Часть 3

      На следующий вечер на лице Кати не было ни следа вчерашнего отчаяния. Её работа не предполагает плохого настроения — работе она привыкла отдаваться на все сто. Пусть даже и такой работе. Какая разница, если она приносит деньги?!       Ещё утром Катя получила сообщение от клиента с адресом и дресс-кодом. Последнее её удивило — обычно клиентам было всё равно, платье будет на ней или джинсы, максимум могли обсудить предпочтения по нижнему белью. Но это был не тот случай. Клиент попросил Катю надеть самое красивое платье, что у неё было.       И теперь Катя понимала почему: такси привезло её к дорогому ресторану. И это тоже немало удивило Катю — обычно клиенты приглашали её к себе домой или в дешёвые гостиницы. Может, на этот раз клиент задумал ролевую игру, по сюжету которой Катя — не проститутка, а обычная девушка, которую настолько покорила харизма кавалера, что она готова отсосать на первом свидании? Что ж, не самый плохой сценарий, Кате совсем нетрудно всё это осуществить.       Как только Катя вышла из такси, её тут же подхватил под руку мужчина:       — Ну, привет. Это я назначил тебе встречу.       Катя с интересом разглядывала клиента. По её опыту, все они делились на две категории: страшно непривлекательные внешне, но и не слишком извращённые, и симпатичные обладатели мерзких фетишей. Катя была уверена, что её будет ждать неуклюжий пухлячок с проблемной кожей и запахом изо рта — на индивидуальных трансляциях ей достаточно было немного поласкать себя, чтобы удовлетворить его аппетиты. Но, к её удивлению, клиент был хорош собой: правильные черты лица, подтянутое тело… И зачем такому пользоваться её услугами?       На смену удивлению пришёл ужас: что, если он был так невинен на трансляциях лишь для того, чтобы не спугнуть её? Что, если он сделает с ней что-то такое, чего она не могла и представить? Что, если он захочет причинить ей вред или вообще убить? Да, как бы Катя ни была избирательна в выборе тех, кому позволяла не только смотреть на своё тело, полной безопасности ей ничто не могло гарантировать.       Зашли в ресторан, сели за столик. Улыбчивая официантка принёсла меню.       — Выбирай всё, что хочешь, — обратился к Кате её клиент. — Не смотри на цены.       Но Катя не могла не смотреть на цены — слишком уж много нулей в них оказалось. Ей казалось непозволительной роскошью отдавать такие деньги за еду — а ведь она тоже далеко не бедствовала!       Такая щедрость настораживала Катю: не откажется ли клиент потом платить за её услуги? По большому счёту, у неё нет никаких методов воздействия на любителей халявы — приходится рассчитывать на честность. И это всегда срабатывало, её никто ни разу не выставил на улицу без оплаты, но, с другой стороны, ни один клиент до этого не пытался её накормить, тем более в таком дорогом заведении.       И всё же Катя решила: не заплатит за услуги — больше никакого сотрудничества, и дело с концом. Но если она воспользуется возможностью и как следует поест в таком шикарном заведении, то хотя бы будет не так обидно. Блюда здесь стоили дороже её услуг — раз уж клиент на еду здесь раскошелился, то и чем ей заплатить тоже найдёт.       Катя заказала всего и много — и любимых блюд, и тех, что давно хотела попробовать. Благо, заботиться о фигуре ей не нужно — худощавой от природы Кате всегда было сложнее набирать вес, чем похудеть. И даже если организм вдруг её предаст — ничего страшного. В её профессии востребованы самые разные женщины.       Собеседник Кати оказался куда скромнее в выборе блюд для себя, зато заказал бутылку дорогого вина — на двоих. Отпив из своего бокала, он заговорил:       — Хочу предупредить: совсем не факт, что сегодня между нами случится то, для чего ты пришла. Но не волнуйся — потраченное тобой время я оплачу в полном объёме. Только назови сумму.       Катя не удивилась этой новости — импотенты среди её клиентов тоже бывали. И старания её также оплачивались в полном объёме: всё-таки вызвать эрекцию там, где это физиологически маловозможно, намного труднее, чем переспать с уже готовым мужчиной. Правда, такие клиенты бывают очень уж изощрены в попытках вызвать у себя возбуждение — это Кате в них не нравилось. Но в целом — клиенты как клиенты. Нормальные мужчины к профессионалкам и не обращаются.       Клиент, тем временем, продолжал:       — Для начала мне очень важно узнать тебя получше, причём с той стороны, которую ты, наверное, предпочла бы скрыть. Я, в свою очередь, тоже готов на откровенность. Начнём с имён: я — Андрей.       — Екатерина, — сухо представилась в ответ Катя, хотя в душе её бушевали эмоции. Она слышала, что существуют клиенты, которые просто разговаривают, изливают душу незнакомым женщинам, потому что никто в их окружении не поймёт их проблем, но считала это байками. У неё таких клиентов раньше не было. Впрочем, как будто их и не должно было у неё быть — не её целевая аудитория. Представить себе мужчину, который долгое время смотрел вебкам-модель, платил за приватные трансляции, добился личной встречи только для того, чтобы пожаловаться на урода-начальника? Нет, таким мужчинам намного проще снять придорожную проститутку. Для тех несчастных девочек такой клиент — это настоящий праздник: каких только уродов не приходится обслуживать. Выслушать чужие проблемы со скорбным выражением лица и произнести несколько слов поддержки — милое дело, особенно по сравнению с тем, чем им обычно приходится заниматься. И Катя, конечно, тоже была рада такому клиенту, хоть и недоумевала: почему он пришёл именно к ней?       — Очень приятно, — улыбнулся Андрей. — Дальше я хочу, чтобы ты ответила мне на один очень личный и, наверное, неприятный вопрос. Я хочу узнать, как ты попала в эту индустрию.       Катя не успела даже удивиться, как Андрей примирительно поднял руки и быстро проговорил:       — Знаю-знаю, вопрос очень личный, и ты имеешь право на него не отвечать, но всё же мне очень важно узнать твою причину. За это могу предложить тебе свою откровенность. Могу рассказать, как я докатился до жизни такой. Ты ведь понимаешь, что твои почитатели, особенно те, что добились личной встречи, не вполне нормальные?       Катя понимала, но никогда не позволяла себе об этом задумываться — иначе стало бы ещё противнее от самой себя, от того, что приходится обслуживать кого-то настолько жалкого. А уж о том, чтобы высказать эту мысль вслух, и вовсе не могло быть и речи — клиенты, наоборот, считали себя самыми нормальными, этакими тестостероновыми самцами. Но Катя-то знала, что то, о чём они просят, точно не было нормальным. И даже те, кто не просил ничего особенного — что мешало им построить обычные отношения? А многие её клиенты и вовсе женаты — что мешает им не бегать по проституткам?       Но все те клиенты, включая самых мерзких, считали себя абсолютно нормальными, а Андрей как будто даже что-то про себя понимает. Это любопытно.       — А расскажи, — выпалила Катя. — Мне интересно послушать.       Андрей прочистил горло и начал свой рассказ:       — Когда я учился в школе, меня совратила учительница. Началось всё в мои одинадцать. Я тогда и не знал толком ничего об этих ваших сексах, у меня эрекций-то ещё не было. Но это я сейчас понимаю, что всё началось тогда, а тогда всё выглядело невинно: вроде как она помогала мне, выделяла среди других учеников, с ней всегда можно было поговорить на любые темы… В какой-то момент я даже стал доверять ей больше, чем родителям. А она постепенно сокращала дистанцию… В мои четырнадцать у нас случился первый секс. Тогда я считал себя крутым — она не была старухой, хорошо выглядела. В общем, сначала я был доволен. Но я не считал, что у нас отношения. А она, видимо, считала. Она даже с друзьями неохотно мне разрешала общаться, а уж когда я начал заглядываться на девочек-ровесниц… В общем, отделаться от неё было очень непросто. Конечно, она и многому меня научила — я надеялся, что эти навыки помогут в построении личной жизни, но вскоре обнаружил, что не могу общаться с девушками. Будто барьер какой-то. А с проститутками этого барьера нет — наверное, из-за того, что я воспринимаю вас больше как обслуживающий персонал, чем как людей, уж прости меня за эти слова. Поэтому я и здесь.       Катя слушала очень внимательно. Всё так, как она и предполагала: любой среднестатистический клиент пережил травмирующее событие в юном возрасте. Случай Андрея, наверное, нетипичный — едва ли все эти мужчины были совращены. Но в том, что со всеми ними что-то не так, Катя и раньше не сомневалась, а теперь лишь убедилась.       Молчание прервал голос Андрея:       — Я рассказал — теперь твоя очередь.       Катя не хотела вдаваться в подробности — она вообще не хотела вспоминать то, что с ней случилось. Но выбора не было — она уже пообещала. Рассказать придётся — хотя бы в общих чертах:       — У меня всё максимально банально — меня изнасиловали. Всё.       — Ты была ребёнком? — спросил Андрей.       — Нет, я была совершеннолетней, но всё же очень юной.       — Это сделал кто-то, кому ты доверяла? Родственник, друг?       — Нет, это были совершенно незнакомые мне люди.       — То есть тебя сломало единичное изнасилование? — приподнял бровь Андрей. — Не в детском возрасте, не регулярное, не тем, кому доверяла?..       — Ты что, пытаешься внушить мне, что то, что со мной произошло, и не проблема вовсе?! — разозлилась Катя. — Послушай, я очень сочувствую, что с тобой происходил груминг, но это не значит, что мне было легче! Вступить в отношения с не вполне вменяемой женщиной — это трагично. Но, скажи на милость, тебя насиловали когда-нибудь толпой? Или, быть может, видео с твоим унижением разлетелось по всем знакомым?       Катя задыхалась от гнева. И злилась она не столько на Андрея, сколько на саму себя — ведь она не хотела вдаваться в подробности, не хотела открываться!       Да, она предпочла бы не вспоминать, никогда никому не рассказывать, но… Почему ей будто стало легче?       Андрей задал новый вопрос:       — Тебя не защитили, да?       — Да, — с полным горечи вздохом ответила Катя. — Поддержка была, да, но защита — нет. В полицию мне запретили обращаться родители: мол, навлечёшь позор на семью. Ну а я и послушалась. Хотела ещё к психологу обратиться, но родители посчитали это бесполезной тратой денег, а своих у меня толком не было.       — У меня примерно так же, — вздохнул Андрей. — Когда я рассказал свою историю отцу, он вообще не увидел в этом проблемы. Мол, наоборот хорошо, что взрослая женщина обучила меня всем премудростям. А про то, что она вела себя неадекватно и отношения разрывать не хотела, сказал, что это нормально и что все женщины такие. И я ведь знаю, что это не так, а построить отношения всё равно не могу.       Кате стало стыдно. Да, ей было плохо, но это не повод обесценивать чужие проблемы. Её беду хотя бы таковой признали — пусть не все и не сразу, но признали. То, что ей не дали с этим разобраться так, как она хотела, — другой вопрос. Зато то, что случилось с Андреем, по его словам, вообще никто не посчитал проблемой. Даже наоборот — хорошо ведь, что мальчик так рано начал набираться опыта, да ещё не с какой-то сопливой ровесницей, а со взрослой женщиной! Молодец, дамский угодник! А то, какие чувства сам мальчик испытывал по этому поводу, никого не интересовало.       Доедали в тишине. После Андрей предложил Кате поехать в отель, на что она с готовностью согласилась — если уж клиент решил довести дело до логического завершения, значит, надо ехать.       В гостиничном номере Катя с удивлением обнаружила две односпальные кровати вместо одной двуспальной. Она уже подумала было, что на ресепшене что-то перепутали, но Андрей расставил точки над i:       — Взял такой номер на случай, если секса всё же не будет. Думаю, переспать нам ничего бы не помешало, а вот высыпаться лучше на разных кроватях.       — Ты привёз меня сюда только для того, чтобы мы поспали на разных кроватях? — удивлённо приподняла бровь Катя.       — Просто я решил, что уже поздно и тебе будет опасно возвращаться домой. Подумал, что тебе будет лучше переночевать в безопасном месте, а уже утром поехать домой, — как-то смущённо ответил Андрей. — Если бы я сказал тебе раньше, то ты бы, наверное, отказалась.       В ответ Катя лишь пожала плечами и отправилась в душ — нужно было подготовиться ко сну.       Стоя под горячими струями воды, Катя всё ждала, когда предусмотрительно не закрытая ею дверь в ванную откроется и на пороге появится Андрей. Катя не верила, что всё так закончится, она была уверена, что всё это — какая-то странная прелюдия.       Тем сильнее было её удивление, когда, выйдя из ванной в одном лишь полотенце, Катя увидела, что Андрей крепко спит, а на прикроватной тумбочке лежит его бумажник, который, очевидно, был оставлен там специально. Катя заглянула в кошелёк — сумма там была оставлена внушительная и, судя по всему, Катя могла забрать все эти деньги. Да, такой простой рабочей смены у Кати, пожалуй, ещё не было.       Катя сбросила полотенце и, абсолютно обнажённая, легла на свободную кровать. Сон долго не шёл — слишком уж странным был день. Впервые за ней ухаживали, как за обычной девушкой. Впервые у неё не требовали секса за потраченные на неё деньги. Впервые клиент искренне побеспокоился о её безопасности, что, учитывая характер Катиной профессии, даже звучало абсурдно — для проституток основная опасность кроется в клиентах.       Но Андрей повёл себя не как клиент. Он повёл себя просто как хороший человек, а местами — как джентльмен. И это с проституткой! Она не привыкла к такому отношению, но оно определённо ей нравилось.       Катя решила, что её отношения с Андреем не окончены — пусть даже они и носят лишь товарно-денежный характер. Она определённо ещё не раз встретится с ним — такого клиента упускать нельзя.       А что до его рассказов о жизни и вопросов о Катиной судьбе… Да, слушать его было неловко, его вопросы вызывали злость, но теперь Катя с уверенностью могла сказать, что ей стало легче после этого разговора. По сути, Катя получила психологическую поддержку, за которую ей же и заплатили. Да, она тоже выслушала Андрея, но ей казалось, что она получила от этого разговора гораздо больше, чем он. И Андрей ещё многому сможет её научить.       А ещё Катя впервые в жизни искренне хотела переспать с клиентом. Нет, она не испытывала чувства вины за то, что возьмёт деньги без оказания услуги — с любым другим она была только рада такому раскладу. Но именно Андрею она готова была оказать услугу в полном объёме.       Впрочем, быть может, Катя ещё сможет продемонстрировать ему всё, что умеет, причём не в одну из следующих встреч, а в эту. Впереди ещё целая ночь, да и проснутся они в одном номере. Она лежит в соседней кровати, обнажённая… Но разве кто-то сможет устоять перед соблазном, тем более что всё оплачено? Наверняка Андрей захочет получить то, что ему причитается, и Катя, вопреки какому-либо здравому смыслу, готова была ему это дать.       Катя крепко зажмурилась и попыталась выбросить мысли об Андрее из головы. И что на неё нашло? Она не должна выделять Андрея в череде своих клиентов, она вообще никого не должна выделять! Все они — извращённая серая масса, непригодные для семьи ничтожества, существа, живущие лишь инстинктами. Да, Андрей — тоже. И то, что произошло с ним в юности, никак его не оправдывает.       Теперь Катя надеялась, что утром Андрей потребует секса не только потому, что ей самой этого хотелось, но и для того, чтобы доказать самой себе, что он не особенный. Он такой же, как все: никчёмные, жалкие, вынужденные пользоваться услугами профессионалок лишь потому, что ни одна женщина не согласится подарить им любовь. И правильно — такие мужчины недостойны искренней любви, они имеют право только на суррогат, за который должны выкладывать круглые суммы. Нет денег — нет любви.       И уж точно Катя не должна выделять Андрея среди других клиентов. Да, он повёл себя красиво — так, как до этого с Катей не вёл себя никто. И как клиента за него стоило держаться — хотя бы для того, чтобы иногда ужинать в дорогих местах. А всем задушевным беседам не стоит придавать особого значения. Конечно, их стоит поддерживать, раз уж клиент этого хочет, но воспринимать лишь как очередной странный фетиш, а не как что-то глубокое. Поговорить и забыть. Не стоит задумываться о его сложной судьбе.       Катя решила, что утром она должна во что бы то ни стало разочароваться в Андрее. Даже если он не захочет её — что казалось чем-то совершенно невозможным, — она его соблазнит, она заставит его продемонстрировать самые тёмные стороны, заставит осуществить самые грязные фантазии. Пусть даже ей будет плохо, пусть даже она пострадает — ничего, она привыкла. Главное — развеять насквозь лживый флёр нормального и даже приятного мужчины, который из-за психологических проблем вынужден пользоваться услугами проституток.       Катя непременно докажет себе, что Андрей так же жалок, как все остальные, докажет, что он не заслуживает никакого сочувствия и понимания. Но зачем ей себя в этом убеждать? Что плохого в том, что у неё появится любимый клиент, на встречу с которым она будет собираться как на праздник, а не как на каторгу? Что плохого в том, что она посочувствует другому человеку, пусть даже и клиенту? Катя не могла ответить на этот вопрос. Но не потому, что не знала ответа, а потому, что не могла сама себе признаться.       В глубине души Катя, конечно, понимала, что происходит. У неё никогда не было серьёзных отношений. Все её сексуальные отношения были, в лучшем случае, лишены нежности, а в худшем — наполнены жестокостью. Конечно, никто раньше не водил её по таким местам, не заботился о её безопасности. Даже её отец, хоть и не относился плохо ни к матери, ни к Кате, всё же не был настолько хорошим примером. Вполне нормально, что Катя прониклась к Андрею симпатией, и, будь она обычной девушкой, проблемы бы и не было. Но Катя — проститутка. Для неё симпатия — профессиональная непригодность. А Катя испытывала нечто большее, чем симпатию.       Она должна была сделать всё, чтобы Андрей раскрыл перед ней свою истинную суть — а в том, что он на деле не такой уж и милашка, Катя не сомневалась. Она должна сделать это как можно скорее — пока она готова принять эту правду, пока эта правда ещё не способна причинить ей боль. Катя должна вывести Андрея на чистую воду до того, как поддастся своему желанию быть для кого-то чем-то большим, чем кусок мяса, и не совершит ошибку, непростительную для секс-работницы.       Катя ни за что не должна влюбиться в Андрея. Потому что Андрей — клиент, а клиент для проститутки не только и не столько источник дохода, но в первую очередь — злейший враг. Каким бы галантным, обходительным и щедрым он ни был, он — враг и источник опасности, хотя бы и потенциальной. С клиентом нельзя сближаться, кроме как в делах. Нельзя видеть в них живых людей со своими проблемами. Нельзя пытаться понять причины их поведения.       Но Катя была как никогда близка к тому, чтобы нарушить все эти заповеди, и от этого чувствовала себя плохо. Успокаивало её только то, что утром она сможет сделать всё правильно, сможет вырваться из омута так внезапно захлестнувших её чувств, сможет убедиться в том, что Андрей — всего лишь один из тысяч жалких неудачников, вынужденных обращаться за услугами к таким, как она.       Если Катя всё сделает правильно, то её жизнь точно не станет лучше. В глубине души она понимала, что лишает себя даже призрачного шанса на личное счастье. Но, с другой стороны, хуже её жизнь тоже не станет — вместе с шансом на счастье она теряет и куда более вероятную возможность испытать боль отверженности, боль от разочарования в своём выборе. На долю Кати и так выпало слишком много боли, и искать новую она точно не собиралась.       Если Катя сделает всё правильно, то её жизнь останется прежней. Грязной для кого-то, но привычной для неё. В этой жизни не было места надеждам на светлое будущее, но зато не было и страха, что все эти надежды будут разрушены одним неосторожным движением. К сожалению, Катя слишком хорошо знала, как легко рушатся мечты.       Поэтому Катя должна сделать всё правильно. Иначе она не сможет сохранить то немногое, что у неё осталось и на чём держится её мир — стабильность, предсказуемость, понятность. Пусть даже для кого-то такая стабильность была омерзительна.