нарушая тишину

Вечер в гостиной Слизерина приходил как обычно. Общая комната напоминала подземелье с зеленоватыми лампами и стульями. Часть её находилась под озером, что придавало свету особый оттенок. В помещении стояло много низких чёрных и тёмно-зелёных кожаных диванов с пуговицами, а на одном из них собралась компания слизеринцев. Здесь также были шкафы из тёмного дерева. На деревянном столе стоял шахматный набор волшебника, украшенный гобеленами, рассказывающими о приключениях известных слизеринцев. В гостиной было довольно шумно — вечер пятницы, все обсуждали разные темы. С приходом Амбридж многое изменилось: сладко жилось лишь тем, кто угождал ей и был готов буквально лизать ей ноги, как, например, Малфой. Беатрис иногда сама не понимала, как с ним удавалось вести разговор, хотя это можно было объяснить тем, что девушка воспитывалась у Малфоев, пока её отец, Рабастан, не вышел из Азкабана и не забрал её под своё опекунство. Лейстрендж сидела, уткнувшись в учебник по зельеварению. Последний курс, скоро экзамены, к которым девушка старательно готовилась. — Долго ещё будешь зубрить этот параграф? — спросила голубоглазая блондинка, облокотившись на спинку дивана. — Пойдём прогуляемся? Всё равно скучно, а это явно лучше, чем слушать, как Малфою пообещали купить новую метлу. Дафна подмигнула и забрала книжку у подруги. Лейстрендж бросила взгляд на Драко, который сидел в компании своих приятелей и с нахальной ухмылкой хвастался деньгами своего отца. Его голос, полный самодовольства, доносился до них даже издалека. — Да, пойдём, — произнесла она, вставая с дивана. Вместе с подругой они вышли из гостиной Слизерина. — Не понимаю, как можно вечно говорить о деньгах своей семьи, обсуждать Поттера и его друзей, принижать людей за их кровь. Похоже, у таких людей настолько плохо развито воображение, что они не могут придумать ничего более интересного для разговора. Шатенка сложила руки на груди и с жалобным вздохом продолжила: — Я до сих пор не понимаю, как Астория могла влюбиться в этого барсука. Она ведь умная девочка, а выбрала именно его. Слизеринка не скрывала своей неприязни к блондину, и об этом знали многие. Поэтому и не удивлялись их словесным перепалкам в гостиной, хоть это происходило не так часто. — Ну, послушай, ты слишком агрессивно к нему настроена. Он ведь иногда бывает интересным. Да и Тори мы не можем осуждать за её выбор: она считает его хорошим… Может, стоит попробовать изменить своё мнение о нём? — осторожно сказала Даф, поправляя волосы и заправляя прядку за ухо, глядя в пол. — Я провела с ним большую часть детства, Гринграсс. К сожалению, я знаю его слишком хорошо и не горю желанием сближаться с ним, — Беатрис слегка нахмурила брови, поднимаясь по холодным каменным ступенькам и держась за ледяные перила. — Пойдём в «Три метлы», я угощу тебя сливочным пивом, — Лейстрендж попыталась сменить тему, которую сама же и завела. — Расскажешь, как провела лето? — Да, давай, — блондинка улыбнулась и чуть ускорила шаг, направляясь к выходу из замка, смотря по сторонам. Свет заката проходит через высокие окна и растягивается по полу длинными полосами. Камень впитывает свет и становится теплее на вид. Снаружи слышен ветер, задевающий окна; звук теряется в длинном коридоре и быстро исчезает. Факелы уже горят, огонь трещит, даёт неровный свет. Из-за этого стены кажутся живыми. Тени медленно скользят, вытягиваются, исчезают в углах. Воздух прохладный, приятный. По коридору раздались быстрые шаги, нарушающие привычную тишину. Они приближались стремительно. Фред с Джорджем пронеслись мимо поворота, их смех напоминал звонкий колокольчик, раздающийся в тишине. Беатрис не успела среагировать на их появление, как Фред случайно задел её плечом, и толчок оказался неожиданным. Она слегка пошатнулась, её пальцы на мгновение сжались сильнее, будто искали опору в воздухе, чтобы сохранить равновесие. — Уизли! Придурок! Смотри, куда прёшь, — шатенка обернулась, хмуря брови и складывая руки на груди. — Не злись, змея противная, тебе не к лицу, — с улыбкой на лице рыжий дальше погнался за братом, скрываясь из виду. Лейстрендж закатила глаза и ускорила шаг, выходя на улицу. Солнце исчезло за горизонтом, оставив после себя тусклый серый свет, который медленно растворялся в небе. Облака низко свисали. Воздух стал холоднее, сырость пробиралась под мантию. Тропа, ведущая к Хогсмиду, тянется вперёд тёмной линией. Гравий под ногами тихо хрустит. Вокруг почти нет движения, только пара студентов спешит в сторону деревни, кутаясь плотнее, не задерживаясь на месте. Фонари вдоль пути уже зажжены. Их свет неровный, приглушённый, освещает лишь небольшие участки дороги. Остальное пространство остаётся в полумраке. Ветер временами поднимается, срывает с деревьев последние листья и гонит их по тропе. Замок остаётся позади, его окна светятся тёплым жёлтым светом. Впереди только дорога и слабое мерцание огней Хогсмида. В деревне уже горит свет в окнах. Небо затянуто серым, и от этого улицы выглядят темнее, чем обычно. Изнутри зданий доносится смех, звон посуды, разговоры. Вывески слегка покачиваются на ветру. Фонари дают мягкий свет, но его хватает только на узкие полосы вдоль дороги. Между ними остаются тёмные участки, где лица прохожих почти не различимы. Иногда из переулков тянет холодом сильнее, чем с главной улицы. Дым поднимается из труб, зависает, расползается в стороны и смешивается с влажным воздухом. Запахи сладостей, горячих напитков и дерева чувствуются у входов. В «Трёх Мётлах» воздух густой, прогретый, пахнет сливочным пивом, деревом и чем-то сладким, что доносится с кухни. Шум стоит постоянный — разговоры, смех, звон кружек. Столы заняты почти полностью. В углу пара студентов переговаривается вполголоса, рядом компания смеётся громче, чем нужно, не обращая внимания на остальных. Свет от ламп тёплый, приглушённый. Он не освещает всё равномерно. Стены тёмные, деревянные, с крючками, на которых висят мантии и шарфы. Заняв место ближе к окну, девушки заказали две кружки сливочного пива. Беатрис поправила волосы и повесила мантию на крючок. Блондинка откинулась на спинку стула и зевнула, осматриваясь по сторонам. — Плечо ещё болит? Он тебя довольно сильно задел, — Дафна сложила руки на столе. — Чуть-чуть, — девушка взяла свою кружку у официанта и сделала глоток. — Идиот Фред, вообще не видит ничего перед собой и умом не отличается. Вчера у нас был совместный урок зельеварения, и он мне что-то подмешал в котёл, я чуть волосы не сожгла. Гринграсс улыбнулась, стуча пальцами по столу. — Что делать собираешься? Ты в этом году выпускаешься, есть планы на будущее? — Даф сменила позу, наклоняясь вперёд, кладя голову на руки. — Думала в Министерство устроиться и, если получится, переехать в центр города. Не хочу с отцом жить, душит уже. Там вечные разговоры о том, что я обязана выйти замуж за чистокровного слизеринца из хорошей и востребованной семьи, — шатенка изначально не собиралась оставаться жить в родном доме после выпуска, но знала, что, вероятнее всего, её никуда не пустят и будущее решит Рабастан, который уже заикался о том, чтобы Беатрис была готова вступить в круг Пожирателей вместе с Драко. — Пустит? — Гринграсс уже знала ответ на вопрос, сама не поняла, зачем задала, наверное хотела продолжить диалог. — Нет, — поджав губы, Лейстрендж сжала стакан. Девушка, конечно, любила своего отца и была ему во многом благодарна, но, как говорят, насильно мил не будешь: мужчина во многом ограничивал свою дочь, аргументируя тем, что он защищает, оберегает её. Слизеринка не познала материнской любви: по словам Рабастана женщина скончалась при родах, кареглазая даже не знала, как выглядит её мама, никаких фотографий не было, да и родственники и друзья семьи ничего не знали о избраннице Лейстренджа, разве что та была чистокровной. Слизеринка медленно провела пальцем по краю кружки. Шум вокруг не исчезал. Люди смеялись, переговаривались, стучали кружками. Всё это казалось слишком громким на фоне её мыслей. Дафна внимательно наблюдала за подругой, не торопясь продолжать разговор. — Ты правда собираешься просто смириться с этим? — наконец тихо спросила она, чуть наклоняясь вперёд. — Не пытаться ничего изменить, не спорить, не искать другой выход? Девушка на секунду прикрыла глаза, затем выпрямилась, отводя взгляд в сторону окна. — А что, по-твоему, я должна сделать? — её голос звучал ровно, но в нём появилась усталость. — Устроить скандал? Сбежать? Думаешь, это хоть что-то изменит? Он найдёт меня через день, и всё станет только хуже. Она взяла кружку, сделала небольшой глоток, но почти сразу поставила её обратно. Гринграсс уже собиралась ответить, но её взгляд вдруг сместился куда-то за плечо Беатрис. — Только не это… — пробормотала она. Тень упала на стол, перекрывая свет лампы. Лейстрендж даже не обернулась сразу — по одному только ощущению она уже поняла, кто это. — Если ты снова пришёл испортить вечер, можешь сразу разворачиваться, — холодно сказала она, медленно поднимая взгляд. Фред стоял рядом, опираясь ладонью о край стола. На лице привычная ухмылка, но в глазах читался интерес. — Забавно, — протянул он, чуть наклоняя голову. — Я ещё ничего не сделал, а ты уже недовольна. Это у тебя стандартная реакция или только на меня? — Только на тебя, — без паузы ответила Беатрис. — И, поверь, на это есть причины. Он усмехнулся, отодвигая ногой свободный стул и разворачивая его спинкой вперёд. Сел, закинув руки на неё. — Ну давай, просвети меня, — сказал он. — Мне даже интересно стало. Чем я заслужил такую честь? Девушка чуть прищурилась, изучая его лицо. — Ты серьёзно хочешь это обсудить? — медленно спросила она. — А почему нет? — рыжий пожал плечами. — Ты всё равно уже начала. Дафна тихо выдохнула, переводя взгляд между ними, но вмешиваться не стала. — Хорошо, — Беатрис откинулась назад, скрестив руки. — Начнём с того, что ты не знаешь границ. Для тебя всё — повод для шутки. — Это называется чувство юмора, — спокойно вставил Уизли. — Нет, — она качнула головой. — Это называется отсутствие понимания, когда стоит остановиться. Он слегка подался вперёд. — Серьёзно? — его голос стал ниже. — А ты всегда такая… правильная? Всё под контролем? — В отличие от тебя, да, — ответила она. — Кто-то же должен думать. Парень тихо усмехнулся. — Ты думаешь, что если всё держать под контролем, станет проще? — сказал он. — Что если следовать чужим ожиданиям, всё  наладится? — Не переворачивай разговор, — резко ответила она. — Речь сейчас о тебе, а не обо мне. — Нет, — Фред покачал головой. — Речь как раз о тебе. Ты просто не хочешь этого признавать. На секунду между ними снова повисла тишина. Гринграсс напряглась, наблюдая, как подруга сжимает пальцы. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — медленно произнесла она. — И не лезь туда, куда не надо. — А ты не прячься за этим своим «меня не касается», — ответил он уже жёстче. — Потому что касается. Просто ты делаешь вид, что нет. — Слушай внимательно, — её голос стал холоднее. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою жизнь. — А я и не прошу, — гриффиндорец пожал плечами. — Я просто говорю, что ты сама себе всё усложняешь. Она резко встала из-за стола. Стул скрипнул по полу. — Ты ничего обо мне не знаешь, Уизли. Ничего, — чётко сказала она, глядя прямо на него. — И если тебе кажется, что ты можешь вот так подойти и начать меня анализировать — ты ошибаешься. Близнец тоже поднялся без прежней насмешки. — Может, и не знаю, — ответил он. — Но я вижу достаточно, чтобы понять: ты не такая, какой пытаешься казаться. — А ты именно такой, какой есть, — резко бросила она. — И это не комплимент. Даф быстро встала следом. — Всё, хватит, — вмешалась она, положив руку Беатрис на запястье. — Пойдём, правда. Лейстрендж ещё секунду смотрела на Фреда, затем резко отвернулась. — Не подходи ко мне больше, — бросила она напоследок. — Не обещаю, — спокойно ответил он. Она ничего не сказала в ответ и направилась к выходу. Голубоглазая поспешила за ней. Дверь «Трёх Мётел» открылась, впуская внутрь холодный воздух, и сразу же закрылась за их спинами. Снаружи стало тише. Ветер усилился, поднимая с дороги пыль и мелкий мусор. Они шли молча какое-то время. — Ты перегнула, — осторожно сказала Гринграсс. — Он сам напросился, — коротко ответила шатенка. — Меня раздражает его привычка лезть туда, куда не просят. — Может, он просто пытался поговорить нормально? — Он? — Слизеринка тихо усмехнулась. — Нет. Он просто не умеет иначе. Ветер ударил сильнее, заставляя их плотнее закутаться в мантии. Дорога обратно показалась длиннее. Замок постепенно вырастал впереди, тёмный, с освещёнными окнами. Когда они вошли внутрь, тепло сразу обдало лицо. Спуск в подземелья казался привычным, но сейчас каждый шаг отдавался чуть сильнее. Камень под ногами холодный, перила всё такие же ледяные. В гостиной Слизерина стало тише. Несколько человек ещё сидели у камина, но большинство уже разошлось. Беатрис не стала ни с кем разговаривать, быстро прошла мимо, не останавливаясь, и направилась в спальню. На соседних кроватях уже лежали вещи, кто-то тихо переговаривался. Она сняла мантию, аккуратно повесила её и переоделась в пижаму и быстренькое сходила умыться, затем села на край кровати. Плечо всё ещё слегка ныло после столкновения. Девушка легла, уставившись в потолок. Слова Уизли никак не выходили из головы. Она резко отвернулась на бок, натягивая одеяло выше. — Придурок, — тихо пробормотала она в пустоту. Через несколько минут в комнате окончательно стихло. Девушка довольно быстро погрузилась в сон, стараясь отбросить все мысли в сторону.