Фадиме Кочари

Белоснежный особняк, стоящий на берегу Босфора, поражал своим великолепием. Казалось, что он был построен еще во времена балов и маскарадов, будто сошел со страниц глянцевых обложек. Фадиме Кочари съёжилась на сидении огромной тонированной машины, которая везла ее от самого аэропорта. Водитель безэмоционально кивнул ей, когда автомобиль остановился у подъездной дороги к главному входу. Она все еще не могла поверить в то, что Мехмет Фуртуна написал ей. Ты сейчас же вылетишь из Трабзона в Стамбул, в аэропорту тебя встретят. Иначе Исо пострадает. Она не была уверена в том, что он сможет навредить собственному сыну, но проверять это не собиралась, поэтому утром с рассветом выскользнула из объятий любимого мужчины и, не попрощавшись даже с семьей, отправилась в дорогу. Фадиме вышла из машины, плотнее укуталась в легкую курточку, застегнула молнию до шеи, понимая, что в таком месте, рядом с водой, даже в июле гуляют ветра. Дверь особняка открылась, и на пороге появилась надменная фигура Зарифе Фуртуна. Кочари сразу узнала эту женщину – по одному ее взгляду было понятно, что степень ее высокомерия запредельна. - Проходи в дом. На ее лице отсутствовали какие-либо эмоции. Она проводила гостью в просторный зал, украшенный дорогими предметами декора, обставленный люксовой мебелью и кричащий о своем богатом убранстве. На кресле у окна, словно на троне, сидел Мехмет Фуртуна, в его руках была чашка с кофе, из которой он делал маленькие глотки. - Сядь. Его тон показался Фадиме непререкаемым, она молча села на стул рядом с ним и посмотрела на мать Исо. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но в глазах читалось презрение. Она смотрела на Кочари, как на дохлую мышь, которую ее прислуга случайно обнаружила в погребе. - Фадиме Кочари… С чего ты взяла, что можешь крутить моим сыном, как тебе вздумается? Я предупреждал, чтобы ты не приближалась к нему. - Господин Фуртуна, я вас не понимаю. Мы с Исо… - Нет никаких тебя и Исо! Зарифе выплюнула это с таким отвращением, что Фадиме отшатнулась. Она протянула ей какую-то бумажку. - Забирай, здесь достаточно денег, чтобы ты навсегда исчезла из нашей жизни. Кочари внимательно посмотрела на чек, сумма, предложенная этими мерзкими людьми, была поразительно огромной. - Вы! Вы считаете, что в этой жизни все можно купить, да? Честь? Совесть? Любовь? Фадиме вскочила с места и разорвала бумагу прямо у них на глазах. Удивление мелькнуло в глазах Мехмета Фуртуна, но оно тут же сменилось раздражением. - Какая еще любовь? Любви не бывает! Кочари уставилась на госпожу Фуртуна как на отвратительное насекомое. Ей стало жаль эту женщину, но одновременно захотелось развернуться и уйти из этого места. Весь этот белый, напичканный дорогими вещами, прислугой, пафосом и напыщенностью дом показался ей лицемерным и гнилым. Фадиме поняла, почему Исо не общался с этими людьми, поняла, почему он отказывался приходить сюда. - Мамочка. На пороге, не решаясь войти, показался ребенок трех лет, и сердце Кочари дрогнуло. Ребенок был поразительно похож на Исо: светлые волосы, огромные голубые глаза, наполненные слезами. Видимо он услышал, что в зале кто-то ругается, поэтому вышел из своей комнаты. Фадиме сразу же поняла, что это ребенок Джейлин, о котором говорил Исо, и ей стало очень жалко его – он попал в самый эпицентр скандальной семьи, даже не подозревая о том, что его ждет в будущем. Однажды он узнает всю историю своего появления на свет, и, скорее всего, возненавидит всех обитателей этого особняка. - Эрен, ты немедленно отправляешься в свою комнату! Как ты сбежал от своей няни?! Зарифе Фуртуна ненавидела этого ребенка, и она даже не скрывала это. Фадиме почувствовала это всем сердцем, увидев взгляд, который эта женщина бросила на дитя. Эрен молча кивнул и скрылся из поля зрения, кинув последний душераздирающий взгляд на Кочари. Он ведь мог быть сыном Исо… И уж лучше это было так, чем ему в родители достались такие люди, как Зарифе и Мехмет. - Итак, Фадиме Кочари, ты отказываешься исчезать из жизни моего сына? Голос старшего Фуртуна был ледяным и пронизывающим до костей. - Я люблю его. И никакие деньги не заставят меня отказаться от любимого мужчины. Если вы считаете, что все в этом мире продается и покупается, мне вас очень жаль. Фадиме развернулась на каблуках и отправилась к выходу, но путь ей преградила Зарифе. - Ты никуда не пойдешь! Если ты решила, что можешь делать, что хочешь, то я, Зарифе Фуртуна, предупреждаю: я лично разрушу твою карьеру, сделаю так, что тебя не возьмет ни одно уважающее себя издание. Ты даже продавщицей в овощной лавке не сможешь устроиться в Стамбуле! - Делайте, что хотите. Я не откажусь от Исо. Зарифе взмахнула руками и посмотрела на Мехмета. Он встал со своего кресла, поставив пустую кружку на столик рядом. - У Исо есть невеста, и он женится на ней. Ты не понимаешь порядки таких семей, как наша. Мы не можем брать какую-то девку с улицы в жены мужчине из нашего рода. Тем более девку, которая не следит за своим языком и выдает наши тайны на всю страну. Фуртуна схватил ее за локоть, больно сдавил кожу и посмотрел ей прямо в глаза. - Ты исчезнешь из его жизни. С деньгами или без. - А если нет? Вы убьете меня? Внезапно этот подлый мужчина рассмеялся ей прямо в лицо. - В этом нет необходимости. Я уничтожу твою жизнь, превращу ее в ад. Разорю твоих родителей, которые веками выстраивали свою работу в Трабзоне. Твой брат Адиль сядет за убийство, которое он совершил еще во время учебы в школе, и о котором никто не знает. Глаза Фадиме расширились от ужаса. - Да, Фадиме Кочари, я предупреждал тебя, чтобы не связывалась со мной. Я знаю о твоей семье абсолютно все, даже то, о чем не подозреваешь ты сама. Слезы подступили к ее глазам, но девушка взяла себя в руки. Угрозы показались ей вполне реальными, а торжествующий взгляд Зарифе Фуртуна не оставлял шансов на то, что эти люди проявят хоть каплю снисхождения к ней. Она была уверена – они исполнят свои угрозы. - Вы… вы ужасные люди. Мехмет Фуртуна пожал плечами. - Нет, мы просто семья. - Никакая вы не семья! В вашем шкафу столько скелетов, что он уже переполнен! За что вы так наказываете собственного сына? Что он сделал вам? Ведь мы любим друг друга! - Исо не умеет любить. Зарифе сказала это с такой уверенностью, что Фадиме вырвала наконец локоть из цепкой хватки Мехмета и подошла к ней вплотную. - Ошибаетесь! - Пошла. Вон. Из. Моего. Дома. Госпожа Фуртуна толкнула Фадиме рукой в плечо и скрестила руки на груди. В ее глазах летали молнии. Кочари в последний раз взглянула на эту мерзкую пару и вышла вон из зала, дошла на негнущихся ногах до выхода из особняка, открыла массивную дубовую дверь и оглянулась. На лестнице сидел маленький светловолосый мальчик, который явно подслушивал все, что говорили взрослые. Вряд ли он понял хоть что-то из того, что было озвучено в том зале, но его глаза были наполнены слезами. Вдруг он подорвался с места и побежал к ней, обнял ее за коленки. Кочари осторожно обняла его в ответ за хрупкие плечики, мысленно пожелав ему не сойти с ума с такими родителями. Надежда на это оставалась, с учетом того, что Оруч и Исо умудрились стать хорошими людьми, несмотря ни на что. Фадиме аккуратно убрала маленькие ручки Эрена и подмигнула ему, собрав всю волю в кулак. Она вышла из дома, не оборачиваясь, кое-как добралась до ворот, открыла калитку и перешла дорогу. В лучах июльского солнца Босфор был еще более прекрасен, чем обычно, гладь воды искрилась и переливалась как драгоценный бриллиант. Она не знала, что делать, не могла даже представить, как сможет выкрутиться из этой ситуации. Ее пальцы нащупали телефон в кармане куртки, она включила его, увидела миллион пропущенных и сообщений от Исо, но проигнорировала их. Номер Оруча Фуртуна нашелся не с первого раза, ее глаза застилали слезы. - Оруч, прошу, скажи Исо, чтобы он не пытался меня найти. Ваши родители сделали все возможное, чтобы мы расстались. Мы не сможем быть вместе… - Фадиме, что за чушь, что они тебе сказали? Кочари повесила трубку и пошла пешком вдоль набережной. Она приняла решение, которое далось ей с огромным трудом. Фадиме не могла рисковать жизнью родных и близких, и, хотя отпустить мужчину, с которым она могла быть счастлива, было очень трудной задачей, она понимала, что ей придется это сделать.