Странное происходящее вокруг нас

Дом Поттеров встретил Драко Малфоя удушающим запахом домашнего уюта. Он появился из ниоткуда с тихим хлопком трансгрессии, прямо у калитки, и несколько секунд просто стоял, глядя на это жалкое подобие жилища. Кирпичи, плющ, детский велосипед, брошенный посреди крошечного палисадника. Боже, какая пошлость. Драко поморщился и всё же направился к двери. Палец завис над кнопкой звонка на добрых десять секунд. Нажимать на неё было почти физически противно — будто он касался чего-то липкого и грязного. Но он нажал. И отступил на шаг, сложив руки за спиной, как учил отец. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Джинни Уизли — рыжая, веснушчатая, с ребёнком на руках. Мальчик, года три-четыре, с такими же дикими чёрными волосами, как у Поттера, вертелся и тянул мать за волосы. Джинни, не обращая на это внимания, уставилась на Драко с выражением, которое стремительно менялось от удивления к ледяной настороженности. — Малфой, — произнесла она, словно пробовала яд на вкус. — Ты что здесь забыл? — Мне нужен Поттер, — ответил Драко ровно, стараясь не смотреть на ребёнка. Дети его раздражали. Особенно чужие. Джинни моргнула. Похоже, такого ответа она не ожидала. — Поттер? — переспросила она. — Тебе? Нужен мой муж? — Я не привык повторять, Уизли. Она открыла рот, чтобы ответить — наверняка какой-нибудь колкостью, которую успела перенять от своих невыносимых братьев, — но из глубины дома раздались шаги. — Джин? Кто там? Гарри появился за плечом жены, потянулся и машинально чмокнул её в щёку, а потом и сына в макушку. И только после этого поднял взгляд на гостя. Остолбенел. Зелёные глаза расширились, челюсть отвисла, а рука, только что ласково лежавшая на плече Джинни, замерла в воздухе. Драко наблюдал за этой пантомимой с мрачным удовлетворением. Хотя бы раз не он выглядел идиотом. — Малфой? — выдохнул Гарри. — Ты… что ты… — Я уже сказал твоей жене, — перебил Драко. — Мне нужен ты. Разговор не для лишних ушей. Он выразительно посмотрел на Джинни. Потом на ребёнка. Потом снова на Джинни. Гарри проследил за его взглядом и тяжело вздохнул — так, будто поднимал неподъёмный груз. — Джин, — сказал он тихо. — Оставь нас на минуту. — Я и так собиралась к маме, — ответила она, и в её голосе не было ни капли дружелюбия. Она бросила на Драко последний предостерегающий взгляд и скрылась в глубине дома, унося ребёнка. Где-то на втором этаже хлопнула дверь. Гарри проводил её взглядом. Потом перевёл глаза на Малфоя. — Проходи, — бросил он коротко и развернулся, даже не дожидаясь ответа. Драко закатил глаза — натурально, по-мальчишески, хотя и старался держать лицо. Но прошёл. Внутри дом оказался даже хуже, чем снаружи: дешёвая мебель, детские игрушки под ногами, на стенах — фотографии, на которых все эти Уизли и Поттеры лыбились как ненормальные. — Уютно, — сказал Драко с лёгкой усмешкой. — Прямо как в ночлежке. Гарри не обернулся. Он стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди, и смотрел на Драко так, будто видел впервые. — Ещё раз, — произнёс он глухо. — Зачем ты здесь, Малфой? Драко скривился. Нервы у Поттера, как всегда, ни к чёрту. И это лицо — вечно недовольное, вечно праведное. Будто он один во всём мире имел право на гнев. — Может, предложишь хотя бы кофе? — спросил Драко, не скрывая раздражения. — Или в этом доме не подают напитки непрошеным гостям? — Малфой, — голос Гарри стал ниже, опаснее. — Не тяни кота за хвост. Драко цокнул языком. Но спорить не стал. Прошёл вперёд, сел в кресло напротив дивана — такое же безвкусное, как и всё здесь — и, наконец, позволил себе выдохнуть. Гарри опустился на диван напротив. Ждал. — Мне нужна помощь, — выдавил из себя Драко. Слова давались с трудом, будто он выплёвывал их по одному. Гарри уставился на него. Смерил взглядом с головы до ног, будто проверял, не подмена ли это. — Ты… просишь помощи? У меня? — Не делай вид, что ты не слышал, Поттер. Я сказал то, что сказал. — И какая помощь тебе нужна? — Гарри всё ещё не верил своим ушам. Это было написано на его лице так же отчётливо, как шрам на лбу. Драко посмотрел ему прямо в глаза. — Мне нужно, чтобы Грейнджер вышла за меня замуж. Тишина. Гарри застыл. Рот приоткрылся, глаза стали круглыми, как у той самой совы, что носила его письма. Драко мог поклясться, что никогда — даже когда Поттер узнал, что Волдеморт охотится на него, — не видел на его лице такого шока. — Ты… — Гарри сглотнул. — Ты с ума сошёл? С какой это стати Гермионе выходить за тебя? Драко закатил глаза. Это начинало надоедать. — Я красив, богат, у меня есть поместье и идеальная родословная. Что ещё нужно девушке? Гарри побелел. Кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Ты это серьёзно? — прошипел он. — Или это шутка? Потому что если ты решил поиздеваться… — Я не шучю на такие темы, — оборвал его Драко. Лицо его было абсолютно серьёзным. — Мне нужна Грейнджер. В жёны. — Зачем? — Гарри вскочил. — Зачем она тебе? Ты, который называл её грязнокровкой, который издевался над ней, который… ты же её ненавидишь! — Я не собираюсь это обсуждать, — отрезал Драко, и в его голосе прорезалась сталь. — Мне нужна твоя помощь, Поттер. Просто помоги мне на ней жениться. На грязно… — Малфой замолкнут и прокашлялся, но было поздно, Гарри понял что он хотел сказать. Драко сам чуть не сказал это слово. Остановился на последней секунде, сцепив зубы. — На Грейнджер, — поправил он себя. — Мне нужна Грейнджер. — Нет, — рявкнул Гарри. Голос его сорвался на крик. — Я не собираюсь помогать такому, как ты, ублюдку. Вон отсюда. Хорошо, что Джинни с ребёнком уже ушли — где-то в камине минуту назад вспыхнуло зелёное пламя, и они исчезли в нём с лёгким хлопком. Гарри даже не заметил этого. Он стоял, трясясь от ярости, и смотрел на Драко так, будто собирался прибить его голыми руками. Драко, в отличие от него, оставался спокойным. Даже удобнее устроился в кресле. — Ты поможешь мне, Поттер, — сказал он ровно. — С какой это стати? — выплюнул Гарри. Драко хмыкнул. — Потому что ты мне должен. Гарри нахмурился. В его глазах мелькнуло недоумение — искреннее, не наигранное. — За что? — тупо спросил он. Драко закатил глаза. — Ты настолько тупой, что не помнишь? — Он подался вперёд, опираясь локтями на колени. — Во время войны, Поттер. Когда тебя, Уизли и Грейнджер поймали егеря и притащили в Малфой-мэнор. Кто, по-твоему, не узнал тебя? Гарри замер. — Это была Беллатриса, — медленно сказал он. — Она распознала нас. — Именно, — кивнул Драко. — Беллатриса. А я — нет. Я не сказал ей, кто вы. Я не выдал вас. — Но вас всё равно… — Вас распознали из-за неё, — перебил Драко. — Из-за тётки. А я молчал. Я смотрел на тебя, Поттер, и делал вид, что не узнаю. И если бы она не появилась… вы бы ушли. Свободными. Гарри молчал. Смотрел в пол. — Ты хочешь сказать, что я должен тебе жизнь? — спросил он тихо. — Я хочу сказать, что ты должен мне, — поправил Драко. — И я требую, чтобы ты отдал долг. Сейчас. — А если я не помогу? — поднял голову Гарри. В его глазах горело что-то опасное. — Что тогда? Драко улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у Поттера в школе стыла кровь. — Кто знает, что может случиться с Джинни, — сказал он небрежно, — если я случайно произнесу империо в её сторону? Гарри сорвался с места. Он не достал палочку — он просто кинулся на Драко с голыми кулаками, с рычанием, от которого у Малфоя на секунду ёкнуло сердце. Но только на секунду. Палочка скользнула в руку раньше, чем Поттер успел сделать второй шаг. — Левикорпус! Гарри взлетел в воздух, перевернулся и с глухим стуком грохнулся об пол. Он зарычал, пытаясь встать, но Драко уже обошёл диван и навис над ним, держа палочку на уровне лица. — Не надо так, Поттер, — сказал Драко тихо. Ледяной голос не дрожал. — Иначе с Джинни действительно что-нибудь случится. А нам этого не нужно, правда? Гарри замер. Грудь его тяжело вздымалась, на лбу выступили капли пота, но он сдержался. Сжал зубы и медленно поднялся, отряхиваясь. — Что ты хочешь? — спросил он хрипло. — Патронус, — ответил Драко, убирая палочку. — Пошли Грейнджер сообщение. Скажи, что дело жизни и смерти. Чтобы пришла. Сейчас же. Он развернулся и направился к лестнице, даже не взглянув на Поттера. — Я буду наверху, — бросил он через плечо. — Когда она придёт, предупредишь. И скрылся на втором этаже, оставив Гарри одного в гостиной. Гарри стоял посреди разбросанных игрушек, смотрел на камин, в котором ещё не остыли следы зелёного пламени, и чувствовал, как внутри закипает ненависть — к Малфою, к себе, к этой чёртовой ситуации. Но он поднял палочку. И серебряный олень сорвался с места, чтобы лететь к Гермионе. --- Настоящее время. Гостиная Гарри. — Мне нужна ты, Грейнджер. Гермиона слышала эти слова. Каждое из них. Но мозг отказывался складывать их в осмысленное предложение. Она просто смотрела на Малфоя. Тупо. С открытым ртом. С ощущением, что кто-то выдернул реальность из-под ног, как скатерть из-под тарелок. Драко стоял в двух шагах от неё, спокойный, как удав перед броском. Одна бровь приподнята — он выглядел… удивлённым? Да, чёрт возьми, он выглядел удивлённым её реакцией. Будто ожидал, что она сразу бросится ему на шею. А рядом Рон уже закипал. — Ты охренел, Малфой? — заорал он, делая шаг вперёд. — Какое ещё «нужна ты»? Ты кто вообще такой, чтобы… Но Гермиона не слышала его. Не могла. Потому что её взгляд прирос к серым глазам Драко. Они были не просто серыми — они были цветом грозового неба, цвета стали, в которую ударила молния. В них были глубины, которых она раньше не замечала — или не хотела замечать. И они были… красивыми. Чёрт возьми, как же бесило это признание даже в собственной голове. Она моргнула. Вынырнула из странного оцепенения и перевела взгляд на Гарри. — Ты знал? — спросила она. Голос звучал ровнее, чем она ожидала. — Знал, зачем он пришёл? Гарри вздрогнул. Поправил очки. Потом ещё раз. — Я… — начал он и запнулся. — Нет. То есть… он сказал, что ему нужно поговорить с тобой. Но что именно… я не знал. Клянусь. Гермиона прищурилась. Врёт. Не про клятву, но что-то не договаривает. Это было написано на его лице — в том, как он избегал её взгляда, как мял в руках край собственной футболки. Но она не стала давить. Не сейчас. Она снова повернулась к Драко. Он всё это время не сводил с неё глаз. Ни на секунду. И это… это было странно. Беспокояще. И почему-то заставляло сердце биться быстрее. — В каких целях я тебе нужна, Малфой? — спросила она прямо. — Говори. Сейчас. Драко усмехнулся — той самой своей усмешкой, от которой хотелось или ударить его, или… или что-то другое, о чём она отказывалась думать. — В таких, которые не обсуждают при посторонних, — ответил он. — Предлагаю Малфой-мэнор. Там никто не помешает. Гермиона сжалась. Это случило само собой — её плечи подались вперёд, пальцы вцепились в подол свитера, а на лице на секунду промелькнуло то, что она пыталась скрыть. Страх. Самый настоящий, животный страх, который она не чувствовала уже много лет. — Я не переступлю порог этого поместья, — сказала она. Твёрдо. Холодно. Никто не должен знать, что внутри неё всё дрожит. Драко смотрел на неё. И — странно — в его взгляде мелькнуло что-то похожее на… понимание? Он опустил глаза на её руку — ту самую, на которой когда-то Беллатриса вырезала «грязнокровка». Тонкий белый шрам всё ещё был виден, если присмотреться. — Хорошо, — сказал он неожиданно мягко. — Тогда ресторан. Я знаю одно место, тихое. Никто не помешает. Гермиона колебалась. Секунду. Две. — Какое? — спросила она наконец. — «Серебряная сова», — ответил Драко. — На Лютном переулке. В восемь вечера. Не опаздывай. — Я ничего не обещала, — отрезала Гермиона. — Ты не опоздаешь, — повторил Драко, будто не слышал. И, не сказав больше ни слова, развернулся к камину. Он взял горсть пороха из серебряной вазы, бросил в пламя, и зелёные языки взметнулись до самого потолка. — Малфой-мэнор! — чётко произнёс он. И исчез. Гермиона смотрела на пустой камин. Рон что-то кричал — что-то про Малфоя, про то, что он не позволит, про то, что это какой-то бред. Она не слушала. Она повернулась к Гарри. Он стоял, вцепившись в чашки с кофе и чаем, которые так и не отдал им. Его лоб блестел от пота, даже в прохладной гостиной. И он смотрел куда-то в сторону — на стену, на окно, куда угодно, только не на неё. Гермиона хотела спросить. Прямо сейчас. Схватить его за плечи и трясти, пока он не расскажет, что, чёрт возьми, происходит. Но Рон всё ещё орал. Гарри выглядел так, будто вот-вот развалится на части. А она сама чувствовала, что ещё один вопрос — и она сорвётся. Поэтому она просто взяла у него из рук чашку с ромашковым чаем. Сделала глоток. Горьковатый вкус обжёг губы. — Восемь вечера, — сказала она скорее себе, чем кому-то ещё. — У меня есть шесть часов, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит. Гарри, не проронив ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Хлопнула дверь ванной. Гермиона осталась стоять посреди гостиной, сжимая в руках остывающий чай, и смотрела на зелёные угли догорающего камина.