Часть 19

      Разговор никак не начинался: дед по материнской линии молча заказал эрл грей и теперь ждал заказ, потирая ладонью набалдашник трости. Что же, это не выглядело неловко: поймав за чаем дзен, я был готов прождать в тишине собственных мыслей хоть целый час. Но Кузя был, видимо, против: завозившись на стуле, он сел, и его мордочка смешно приподнялась над поверхностью стола. Лорд Принц, ранее не заметивший кота, удивленно поднял брови, начав играть с Кузьмой в гляделки. Наконец, кот моргнул и, зевнув, опустился обратно, приняв форму буханочки, поджав под себя лапы. В этот момент как раз принесли чай.       - Это Ваш питомец? – спросил Генри, решив нарушить тишину.       - Да, только Кузя не просто домашний любимец, – ответил, не желая скрывать, что скорее удавлю кого-нибудь, чем позволю плохо обращаться с полукнизлом.       - Хм, совсем как мой Филипп, – хмыкнул собеседник, добавляя в чай немного сахара.       Беседа затухла, пока мы опустошали чашки. Наконец, явно собравшись с духом, Генри Принц начал подходить к причине, по которой мы сегодня встретились:       - Северус, я понимаю, что это может прозвучать достаточно лицемерно, но я бы хотел предложить Вам поселиться в нашем поместье. Может прозвучать странно, но за долгие годы разлуки с дочерью времени на размышления было достаточно, и я до сих пор жалею, что не нашел смелости пойти против традиций аристократии и хотя бы разыскать Эйлин, а потому Вы для меня похожи на знак свыше, не буду скрывать, что пора исправлять свои ошибки.       Это было экстремально прямое заявление, совершенно не похожее на ту манеру, с которой старшие курсы Слизерина вели дела семейные на своем уровне и которую я наблюдал, наматывая на ус некоторые наиболее распространенные приемы плетения словесных кружев. Подсознательно сощурившись, я попытался понять, насколько честен лорд передо мной, даже прибегнув к легкой легиллименции. Не ощутив лжи или корысти, расслабился и слегка откинулся на спинку стула:       - Мне неизвестно, каковы были причины Ваших терзаний, но я совершенно не против провести лето в родном доме матери. Что будет после предлагаю обсудить, выстроив хоть какие-то отношения и связи между собой, но сразу скажу: у меня достаточно амбициозные планы на ближайшие месяцы, связанные с гильдией зельеварения.       - Ох, тогда, думаю, стоит упомянуть, что в нашем доме есть великолепная лаборатория, – улыбнулся дедушка, и я улыбнулся в ответ. – Кстати, обращайтесь ко мне неформально, можно просто Генри или… если возможно, дедушка.       - Хорошо, - согласился, кивнув, - в свою очередь я совершенно не против, если будете называть меня по имени.       Диалог продолжился: дедушка аккуратно расспрашивал меня об учебе и жизни в целом, избегая моментов, касающихся родителей, а я задавал более общие вопросы, касающиеся его повседневности и круга общения. Сначала показалось странным, что я ни разу не видел Принцев за все годы обучения в Хогвартсе, но оказалось, что мои кузены, а точнее двоюродные брат и сестра жили в магической Франции и посещали, соответственно, Шармбатон. Генри как англичанин не был рад этому, но никак не вмешивался, потому что косвенно сам был причиной сложившегося положения: когда-то давно он отослал второго сына за границу на учебу, где тот, собственно, и женился. Старший сын, что должен был стать наследником, неожиданно погиб в экспедиции в глубины Лунных Гор, расположенных в Африке, а моя мать, младшая из детей, затерялась среди простецов. Так и вышло, что у одного из двадцати восьми священных родов чистокровные потомки оказались не на исторической родине, а по другую сторону Ла-Манша. Дедушка тихонько ворчал, жалуясь, что в их головах из-за французского воспитания «заложили слишком много самолюбия и слишком мало верности», но вспоминал какие-то моменты с теплотой, пока моя чуйка, воспитанная сериалами двадцать первого века, предсказывала возможные проблемы.       В итоге мы решили, что завтра утром я расположусь в одной из многочисленных комнат Принц-мэнора и до конца лета останусь на попечении деда, да и в перспективе лорд выказал желание продолжить общение и даже помочь встать на ноги. Не верилось, что это происходит на самом деле, но я был рад, что хотя бы не вызываю в пожилом волшебнике негативных чувств фактом своего существования. Расстались мы душевно, и я, заглянув на радостях в гильдию, оставил очередной заказ на ингредиенты и даже присмотрел задание, которое был бы совершенно не против выполнить на досуге, заодно протестировав обещанную лабораторию.       Вечер я провел в трактире, собирая вещи и практикуя беспалочковую магию тем, что пытался левитировать объекты, не разбивающиеся от падения с высоты в полтора метра на пол. Получалось криво, но получалось, и я был совершенно точно счастлив. Перед сном, наконец, пришло осознание, что надо бы отписать заместителю Мередит о том, что я буду жить с опекуном, и на скорую руку было написано короткое письмо, наполненное благодарностью человека, получившего хоть какую-то колею для собственного будущего. На следующий день чуть ли не на рассвете я отнес пергаментный конверт на местную почту, заплатив за отправку кнат, и успел по пути назад прихватить свежий пирожок в местной булочной. Дедушка Генри должен был зайти за мной в десять, так что оставалось время проверить, все ли собрал, нормально позавтракать и прилично одеться.       За пять минут до назначенного времени я спустился вниз, левитируя за собой чемодан. Кузьма сидел в капюшоне мантии, поставив на плечо передние лапы, и наблюдал за посетителями «Дырявого Котла». Сдав ключи от номера, присел за один из столиков, опустив чемодан рядом. Опекун явился минута в минуту, быстро нашел меня и уже через пару минут мы проходили сквозь зеленое пламя. На другой стороне нас встретила комната, стены которой были обиты дубовыми панелями, а пол выложен черно-белой шахматной мраморной плиткой.       - Добро пожаловать в Принц-мэнор, – улыбнувшись, сказал дедушка, пока я с интересом осматривался.       Оказалось, что комната находилась в небольшом отдельном двухэтажном домике, где располагались три гостевые спальни, маленькая столовая и небольшая гостиная. Расположено здание было ближе к границе территории, закрепленной за особняком. К слову, Принц-мэнор был расположен в долине Элан на берегу одноименной реки. Его территория, по рассказу дедушки, охватывала часть леса, реки и имела собственный арочный мост даже более древний, чем тот, что сохранился на маггловской стороне. Главное здание особняка было расположено на берегу и примыкало одним крылом к подлеску. Мы как раз шли к нему по гравийной дорожке, и Генри показывал мне окрестности. Гостевой домик располагался ниже по течению, где река делала крутой поворот, а деревья подходили к самой воде, поэтому пока что четырехэтажный особняк не было видно. К слову, по территории дедушка передвигался в большинстве случаев пешком, хотя мог позвать домовиков, аппарировать самостоятельно или даже вызвать через особый колокольчик зачарованный кэб, в который запрягался гиппогриф. Пожилой волшебник просто предпочитал долгие прогулки по аллеям, а иногда и по лесу, поддерживая таким образом здоровье в теле, пусть и был вынужден использовать трость.       Воздух был необычайно чист, что контрастировало с копотью Коукворта и пряностью Косого. Дышать им было приятно, и мне уже нравилось это место. На самом деле я не особо удивился, когда узнал, что особняк расположен на территории Уэльса, так как мама довольно часто дома разговаривала на валлийском, когда никого не было рядом. Естественно, меня она тоже обучала этому языку, но просила никому не показывать, что я его знаю. В говоре Генри Принца чувствовался легкий акцент, а потому, робко спросив на «секретном языке» о старинных валунах, расставленных вдоль дороги и в лесу, в ответ я услышал радостную и в какой-то степени взбудораженную валлийскую речь.       Наконец, деревья расступились, и вдалеке показалось основное здание. Оно имело удивительный вид: каменная квадратная башня в готическом стиле возвышалась на два этажа над остальными крыльями, а сбоку к ней была «прилеплена» маленькая круглая сестра, что еще на один этаж поднималась выше. При этом остальные крылья были выполнены в совершенно ином стиле и имели мансардные крыши, крытые темно-коричневой соломой или черепицей. В каждом крыле было два этажа, и на первый взгляд таких «отростков» от геометрического центра было минимум четыре. И среди них выделялись фасады, выполненные будто в фахверковой стилистике: белую штукатурку пересекало темное дерево, образуя правильные геометрические узоры. Эти фасады начинались исключительно со второго этажа, а под ними располагались деревянные колонны, образующие стрельчатые проходы на первом. Все здание, несмотря на разрозненность стилей, смотрелось гармонично и очень сказочно. И именно здесь мне предстояло провести следующие пару месяцев.