навстречу буйному ветру и моросящему дождю. В сознании уже зрел чёткий план дальнейшей жизни, расписанной на два года вперёд. Когда брата опускали в могилу, не отрывая взгляда от гроба я поклялась, что во что бы то ни стало, любыми способами исполню его заветную мечту стать одним из лучших нападающих, и не дам его желанию умереть вместе с ним. *** Я не стала откладывать в долгий ящик воплощение задуманного в жизнь, и по прошествии едва ли сорока дней, поняла, что настала пора брать судьбу в свои руки. Правда, пришлось чутка схитрить. Убитые горем родители теперь готовы были поддержать любые инициативу и каприз единственного оставшегося чада, чем я активно воспользовалась. В свои шестнадцать я заявила, что планирую в будущем развиваться в модельной сфере (конечно, мне то с моими метром с кепкой только туда и дорога), и мне позарез нужно записаться в сто пятьсот тысяч каких-нибудь кружков по дефиле или что-то вроде того. И естественно, отказа я не услышала. Отец с готовностью всё мне организовал: и личного водителя, и лучших наставников, и безлимитный баланс на карте на случай чего. Так и началась моя «карьера» в модельном деле. После школы, в которую отныне свою пятую точку я таскала с чуть большим рвением (для отвода глаз), чем прежде, я с нетерпением неслась к автомобилю моего личного водителя Патрика, который должен был доставить меня из точки А в точку Б. И вот уже оттуда, на своих двух и не без приключений я добиралась до долгожданной точки С. Так как контракты отца со всеми футбольными организациями и брендами теперь были расторгнуты по его собственной прерогативе, мы, не иронично, оказались в чёрном списке у всей индустрии. Однако, среди кучки этих мелочных, жадных до зелени людишек нашёлся человек, откликнувшийся на мой запрос. Это оказался тренер отца и брата, Жак Моро, темнокожий мужчина в возрасте пятидесяти лет, с широкой улыбкой и добрыми глазами. Для него, как большого поклонника футбола, наша фамилия была не пустым звуком, поэтому, услышав о моей проблеме и намерениях, он сразу согласился мне помочь. Вот уж никогда не думала, что у нашей семьи будет буквальной свой личный тренер, обучающий уже не первое наше поколение. От футбола, как бы поначалу не старалась, я никогда не была далека. Почти на зубок знала основы, базу правил и позиций, да и в целом была осведомлена об этом виде спорта куда лучше, чем обо всех остальных вместе взятых. Однако, знания никогда не доходили до практики. Пока модные показы проходили мимо меня, а деньги с папиных счетов утекали на карты моим якобы учителям, футбол не оставлял мне ни единого шанса на успех. Впрочем, мокрого места от меня тоже. После школы я тренировалась по пять-семь часов, а в выходные могла вообще не вылазить с поля, обуславливая это родителям длительными подготовками к предстоящим экзаменам. Возвращалась домой я на закате и всегда выжатым лимоном, съедала порцию за двоих, перекидываясь с родителями будничными «да» или «нет» на любой вопрос, а после поднималась к себе в комнату, где без задних ног валилась в постель. И так по кругу на протяжении полутора долгих лет. Правда, очередной бессонной ночью я поняла, что мой гениально продуманный план всё-таки не настолько гениален, как мне казалось, и в нём имеется одна маленькая, но очень важная нестыковка — учиться футболу то я учусь, цель у меня тоже вроде есть, только вот, кому я нужна? И где мне реализоваться? Я долго думала, и уверена, думала бы ещё столько же и половину, если бы не решилась обратиться за советом к наставнику. — Дядя Моро, — между делом начала я, протирая напрочь взмокшую после пятидесяти кругов по стадиону шею. — А скажите, вы, случаем, не знаете, есть ли вакантные местечки в каких-нибудь футбольных академиях, желательно за пределами Франции, и насколько там большая конкуренция? — Такие места действительно существуют. — сухо ответил мужчина, и в два глотка осушил доверху наполненный водой пластиковый стаканчик. — Но если ты об этом, то шансы у тебя туда попасть нулевые. — Что?! Это ещё почему, дядя Моро! — от негодования я давлюсь слюной и выпяливаюсь перед ним, уставляясь сверлящим взглядом. — Как это у меня нет шансов? — Да так это. — он безразлично пожимает могучими плечами и достаёт из рюкзака протеиновый коктейль с таким невозмутимым видом, будто меня здесь нет. — Опыта мало, физическая подготовка страдает, сноровка. — Сноровка?! — кровь закипает у меня в жилах, горят уши и я чувствую, как ноги начинают дрожать от вызванного гневом тремора. — Мне не хватает сноровки?! — уже чуть ли не матом кричу я, вглядываясь налитыми адским пламенем глазами в бесстрастное лицо Жака. — Именно. — Да вы… Я разворачиваюсь на пятках, готовясь разнести здесь всё в пух и прах, но вдруг мой как никогда прежде серьёзный настрой прерывается хриплым смехом. Не понимая, подводят меня уши или моя больная голова, я разворачиваюсь и вижу сгибающегося как от колик в животе мужчину. — Что… — картина абсолютно точным попаданием сбивает меня с толку. — Над чем это вы смеётесь? — Видела бы ты своё лицо! — смеясь, заявляет мужчина, и когда он наконец разгибается, я застаю на его глазах неподдельные слёзы. — То есть… — Ты совершенно непохожа на своих брата и отца, Марселин. В них я видел отца и сына, но в тебе… Ты настолько непредсказуемая, импульсивная и дерзкая, что напоминаешь огненный вихрь! Пока я перевариваю услышанное, мужчина подходит ко мне и заключает меня в крепкие объятия, почёсывая кулаком по голове. — Конечно же, у тебя есть шансы попасть, причём ничем не меньше, чем у остальных! — он наклоняется к моему уху и заговорщически шепчет. — Я знаю что сейчас одна новаторская академия рассылает приглашения кандидатам. — Приглашения! — я не верю своему счастью. Мне кажется, у меня сейчас от восторга отрастут уши как у слонёнка Дамбо и я воспарю ввысь, или непременно отрастёт хвост, которым я буду размахивать, как собака при виде хозяина. — Но, не стоит разгоняться. — интонация, с которой говорит тренер, быстро спускает меня с небес на землю. — Есть множество перечней, которые могут усложнить нам задачу. — Усложнить? — Да. Но прежде я введу тебя в курс дела. Давай присядем. Мы садимся на скамью запасных, и я со стучащим где-то на уровне головы сердцем приготавливаюсь его слушать. — Так вот. Blue Lock. — начинает он. — Это новый проект, организованный футбольной лигой Японии. Его цель — найти лучшего нападающего для юниорской сборной Японии среди трёхсот лично отобранных организаторами кандидатов. На днях как раз начался отбор, заявку может подать любой желающий и продлится он до конца лета. Дальнейшие подробности мне неизвестны. Однако, это не проблема. Для нас проблемы заключаются в другом: во-первых, ты не живёшь в Японии; во-вторых, ты девушка, а девушек, как мне известно, не слишком то и жалуют в футболе, за исключением женского, но этот проект создан исключительно для мужчин; в третьих, культура твоего тела… А впрочем, всё последующее вытекает из второго пункта. Исходя из всего этого, твои шансы туда попасть действительно стремятся к нулю. — Хорошо… — новости действительно необнадёживающие, но я обязана что-то предпринять. — А что, если мне сказать родителям, что я уезжаю учиться по обмену, переселиться в Японию, условно подделать документы и под видом юноши подать заявку? — Теоретически, это возможно, но, Марселин, ты должна здраво оценивать риски. Если правда вскроется, тебя без права на апелляцию дисквалифицируют, и тогда позор ляжет не только на твои плечи, но и на фамилию всей вашей семьи. Как и репутацию твоего отца в мире спорта. — Я поклялась брату, что при любых обстоятельствах, хоть костьми лягу, но найду способ исполнить его мечту, и пусть это будет не на родине… Я прославлю его имя на весь мир. Чтобы каждый знал, и помнил, что был Вьен Марсель, непобедимый дух которого смогла сломить только смерть. И… — улыбка растягивается на моём лице. — Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанское! — Вот теперь узнаю в тебе кровь Вьенов! — усмехается дядя Моро. — Не возьмусь тебя переубеждать, понимаю, что бесполезно. — он треплет меня по голове. — Скажу только, что целиком и полностью поддерживаю тебя и верю в твоё упорство. В скором времени тренировка подходит к своему логическому завершению. — Мне жаль, что так вышло с твоим братом, Марселин. — неожиданно признаётся мужчина, стоя со мной около своей машины. — Но я уверен, он гордится тобой. Где-то там. — он поднимает глаза к небу, и я тоже, словно могу увидеть там знакомые черты. — Сделай это ради Марселя. Я отпускаю взгляд вниз, встречаясь с улыбчивымии карими глазами, и в порыве захлестнувших меня чувств кидаюсь на шею мужчине. — За это время ты успела стать мне дочерью, Марселин. Береги себя. — Обязательно. — я пытаюсь сдержаться, но слёзы так и льют предательски из глаз. — Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали, дядя Моро. *** Настал день икс. Рюкзак с формой за плечами, туго собранный пучок и обмотанная в три слоя бинтами маленькая грудь. Теперь три эти вещи — неотъемлемая часть новой меня — Мамору Сато, юноши из туристического Киото, живущего футболом. Передо мной стальные двери, за которыми меня ждёт гнетущая неизвестность и новая жизнь. И я готова принять этот вызов. Кстати… А что там с модельным?