Глава 3, место жизни – Татуин.

             Следующие несколько дней Шми петляла по Арканису, густонаселённому миру неподалёку от Татуина. Люди тут составляли подавляющее большинство населения – свыше восьмидесяти процентов по прикидкам шибко зоркого младенца. Мир понравился Нагато-Энакину своей дождливостью, в какую бы часть света не перелетала Шми. Два солнца, две луны, ровный по планете климат. Космодромы доказывали прежде сделанные выводы – население этой вселенной активно и много летает между звёздами, как если бы миры были всего лишь прибрежными городами. Увы, Арканис оказался всего лишь перевалочным пунктом для заметания следов. Энакин даже разревелся – реакция младенческого тельца. Подвергать маму гендзюцу ради прихоти он отказался.       На рейсовом транспорте Шми, сдав один билет и подгадав время сна невовремя расплакавшегося младенчика, чтобы скрыть его приметные глаза, совершила ночной перелёт до Лианны – планеты-города. Тут она сняла скромную однокомнатную квартирку в одном из небоскрёбов, купила дроида с функциями домработницы и няньки, устроилась на две каких-то подработки, позволявшие посещать дом для грудного вскармливания любимого сынишки. Всего за неделю жизнь вошла в колею, скучную для младенца, которому полюбился Арканис, а вернуться никак.       Энакин, как Нагато теперь старался обращался к себе даже внутренне, постепенно выяснил, что стандартный час очень схож по длительности с Земным. Что год на Лианне длится триста семьдесят её дней. Что скопление звёзд называется галактикой и что имя Галактика, с заглавной буквы, является официальным по резолюции Сената Республики – высший орган управления местным обществом вынес толерантное ко всем мирам и чисто бюрократическое решение давным-давно. Что принята Хоснианская система календаря, обычно называемая Календарём Корусантского Летоисчисления – по имени столичного мира Республики. Что Энакин Скайуокер реально родился первого дня девятого месяца семь тысяч девятьсот тридцать пятого года по ККЛ, но по официальным документам – четвёртого числа. Что мать оказалась хитрее и купила на Татуине документы с другими сведеньями. Для гендзюцу на других мамашах с ховер-колясками требовался сущий мизер чакры, родное додзюцу погружало в простенькие иллюзии с той же лёгкостью, как ими владел Итачи Учиха.       Шиноби проявлял свои экстраординарные способности осмотрительно: регулярные контакты с матерью, додзюцу и навыки из прежней жизни позволяли выявить и сопоставить страхи касательно проявления некой Силы, особенно телекинеза при свидетелях. Крохотная квартирка практически не давала возможностей из-за бдительного пригляда дроида.       Путь Асуры – это способности риннегана превращать плоть в механизмы. Свободно управлять другими механическими марионетками или техническими устройствами дало новое рождение с риннеганом как родным додзюцу. Однако… этому предстояло учиться. Тихонько и тайно во избежание поломок с лишними тратами на покупку новых аппаратов и нервозности мамы, заботящейся о сыне вопреки всем экспериментам с ним в той лаборатории внутри астероида.       Первые месяцы банальное наблюдение и пропитка чакрой простейших бытовых приборов типа утюга и чайника. Потом дроид с фальшивой маской человеческого лица. Куда спешить? В младенческом возрасте некуда. Имелось время всё рассмотреть, оценить, обдумать. Запомнить голосовые команды управления.       Взрослое сознание справедливо посчитало приоритетным освоение Пути Асуры – это фундамент местной цивилизации. Основа будущего заработка: в детском возрасте примерно с пяти до десяти лет - это починка сломанной техники, дальше конструирование многофункциональных устройств двойного назначения. Вряд ли он станет профессиональным инженером, однако для старта сгодится. В подростковом возрасте в любом случае предстоит определиться с точными планами на юность в перспективе взрослой жизни. Путь Асуры в любом случае будет полезен хотя бы тем, что можно создать для себя идеальных дроидов, которых в этой вселенной точно больше, чем всех органических форм разумной жизни. Тем более, как выяснил Энакин, его мать как раз занималась ремонтом дроидов и всяких технических устройств.       Большую часть времени мальчик вёл себя как обычный младенец. Почти строго по расписанию всё менялось, обычно перед обедом и после него, когда домашний дроид готовил для Шми, оставляя младенца ползать в манеже и играться с обычными побрякушками для его возраста. Шиноби постепенно развивал свою телесную энергию, разумно тратя остатки запаса чакры, сделанного в прошлой жизни. Риннеган потреблял очень много чакры, а родители не являлись ниндзя, чтобы передать гармоничную генетику. Тем более лабораторное выведение его тушки оставило непонятные последствия, покамест больше мешающие, чем помогающие.       Шиноби приходилось делать упор на Ян-компоненту, к которой тяготело додзюцу риннеган. И это требовалось делать в обязательном и срочном порядке, дабы исключить повторение ситуации передвижения в инвалидном кресле. Старался преодолевать боль и усталость от занятий, межевал с упражнениями по высвобождению элементов пяти стихий, а также стихии Инь и стихии Ян. Шаг за шагом, день за днём. Всё лучше тупого времяпрепровождения младенцем, обычно управляемым теневым клоном, и хоть какая-то отдушина, отвлекающая от болезненных воспоминаний из прошлой жизни, прокручиваемой с самых ранних лет, когда Нагато существовал плаксивым рохлей и боялся силы собственных глаз.       Ещё одно время суток, когда Энакин лично находился в сознании, это вечера перед сном. Шми нравилось самой качать сына на руках и петь ему колыбельные. Как же такое проявлению любви оставлять клону?! Естественно, Энакин сам нежился в любви, разделяя с матерью семейное счастье. Пусть без отца – эта боль вполне терпима. Очень бы хотелось проводить время с мамой на домашнем хозяйстве при зарабатывающем отце, как происходило в прошлой жизни, пока Нагато не осиротел.       Год на Лианне пролетел спокойно и мирно.       Поднаторевший Энакин счёл это вехой и приступил к осознанному влиянию на дроида, понукая досрочно начать обучение алфавиту бейсика – всеобщего республиканского языка, удобного для существ с речевым аппаратом, подобным человеческому.       Голограммы сами по себе восхищали Энакина, напоминая Гентошин но Дзюцу. Почти целый месяц годовалый младенец активно познавал язык и письменность по программе для более старших возрастов, по чуть-чуть наращивая длительность ежедневных занятий для напряжённого развития телесной энергии. А потом чем-то расстроенная Шми подвергла домашнего дроида какой-то диагностике, но толком ничего не смогла выяснить. Это происходило при малыше, заинтересованно наблюдавшим за разборкой головной части с центральным процессором. Поэтому Энакин вскоре разгадал причину – перерасход электроэнергии.       Шми тоже в итоге кое о чём догадалась, когда по логам докопалась до причины трат, связанных с обучением. Смесь радости с гордостью и расстройство из-за денег: её заработок не покрывал расходы, вызывая таяние остатков выручки с проданного звездолёта. Никаких палок в колёса – мать списала всё на Силу и оставила положение как есть из-за слишком взрослого поведения годовалого сынишки.       - Ах, мой малыш… Ты хочешь всё знать, ути-пути? – играясь перед сном. – Как же здорово, что злые Дарты сочли тебя бракованным и позволили нам сбежать… - озвучивая вывод о слишком гладком и удачном побеге. Сам шиноби пришёл к тому же выводу после сравнения технологического уровня Татуина, Арканиса, Лианны, но обоснования позволения смыться оставались загадкой. - Утрём им нос, а, Энакин?       - Да, Шми… - выдохнул малыш свою членораздельную фразу, не первое слово или имя вообще, но первую фразу при матери.       Женщина аж прослезилась, нежно подняв и обняв как ляльку.       Не в наказание, но мать приняла болезненное для сына решение – отлучила от титьки с переводом на детские смеси питания. Мальчик долго капризничал – ему несказанно нравилось сосать молоко и мять груди! Увы и ах – эта Звёздная Боль Энакина Скайуокера осталась свербеть до полового созревания.       Пролетел ещё один месяц – до следующей квитанции. Мать приняла суммы со смирением и надеждой – сынок уже выговаривал полное имя, слова «дроид», «пить», «пипи» и ещё под сотню. Бюджет теперь тянул расходы – вместо двух подработок она устроилась в один пит-стоп на полный рабочий день, начав брать на обед контейнеры с едой и оставлять сынишку на попечении дроида на девять часов кряду.       На самом деле Энакин сдерживался, показывая развитие речевого аппарата без сногсшибательного опережения ровесников. Письменность на бейсике он учил вместе с речью, что неудивительно при бодрствовании сознания даже ночью. Конечно, нормально писал пока только во внутреннем мире, а детское тело ещё физически не могло вырабатывать соответствующую моторику и писало лишь под прямым управлением чакрой, однако тыкать в кнопки малец вполне мог и делал это с умом.       Тихой сапой прошёл второй год. Овладев базовыми навыками коммуникации, Энакин попытался уговорить Шми брать его с собой на работу в пит-стоп. Однако ему устроили всего одну экскурсию во время перерыва в выходной день. Непоседа хотел всюду бегать и тянулся всё потрогать, но его водили только за ручку, хотя он мог поразительным образом не мешаться под ногами и не залезать под руку или манипулятор. Со стороны казалось, что он влюбился в технику. На самом деле – увлёкся от скуки. Пока просто смотрел, изучал, запоминал. Увы, в процессе ремонта участвовать детям нельзя – требования безопасности!       Главная цель – лично побывать на маминой работе. Малец уже дорос в развитии до применения теневых клонов, но… Пусть они ограниченные, зато сколько пользы! Учитывая знания маскировки, теневые клоны идеальны для разведки. Однако нет критической ситуации – нет причин перенапрягать крошку. Энакину просто хотелось иметь представление, что и как происходит. Удовлетворить любопытство. Показать свой интерес маме в обоснование будущих увлечений возраста отрочества. Узнать степень её собственной вовлечённости в мужскую профессию ремонтника. Оценить её коллег, в том числе по теме замужества.       Сам по себе пит-стоп позволял ознакомиться с десятками моделей спидербайков – летающего у поверхности транспорта для водителя и изредка одного-двух пассажиров. Лендспидеры и аэрокары обладали большими удобствами и вместимостью, могли взлетать на сотни метров над поверхностью. Изредка в мастерскую по ремонту и обслуживанию транспорта залетали орбитальные челноки, не шибко превышавшие размерами аэрокары и потому помещавшиеся в боксы. Поломки случались и в самих машинах, и в дроидах-пилотах.       Разнообразные технологии кажутся сложными до того, как уловишь общий принцип для той или иной категории.       Прискорбно, что заработок техперсонала слишком низок для проживания в гостиничном комплексе над ремонтными мастерскими пит-стопа. И плохо, что Шми была единственным человеком на этой малооплачиваемой работе: бесалиск, ксепто, мон-каламари, иктотчи. Контингент мастерской тоже не отличался платёжеспособностью, а техника характеризовалась одним словом – старьё, самый молодой байк – дюжина лет, типа специализация на «ретро».       Шми Скайуокер умело пользовалась ресурсами Голонет – объединяющей всю Республику сети связи с потрясшими шиноби возможностями. В свободном доступе можно было найти голографии корректного разбора и устранения различных поломок. Оплачивать доступ в Голонет приходилось за свой счёт. Много времени уходило на управление дроидами-помощниками: им можно было приобрести базы данных по ремонту, однако они касались конкретных моделей, отчего стоимость обширной базы превышала несколько годовых зарплат живого работника; подписки на онлайн-базы требовали специальных дроидов с гарантированно заблокированной возможностью сохранять скачиваемые инструкции; агрегаторы баз данных выставляли свои условия. Имелись универсальные астромеханики, но тут тоже подвох: заводские изделия предназначались только для космических кораблей и только для ремонта незначительных поломок. Военные технологии дроидов-ремонтников прокатили бы на заброшенном республиканскими властями Татуине, но на развитой Лианне у гражданского пит-стопа они не пройдут сертификацию, более того, повлекут за собой наказания типа штрафов и тюремных сроков. Нелегальные базы данных тоже караются.       Вообще молодая женщина работала честно, но без дополнительных смен, как другие работники. Каждый бенду-день она с сынишкой отправлялась из их почти трущоб на прогулку в какой-нибудь другой район Лианны, обычно рядом с парковыми зонами. Индустриальная планета-город не имела сплошной застройки Корусанта и сохранила множество парков и курортных зон в живописных долинах, но их посещение – это платное удовольствие для богатых. Соседние районы тоже красиво оформлены: со скверами, со статуями, с фонтанами, с растительными насаждениями в дизайнерских гаммах, с изысканными прудами в громадных чашах из прозрачного металла транспаристил – с торговыми рядами и дресс-кодом.       На третьем году жизни Энакин всё-таки состряпал клона, чтобы тот проник в двухкомнатную квартиру синекожего слоновидного соседа расы ортопан и «подрубился» к его холодильнику с функцией заказа еды по Голонету. Хотя клон теневой, а не ледяной, но на местном сленге заделался «ледорубом», в том числе для физического изменения антенны, чтобы ловила сигнал с датапада с кухни за стенкой. Методом тыка с поистине божественным терпением удалось наладить за два рабочих дня. Шиноби не испытал никаких угрызений совести, обеспечивая себе свободный и безплатный выход в Голонет, дабы посещать сайты вне рамок учебно-развлекательных программ для малышей.       Сёрфинг отнимал много времени и нервов. Большинство сайтов требовали деньги за своё содержимое. Учебные материалы среднего и высшего уровня образования что крупицы золота в реке - обрывки. Возможно, всё дело в фильтрах планетарной системы регуляции. Шми обходила блокировки за счёт купленного на Татуине смарт-чипа, стоившего достаточно дорого, чтобы после продажи звездолёта ей пришлось вместо покупки жилплощади платить за аренду однокомнатной квартирки почти в трущобах.       В начале четвёртого года относительная идиллия на Лианне завершилась Звёздными Болями Энакина Скайуокера.       Владелец пит-стопа насмерть разбился в аварии. Его наследник оказался подлецом: устроил выходной день в счёт траура, перепродал контракты и сдал работников Департаменту Миграции, тут же приступившему к немедленной поимке и выдворению с Лианны тех, кто в связи с потерей местной работы потерял вид на жительство. Шми и Энакина задержали в метро и прямо оттуда в космодром на рейс до Арканиса, чей маршрут пролегал по гипертрассе, шедшей через систему Тату. Всё оставшееся в квартире имущество конфисковали якобы в оплату депортации. Бывшая рабыня не разбиралась в казуистике документов и потому после найма оказалась в категории «законтрактованное лицо», что фактически означало узаконенное рабство.       - Энакин, не балуйся! – сидя за решёткой в полицейской машине, шикнула Шми, заподозрив неладное, когда представитель Департамента Миграции вдруг начал объяснять подноготную происходящего, удивляя напарников.       - Но мама, я…       - Ш-ш-ш, ты сделаешь только хуже, Эни. Пожалуйста, сиди смирно.       Шиноби уже приготовился погрузить в гендзюцу всех живых существ в салоне, чтобы те отработали по алгоритму «ой, ошибочка вышла», отпустили задержанных и насмерть разбились в ДТП. Однако женская логика вызвала зубовный скрежет – Шми явно избегала лишних приключений.       - Мама, может, полетим куда-нибудь в другое место, а? – завуалированно спросил Энакин, сидя на коленях у Шми в душном салоне, охраняемом вооружёнными головорезами, доставляющими фактически рабов к покупателям.       - Зачем, Эни? На Татуине другие законы, там мы вместе сможем заниматься ремонтом, - оптимистично подбадривая.       Оставалось с болью мириться с женской логикой бывшей рабыни, которая вкусила свободы, но вновь дала себя поработить. Уму непостижимо! Но факт… Давить на маму сынишка отказался, исходя из соображений большего опыта жизни в Галактике. Сбежать из рабства всегда успеется, как рассуждал шиноби.       По прибытию на космодром Мос-Эспы их уже ждали прислужники хатта Гардулла Бесадии Старшая, которая выкупила контракт ремонтника. А когда мать и сына фактически отконвоировали пред очи громадного червяка, то прямо при хатте им обоим насильно вживили рабские чипы, теперь уж точно порабощая, причём обоих. И никаких обезболивающих! После этого их бросили в комнатушке и дали всего вечер и ночь оклематься перед началом завтрашних работ.       Шми приняла поворот стоически и долго успокаивала Энакина, крепко её обнимавшего и постоянно бурчащего про несправедливость, про коварство, про коррупцию, про жестокость, про боли и женскую логику…       Энакин теперь лучше понимал, что видит, а именно: развитую инфраструктуру для отслеживания чипов в рабах. С его навыками побег представлялся возможным. Вся загвоздка в желании Шми остаться на Татуине, где она могла свободно заниматься ремонтом, то есть: без экзаменов и комиссий, без сертификатов и лицензий, без надзора и ограничений – вместе с сыном. Последнее заставляло мальчишку ощущать боль от вины за настрой матери, старавшейся ради блага ребёнка, хотевшего возиться со всякой техникой и запчастями от неё, но в цивилизованном мире не могшего так.       Превратности Судьбы или Силы, так её раз эдак! Звёздная боль Бога Боли…