Часть 1

Условное введение с которого и начался цикл историй. ____________________ Шаги глухим эхом отдавались в каменных коридорах северной крепость. Серые, покрытые инеем своды, мрачно взирали на скалы, словно желая доказать, что едины с ними. Столь же остры были шпили башен, возвышавшихся по склонам, как и вершины обступившие кругом. На стенах висели редкие гобелены, вышитые немногочисленными проживавшими в крепости эллет, все в красных и багровых тонах, но вместо того чтобы оживлять, они только больше обнажали, что никогда это место не предназначалось для чего-либо иного кроме войны. Здесь нельзя было жить - только сражаться за жизнь, отбивая ежедневные нападения, мирясь с вечными метелями и холодами, не позволяя себе забыться. А верная хозяину крепость в этом помогала. Её лорд, высокий нолдо с рыжими как пламень волосами, скомкал в руках донесение разведчиков. Уже несколько месяцев не удавалось больше чем неделю пробыть в Химъяринге, не выезжая на север, к границе, и с каждым разом покидать его было все досаднее. Нельяфинвэ давно казалось, что ближе к твердыне стали его военачальники из тех, что оставались внутри, а не он. Все также, возвращаясь каждый раз, он видел окутанный снегами силуэт с яркими огнями в тонких окнах, но теперь в нем не вспыхивала радость при их виде. Много лет назад, когда Химъяринге был только основан, Нельо чувстовал на обратной дороге, когда из-за ближних пиков показывались башни из гладко отëсанного камня и колыхались с ветром знамёна, как замирало на миг сердце, преисполнившись восхищения его творением. Но если и тогда уже война не казалась ему удовольствием, то сейчас от усталости от неё он не мог как прежде любить и крепость, детище этой войны. Из одного пограничного лагеря вновь пришло известие, что были замечены несколько отрядов орков, подозрительно организованных и осторожных, больше похожих на разведчиков, а не на мародеров. Они двигались только ночью, но, не как свойственно их собратьям, уничтожая и сжигая всё на пути, а переходили урывками, тайком. Разыскать их так и не удалось, пока не завязался бой у самого поста, но нескольким удалось удрать. Поэтому командир теперь боялся, что так враг мог узнать, что оборона слаба и её можно прорвать, поскольку эльфы привыкли к долгому затишью. Уже давно и с других участков приходили такие доклады, раз за разом заставлявшие Нельо посылать лучших командиров в новые опасные места. Когда же случайности нападения уже не напоминали, то лорд стал и сам обследовать те места, узнавая о произошедшем подробнее и перегруппировывая силы. Над чёрной крепостью, невидимой из бойниц, висел густой смог, смешивавшийся с туманом и закрывавший клонившееся к закату солнце. Дойдя до своей цели, лорд замер перед плотно затворенной дверью. Перед памятью вновь встала картина, надоевшая, ненавидимая им. Вечер, такой же, как сегодня, залитое багрянцем небо, палатка, вокруг суетяться лекари. Они что-то кричат, передают, суетяться. А он стоит в углу, почти уже не видя ничего, кроме изможденной фигурки на койке, израненной, покрытой пылью и ссохшейся кровью. Лица он видеть не может - глаза застилают слезы, остановить их он не в силах. Губы сами повторяют бесконечное "прости, прости, прости",словно этим словом можно было заглушит мысли. В голове только одно - как он мог не прийти раньше, как мог бросить, как... Ответа нет. Кто-то берёт его за плечо, уводит прочь, говорит что-то, насильно почти уволакивает... Отринув воспоминания, Нельо постучал, и, не дожидаясь ответа, открыл дверой. Он оказался в небольшой светлой комнате, с широким выходившим на восток окном, жарко натопленной в отличие от прочих помещений крепости. Убрана она была довольно уюто: неяркие стены бежевого цвета, плотные шторы, открытые сейчас, ковер на полу. На письменном столе лежали исписанные наполовину листы, заполненные расчётами и разложенные аккуратными стопками, в углу книги в кожаных переплетах. В шкафчике над ним были расставлены баночки с сушеными травами. В кресле у камина, глядя на огонь и поджав к себе колени, сидел худой эльда в свободной одеже. Его тёмные волосы были стрижены коротко и едва доставали до плеч, у висков их тронула седина, но пробор был ровным и гладким, а за ушками едва вьющиеся пряди были сколоты аккуратным гребнем из серебра. Прежде прекрасное, четко очерченное лицо покрывали сетью глубокие шрамы, нос был перебит когда-то давно и смотрелся чуть криво, тонкие изломанные пальцы левой руки бездумно настукивали быстрый ритм на подлокотнике. Он услышал шаги и замер, подобравшись. "Лаурэ" - Позвал его тихо Нэльо, застыв чуть дальше порога. Не дождавшись реакции, он подошёл к креслу, и медленно, надеясь, что сумеет не напугать, коснулся руки сидевшего, и повторил настйчивее: "Лаурэ, посмотри на меня, пожалуйста" В этот раз просьба возымела большой воздействие. Макалаурэ поднял взгляд на брата, его плечи расслабились, и на лице появилось подобие улыбки. "Мне опять придется уехать на пару недель" Улыбка исчезла с тонких губ, но ответом послужил кивок, иного же ждать не стоило. Аванирэ Макалаурэ больше не снимал с самого возвращения, и казалось, что сохранять постоянно мысли под защитой превратилось у него в рефлекс. Сперва Нельо пытался добиться от брата, чтобы тот согласился связаться с ним хоть так, но, когда понял, что делает только хуже, оставил их. Потом с рассказов других беглецов, обычно кончавших свои дни в палатах исцеления, он узнал, что старшие подручные Моринготто умеют вторгаться в сознание жертв, вызывая из их памяти нужные им видения, сводившие их с ума и помогавшие в пытках. Они могли и вселять новые мысли и страхи, погружая в кошмары, менять воспоминания, стирать  их вовсе. Что из этого происходило с братом Нельо не знал, но слишком многое это бы объяснило: и затравленный взгляд, и недоверие, и казавшийся необоснованным ужас. Связки менестрелю выжгли, вероятно ещё в первые дни пребывания в чёрной крепости, оставив только грубые рубцы в горле. Взгляд его снова скользнул на огонь. "Орки у границы появились, не могу остаться, вдруг что-то серьезне" Что сказать ещё, Нельяфинвэ не знал, как и не знал, почему оправдывается - разве не был он лордом крепости и не был обязан следить за тем, когда она подвергнется опасности? Один раз он уже решил пренебречь таким, после битвы под звёздами. Остался считать войнов, приводить, организовывать лагерь, просматривать редкие отцовские записи. Когда к воротам наскоро поставленного частокола явился посланец Моринготто, предложивший переговоры, то он счёл, что нет нужды обсуждать что-либо с готовым уже сдаться противником. Слишком мало он знал о войне, чтобы понять, что победы не бывают так просты. И, вместо себя, Нельо отправил брата, велев только взять бóльший отряд, и не соглашаться ни на какие предложения, кроме полной капитуляции врага. День прошёл в томительном ожидании. Несколько суток спустя в лагерь вернулись не больше десяти войнов, сказавших,что против них была новая армия. Тогда уже во второй раз Нельо почувствовал,что предал, на этот раз родного брат. Третьего раза, самого страшного, так как пострадал бы его народ, допустить не желал. На этот раз мысли прервала всунутая в ладонь записка, подготовленная раньше. "Расчеты за месяц готовы, левая стопка, верхние три страницы". Посмотрев на младшего, Майтимо улыбнулся - обычно с порученными делами тот справлялся куда дольше, из-за того ли, что так и не смог привыкнуть писать левой рукой, или из-за того, что часто уходил в свои мысли, замирая порой на долгие часы. В первое время это пугало, и даже сейчас, вспоминая странное отстраненное выражение, державшееся на лице брата, ему казалось, что даже кошмары, преследовавшие Макалаурэ неотвязно, лучше, так как кончаются быстрей. Взяв документы со стола, Нельо услышал негромкие шаги за спиной. Макалаурэ подошёл, нагнувшись, нацарапал несколько слов на чистом листе, подал ему. "Будут ли поручения в твое отсутствие? Когда выезжаешь?" На этот раз торопливый почерк был почти нечитаем, тенгвы легли неровными волнами, чернила смазались. На их разбор ушло немало времени, пока Нельо не смог ответить: "Все как всегда. На тебе ответы на письма, отчёты, если будет что-то ещё необходимо, отправлю весть. Выезжаю на рассвете" На прощание он приобнял брата, осторожно притянув к себе за худощавые плечи и коснувшись губами мягких тёмных локонов на макушке. Те неизменно хранили ставшие домашними для него запахи трав, бумаги, чая и корицы. Серые глаза защипало от непрошенных слез. Привычное пожелание Нельо знал наизусть, но все же, вывернувшись из его рук, Макалаурэ написал на том же листе последнюю строчку: "Вернись живым, пожалуйста. Иначе в Чертогах достану и вечность буду мучить. И да, за это буду больше благодарен, чем за все прочее" На этот раз Нельо не стал откладывать записку, но положил в карман, криво усмехнувшись: "Вернусь, не бойся. Мне самому пока что не хочется к папе присоединяться, да и Намо жалко, зачем пытать нами его ещё больше" Покинув комнатку, Нельяфинвэ вновь прошёл к бойницам, вглядываясь вдаль. Уже стемнело, перед выездом необходимо было отдохнуть ночь, что получалось редко. О мучавших и его кошмарах, он не мог бы рассказать никому. Как бы ни готов он был довериться братьям, но взваливать на кого-то из них беспокойство из-за него не посмел бы. Он не знал, что увидит, закрыв глаза на этот раз. Огонь, пожирающий белоснежные корабли с тонкими носами и лебедиными крыльями по бортам, пляшущий на чистых парусах, всполохи на лице отца, пламя, отразившееся во взгляде и игравшее алыми тонами, искажённое, застывшее лицо отца, похожее на мраморную маску статуи. Тело в высокой короне на каменном полу, с разможенной головой, обращенное в месиво, услышит, словно наяву, дикий крик, почувствует, как промокли от разлитой всюду крови носки сапогов и подол плаща. Но пришёл иной сон. Полёт, дивный ответ на единственную, обращенную к творцу молитву, перья орла, острый клинок, отсекший кисть брату, освобождая одним ударом, слабые руки... рука на его шее, обвившая, в попытке удержаться, теплое дыхание на шее, неверящая улыбка на родном лице. Собственные слова воинам: "Дайте коня. Мой брат ранен" Вырвавшись из сна, лорд Химринга оглянулся в окно на тонкий силуэт Луны, зависший над скрытой во мраке чёрной крепостью.